"Современная зарубежная фантастика-1". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Кюнскен Дерек - Страница 111

– Это уже третий раз… – шепнул он, прежде чем рухнуть на зеленую землю рядом с «упырем».

Нилит с трудом поднялась, и ее ноги согнулись словно полумесяцы. Ее охватила дрожь. Она чувствовала вкус крови, и это была не только ее кровь. Поднимавшаяся наверх желчь грозила смыть все это прочь.

– Фаразар… – задыхаясь, произнесла, пытаясь двигаться на восток. – Нужно…

Она упала, раздавив несколько цветов. Удар окончательно выбил из нее остатки сознания, и она погрузилась во тьму. Нилит боролась с ней, сопротивлялась, но в конце концов тьма победила. По крайней мере, эта тьма была более сладкой, чем смерть.

Ее разбудила уродливость кошмаров: в них по черным камням текла вода, Нилит снова и снова поскальзывалась в ней, взбираясь по бесконечному склону под действием неведомой силы. Оглянувшись, Нилит увидела в угольно-черном небе пять горящих точек – пять точек, окруживших шестую, и светящегося голубого человека, на голову которого опускают корону. Прежде чем она коснулась его лба, камень под ногами Нилит обрушился, и она полетела вниз, за пределы сна.

Нилит прижала руку к сердцу, чтобы успокоиться, но незнакомая местность никак ей в этом не помогала. Никакой баржи, никакой синей полосы между красными скалами – лишь тень и тянущиеся к небу пальмы. На ее зубах хрустели трава и песок.

Она приподнялась – и раны на руках сразу напомнили о себе. Они горели, и Нилит дала себе слово, что промоет их, пока они не воспалились. Когда она села, о себе напомнили другие раны. О том, чтобы встать, она подумает позже.

Фаразар.

Через листья пальмы Нилит посмотрела на небо, чтобы оценить положение солнца. Оно находилось на западе и под таким углом к горизонту, что у Нилит что-то сжалось в животе. Хотя, возможно, так на нее подействовал труп «упыря», который уже начал пованивать.

Взглядом она отыскала его. Из головы «упыря» все еще торчал трезубец. Она задрожала, глядя на него. Это не победа, а болезненное напоминание о том, что она была всего в одном шаге от поражения. Один человек, спрятавшийся в высокой траве, едва не положил конец ее грандиозному плану. При мысли об этом она едва не задохнулась, но, услышав фырканье, Нилит сглотнула комок и, хмурясь, оглядела оазис. Сейчас у нее есть более важные дела.

Ангоиш жадно щипал траву, пытаясь уничтожить весь оазис еще до того, как они уйдут отсюда. Нилит не стала ему мешать; она радовалась тому, что он сможет наконец-то восстановить силы. Она взяла часть раздавленных корней и один кокосовый орех и понесла их Гирабу. Лодочник лежал, свернувшись клубочком, и сопел. Самодельные повязки остановили кровотечение, но рану нужно зашить, иначе она загноится. В пустыне больше людей погибало от загноившихся ран, чем от жары.

– Фаразар, – сказала она, тряся лодочника. – Нужно найти его до того, как это сделает Крона. Если они завладеют его телом, то смогут поработить его или сделать что похуже.

– Ммм-ф.

Она взяла Гираба под мышку и приподняла его тяжелое тело.

– Шевелись, старый козел! Не могу же я тебя здесь бросить.

– Река расширяется. Этот гад притормозит.

– Не понимаю, о чем ты.

– Болота… до поворота.

Голова лодочника упала ему на грудь, и Нилит снова увидела между повязками его жуткую грану. В этот миг Нилит показалось, что он умер, но под пальцами, которые она прижала к его горлу, бился пульс. Она покрепче перевязала его раны, а затем оторвала еще несколько полос от рубашки «упыря» для своих ран.

На то, чтобы свистнуть, ушло много попыток, и ей пришлось выпить немало воды из лужи. Лязг клинков конь не услышал, а вот на свист отозвался сразу. Через несколько секунд он появился с недовольным видом, словно его только что разбудили. Его бока покрылись коркой на солнце.

– Аноиш, пора бежать, – сказала она, осторожно похлопав его по крупу. – Труп ты уже вез, так что седой лодочник тебя не слишком обременит. А я тоже исхудала, – добавила Нилит, потянув за край свободно висящей на ней рубашки.

Когда она вернется в Аракс, вполне вероятно, что придворные ее не узнают.

Спотыкаясь, она подтащила старика к Аноишу и взвалила его на спину коня. Затем, вытащив саблю из-под трупа «упыря», она также попыталась сесть на коня; после четырех неудачных попыток Аноиш опустился на колени, чтобы помочь ей.

Нилит указала пальцем вперед – туда, где виднелся темный изгиб реки и дрожащие серебряные пятна на горизонте. Жара это или вода, пока неясно, но скоро они это узнают.

– На север, малыш, – прошипела она. – Но спокойно.

Аноиш совсем не желал торопиться. Он начал с легкой рыси, затем перешел на осторожный кентер, и только потом ветер, щекотавший ему подбородок, убедил его пойти в галоп. Хотя он бежал медленнее, чем обычно, песок летел под ними гораздо быстрее, чем текла река. Нилит прижалась к телу коня, пытаясь уменьшить болезненную тряску. Поездка на барже размягчила мозоли от верховой езды, и теперь Нилит должна была обзавестись ими заново.

Возможно, конь почувствовал, что ей неуютно, а может, тоже заметил еле видное облако пыли впереди, но в любом случае он прибавил ходу настолько, что с его губ полетела слюна. Нилит не знала, было ли ему больно, но она не смела жаловаться. Фаразар и Крона опережали ее часов на пять-шесть, не больше, и этого времени вполне достаточно, чтобы заметить неповоротливую баржу в постепенно исчезающем ущелье.

Ритм галопа заставил наполовину обдуманные планы по возвращению призрака отойти на задний план, и Нилит снова вспомнила труп, который они оставили в оазисе непогребенным. Ее руки все еще были в крови, и они по-прежнему тряслись при воспоминании о том, на каком краю пропасти она танцевала и почти свалилась.

«Почти» – мощное слово. Оно означало спасение, но могло быть как радостным, так и ужасающим. Столь же опасным, как удар ножом. Почти упала. Почти поскользнулась. Почти была убита… Чудесное спасение все равно вселяло в душу страх и стыд.

Человек, стоящий на вершине башни, всегда представляет себе, как падает с нее, а Нилит мучила себя воспоминаниями о том бое; она представляла себе сотни разных исходов для каждого удара и блока. Каждый вариант заканчивался ее поражением. Это доказывало ей, насколько близка она была к тому, чтобы лишиться всего, за что боролась.

Облако пыли вывело Нилит из пагубной задумчивости; теперь, когда солнце постарело и обрело тепло-алый цвет, облако стало более темным и отчетливым. Нилит догоняла «упырей», которые упорно ползли по берегу реки. Они явно еще не нашли ее муженька, этого ублюдка. «Интересно, какие трюки из своего арсенала призрак применил, чтобы скрыться?» – подумала она. Пять часов – это почти… удивительно.

Нилит потянула за гриву Аноиша, заставляя его остановиться, пока их не заметили. Затем она повернулась к грузу, который стучал ей по спине. Гираб очнулся только однажды и прошептал какую-то гадость про лошадей, но в остальное время только храпел.

Она подвела коня поближе к изгибу Ашти. Словно сама природа теперь была против нее: здесь река текла быстрее, а в воде не было ничего, кроме отдельных камней и теней, которые отбрасывали чернозубы. Заметив их, Нилит нахмурилась и пожалела о том, что у нее нет лука, чтобы поохотиться на них.

Заходящее солнце отбрасывало тени Нилит и Аноиша далеко по засыпанным песком скалам – они стали такими длинными, что они перекатывались через край ущелья. Нилит прижимала коня к каждому холмику и выступу, стараясь как можно тщательнее его спрятать. «Упыри», несомненно, уже заскучали. Те, кого она видела, выглядели уставшими. Кроме того, от человека, с которым она сражалась, воняло конским потом, и он был значительно слабее, чем следовало ожидать.

Должно быть, Крона гнала их по пескам, срезая путь между извилинами реки. То, что Нилит удалось не отстать от разбойников, – хороший знак. День тянулся бесконечно. Когда она ехала на юг, она была свежей и полной сил, а теперь она ранена и истощена. Ей казалось, что ее кости сделаны из фарфора, кожа натянута, словно на барабане, а кровь стучала в голове громче, чем копыта Аноиша.