"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Лайонс Дженн - Страница 488

– И все же это было правдиво как никогда. Когда я уколола твой лоб, то увидела твою жизнь от рождения и до сего дня. Ты ведь по-настоящему любил ее, да?

– Любой мужчина любил бы свое дитя.

– И ты любил ее мать, и своего отца, и всех ваших соседей. В тебе ничего не было, кроме любви, пока все это не обратилось в ненависть.

– Довольно. Собирайся с силами, Ашера. Мы возьмем самый быстрый корабль и сотню самых лучших воинов и поплывем в Эджаз.

– Нам незачем идти в Эджаз. – Ашера легла на живот, потом положила голову на кулаки и устремила на меня взгляд горящих изумрудным огнем глаз. – Лабиринт извивается под землей. Его ходы, как щупальца кракена, дотягиваются до всех стран. Один из входов – всего в нескольких милях от сюда.

– И это значит…

– Что мы можем быть в Костани завтра.

– Флот не дойдет туда за несколько дней. Нам нужно спланировать все так, чтобы сделать это одновременно. – Я отхлебнул воды, вытер губы. – Почему просто не провести через него все войско?

– Потому что только сильнейшие могут выжить в Глубине. – Ашера встала с кровати и подошла ближе. Меня коснулось ее медовое дыхание. Приятно ли ей? Я оттолкнул бы ее, будь мне неприятно, или застыл бы от прикосновения. – А теперь представь себя на высоком троне Костани, – прошептала она.

5. Кева

Хайрад Рыжебородый ехал во главе процессии на слоне с блестящими бивнями. От каждого слоновьего шага трескалась брусчатка. Мелоди радостно таращилась на них и чуть не попала под копыта; я оттащил ее с улицы, пока не затоптали. За слонами шли поджарые кашанские лошади с шелковистыми хвостами – самые быстрые в мире. Когда появились фургоны с сокровищами, зеваки заохали.

Я восхитился железным гробом, покрытым магическими рунами. Говорили, что в нем покоится тело святого Аскарли, который восстанет в дни Великого ужаса. Но еще сильнее потрясали песочные часы, в которых песок сам перетекал наверх, чтобы не было нужды их переворачивать. Вот бы и жизнь была такой. А больше всего мне нравились груды абистранских манго, которые, если приправить их уксусом, устраивают на языке потрясающий танец из кислого и сладкого.

Последними везли рабов. В железных клетках стояли люди с красной кожей, как будто вечно румяные. Волосы у белокожих женщин из Страны вечных льдов Темз были яркими, как снег. А еще там были жители Химьяра, чья темная кожа мерцала, как оружейная сталь. На невольничьем рынке будет многолюдно.

Как и в Небесном дворце. Хайрад Рыжебородый слез со слона и вошел, склонив голову, в тронный зал. Он был достоин легенды о нем – весь увешан драгоценностями и безделушками из самых дальних уголков света. А когда улыбался, зубы отражали свет в пяти цветах. Но шах Мурад был не в настроении лицезреть эту помпезность. К тому времени как глашатай Хайрада закончил речь, уже собрался военный совет.

– Я не брошу свой флот навстречу Михею Железному, – сказал Хайрад, сидя на полу перед шахом в тронном зале. – Это глупо.

– Ты годами избегаешь встречи с ним, вот почему он стал так силен. Зачем вообще ты явился? – Только на шаха не произвели впечатления этот спектакль и легенда о Рыжебородом. – Чтобы тщеславно выставляться на улицах города?

– Пусть он осадит Костани, – ответил Хайрад. – Пусть окружит город. Я прикончу его со своих быстроходных галер. Велите конным лучникам-забадарам ждать за горами Зари-Зар. Я привел еще пятьсот лошадей, лучших во всем мире и на небесах.

По лицу шаха растеклось царственное негодование.

– Император будет пополнять припасы по мере того, как мы – истощать их.

– Вы разве не слышали? – улыбнулся Хайрад и гортанно расхохотался. – Император Ираклиус отправился к своим ангелам.

Все собравшиеся, включая меня, охнули. Если это правда, Крестес лишился одного из величайших императоров. Человека, которого, как мне казалось, я хорошо знал, хотя он и стоял на другом конце пропитавшегося кровью и взрыхленного воронками поля боя.

– Хвала Лат! – сказал шах. – И как же сдох этот древний кусок дерьма?

– По официальной версии, в постели. Хотя до меня доходили слухи о настойке из болиголова.

Шах нахмурился и медленно кивнул, словно воскрешая горькие и в то же время сладостные воспоминания.

– Мой отец всегда его проклинал. Сколько бы крестеских армий он ни разгромил, Ираклиус Ненавистный всегда собирал еще одну. И еще одну. И еще. «Почему его народ не восстанет? – задавался вопросом отец. – Как у него еще остаются люди, чтобы засевать поля?» Но он не понимал, насколько фанатичны крестесцы. Когда заканчивается еда, их животы заполняет вера. Вот бы и у нас было так же. Вот бы вера сирмян в Лат была настолько же питательной.

– На трон претендует его старший сын Иосиас, – сказал Хайрад, поглаживая одно из своих многочисленных колец, – и Михей у него не в фаворе. Иосиас оскорбился, когда Михей сжег епископа, окунувшего его самого в Священное море. Мы можем воспользоваться их разногласиями и подписать мирный договор с Иосиасом в обмен на права для паломников и священные реликвии.

Шах фыркнул.

– Мирный договор? Стал бы Темур заключать мирный договор? А мой отец? Не может быть подлинного мира между сирмянами и крестесцами. Мир – это лишь прикрытие для подготовки к новой войне. И вот, после десяти лет мира, война уже здесь. Думаешь, император все бросит ради прав для паломников, которые мы уже ему дали? У него будут все права, когда город окажется в его руках.

И все же, не считая набегов Рыжебородого на крестеские города, шах никогда не воевал с Крестесом. А Рыжебородый устраивал набеги под собственным флагом, не под знаменами Сирма или шаха. Я начал замечать трещину в фасаде шаха – от сердца ли он говорит такие жесткие слова или только на публику?

– Это удачная мысль, – хрипло сказал Эбра. – Не стоит писать напрямую Иосиасу. Вместо этого напишем патриарху Лазарю, предложим ему контроль над несколькими священными местами и возвращение реликвий. Что угодно, если взамен Михея объявят еретиком. Нет лучше способа покончить с осадой, чем перерезать пуповину.

Шах кивнул, но тут же снова вздернул голову.

– Ладно, это хороший дипломатический ход.

– А как насчет запасов еды? – вмешался я.

Никогда не забуду, как мы голодали в Растергане. Чтобы утихомирить всепоглощающий голод, мы обсасывали крысиные кости.

– Рыбы плачевно мало, но запасов зерна в подземных хранилищах хватит, чтобы два года кормить весь город. Пока мы здесь разговариваем, приводят в порядок мельницы.

Неплохо. Я прислушивался к обсуждению плана сражений. Армия перекопает улицы, и пушечные ядра будут зарываться в землю, а не дробить камень. Михей окажется у ворот не раньше чем через пару недель, – хватит времени, чтобы запастись оружием и ядрами. Если понадобится, армия эвакуирует портовый город Демоскар и сожжет его вместе с окружающими полями, чтобы Михей не устроил там базу.

Паладины Михея носят хорошие доспехи и вооружены аркебузами – лучше всего сражаться с ними на расстоянии, вымотать их, так что за пределы городских стен будут выходить только конные аркебузиры и лучники на самых быстрых кашанских лошадях.

Рыжебородый будет держать на плаву несколько мелких и проворных галер около морских стен. А основной флот, с галерами побольше и трехмачтовыми барками, будет поджидать чуть дальше в море. Если Михей подберется слишком близко, флот его окружит. Даже тысяча боевых кораблей не пробьется через морские стены. Михею придется повторить чудо, сотворенное Утаем, и перевезти корабли через горы.

Мелоди тренировалась под полуденным солнцем с последователями Вайи, вступившими в нашу священную армию. Я сел на скамью в тренировочном дворе, потягивая сок из банки абистранских манго в уксусе, и смотрел, как Мелоди укладывает воинов ураганом ударов и уколов своей затупленной сабли. Это было нечестно. Ее готовил Тенгис, а они были всего-навсего набожными людьми, которые пили странный чай. Я был для них более подходящим партнером, но мне не хотелось тренироваться. Какой прок от еще одного воина, когда нас осаждает сотня тысяч?