"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Лайонс Дженн - Страница 198

Протест застыл у меня в горле. Слезы навернулись на глаза.

– Я не знаю, почему она пощадила меня.

– Нет, знаешь. – Она вновь замахнулась.

Я увидела, что ее сын отодвинулся в сторону, и поднырнула под ее замах. А она неглубоко полоснула мне по бедру, прорезав броню насквозь.

Моя сила здесь не шла мне на пользу. Моя способность отбить оружие врага или даже сломать его ничего не значила против бога. И эта полнейшая бесполезность проявлялась в каждом замахе, каждом увертывании, каждом близком или не очень близком промахе. Новые и новые разрезы пересекали мою броню, подобно бритвенным следам, оставленным врагом, которому не нужно было торопиться с неизбежным исходом.

Я не нанесла ей ни одного удара.

Я не подходила близко.

Я отбросила меч и щит и вновь опустилась на колени.

Я почувствовала, как холодный металл прикоснулся к моей шее и два лезвия остановились у самой кожи.

– Я не знаю почему, – повторила я. – Она спросила меня, хочу ли я ее защиты. Она не была похожа на демона. Она выглядела как красивая женщина. Поэтому я согласилась. Но я никогда не подчинялась ей. Однажды она… – Я не решилась сглотнуть, все время ощущая на себе пристальный взгляд Таэны, понимая, что единственное движение способно положить конец моему существованию. – Однажды она потребовала от моей матери – моей настоящей матери… заключить с ней сделку, чтобы защитить меня. Я не верила ей тогда и не верю сейчас: Ксалторат любит лгать.

– Да. Да, любит. Посмотри на меня. – Она приподняла мой подбородок лезвиями.

Я скорее почувствовала ее голос костями, чем услышала ее. И не выполнить приказ я не посмела.

Я подняла глаза. Наши взгляды встретились.

Смотреть в глаза Таэны – означало смотреть в зеркало каждого прошлого греха, который я когда-либо совершала, каждой ошибки, каждой обиды. Эти глаза видели все. Каждый постыдный поступок или поступок, которого я должна была стыдиться. Эти глаза говорили: «Я видела все, что ты сделала. Ты можешь скрыть свои грехи от всех остальных, даже от тебя самой, но не от меня. От меня не скроешь никогда».

Я находила в этом своего рода утешение.

Я знаю, это звучит странно, но утешение может быть и в том, чтобы сорвать струпья с раны. Это приносит боль, да, но еще и облегчение. Наконец-то все открыто. Наконец-то я призналась в своих грехах. Наконец-то кто-то знает.

Я не видела, как она уронила мечи или убрала их, но они исчезли. Она взяла мое лицо руками, продолжая смотреть мне в глаза, изучая мои черты.

– Кто твой господин? – спросила она меня. – Кому принадлежит твое тудадже?

– Маркриву Став… – начала отвечать я.

– Нет, – поправила меня она. Я вздрогнула, когда поняла правду, заключенную в этом единственном простом слове. Возможно, я была обязана своим тудадже маркриву Ставиры, Ароту Малкоссиану. Возможно, я знала свое место, отдала ему свою преданность. Но, по правде говоря, у меня не было к нему никаких чувств с того дня, как он решил поставить амбиции своего сына выше чести моего дома. Но кто же тогда оставался? Ксун, герцог Джората? Возможно, герцог Ксун. Но я не видела этого человека много лет; трудно быть верным тому, от кого осталось только имя.

Затем я поняла очевидный ответ:

– Ты, – сказала я. – Восьмая. У тебя всегда была моя ту-дадже.

Ее осуждающий и справедливый взгляд продолжал ловить мой, но ее руки изменили свое положение, прижавшись к моим щекам. Она наклонилась и поцеловала меня в лоб, а затем отпустила меня.

– Я ошиблась на твой счет.

– Ошиблась?

Это было хорошо или плохо? Она имела в виду, что не должна была пощадить мою жизнь?

Она отвернулась, освобождая меня от своего пристального взгляда. Я чувствовала себя так, словно меня только что держали на веревочках и теперь освободили, так что я рухнула на землю, пытаясь восстановить дыхание. Я попыталась обратиться к ванэ за объяснением, но он уставился на меня так, словно видел в первый раз.

– У меня есть плохая привычка слишком рано списывать людей со счетов, считая их безнадежными, – объяснила Таэна. – Я предполагала, что, как только Ксалторат вцепится в тебя когтями, ты будешь потеряна для нас.

– Я не понимаю.

– Мать не поверила мне, – наконец вмешался ванэ из Манола, – когда я сказал ей, что ты все еще не демон.

Таэна развела руками:

– В мою защиту скажу, что это небывалый случай. Демоны или пожирают, или заражают. Демоны не проявляют милосердия.

Я вскинула голову:

– Я бы не назвала это милосердием.

На меня снова уставились эти зеркальные глаза:

– О, я понимаю почему. – Она протянула руки, то ли благословляя, то ли извиняясь. – Я ошибалась в тебе, – повторила она, – и поэтому ты не получила помощи, которая могла бы тебе послужить. Так что теперь я в долгу перед тобой. Что ты хочешь? Попроси меня об одолжении, и если в моей власти даровать его, я сделаю это.

Мое сердце билось так быстро, что я не слышала ничего, кроме стука крови в ушах. Дар Богини Смерти. Я могла бы попросить достаточно металла, чтобы восстановить мое фамильное поместье, выкупить залоги, причитающиеся маркриву Ставиры, вернуть лояльность моих вассалов в Толамере. Я могла бы попросить о смерти Орета, человека, который вынудил меня покинуть мой собственный дом, или о том, чтобы Таэна вернула моего дедушку. Я могла бы попросить снова увидеться с родителями…

Я закрыла глаза от боли. Нет. Я не могла.

«Если в моей власти даровать…»

Сюда не входило возвращение моих родителей или даже просто встреча с ними. Души моих родителей пребывали за пределами досягаемости богов.

В наших двойственных и переплетенных мирах нелегко по-настоящему умереть, но все-таки это возможно. И легче всего приносят эту истинную смерть другим именно демоны[260].

Но в любом случае я могла обратиться с одной только просьбой и жить спокойно.

– Тогда я прошу вот о чем: покончите с Релосом Варом.

Таэна моргнула, глядя на меня. Затем она усмехнулась и повернулась к сыну:

– Что ты ей рассказал?

– Это не я, – запротестовал он. – Она сама узнала о волшебнике.

– Пожалуйста, – сказала я, вставая. – Я знаю, что Релос Вар замышляет недоброе в Джорате. Ему помогают колдунья и дракон, и я не знаю его целей, но они не могут быть добрыми.

– О, тебе не нужно убеждать меня, – сказала Таэна. – Я лучше, чем кто-либо другой, знаю, на что он способен. К сожалению, ты назвала дар, который не в моей власти предоставить[261].

Я почувствовала слабость.

Я предполагала, что Релос Вар будет сильным. Ну или хотя бы достаточно сильным. Но то, что он достаточно силен, чтобы пребывать вне суда богов? Я в шоке уставилась на нее.

– Действительно, возможность остановить Релоса Вара очень занимает меня и моих собратьев из Восьми, – призналась Таэна. – Так что вместо того, чтобы помочь тебе, все будет совсем наоборот.

Я нахмурилась:

– Не поняла.

Она сделала какой-то жест. Ничего такого уж витиеватого, но только что ее руки были пусты, а уже в следующее мгновение она держала копье. Золотое копье, прекрасное и сияющее. И она предложила его мне.

Имей в виду, копье – не мое любимое оружие.

Я не могу вспомнить ни одного случая, когда я когда-либо использовала его. По большей части я практиковалась с мечами и булавами, но это совсем не одно и то же.

Однако, когда бог вручает вам оружие, вы берете его. Вы не просите чего-нибудь другого.

Металл казался теплым на ощупь. Длинное зазубренное копье было украшено вдоль древка символами солнца. Оно было легким и хорошо сбалансированным. И без всяких объяснений я знала, что каждый дюйм его был волшебным.

– Оно зовется Хоревал, – объяснила Таэна. – Когда-то оно принадлежало старому другу. И если я права, то это одно из немногих видов оружия во всем мире, которое может убить дракона. Я сожалею, что не могу дать тебе само это оружие.