Не гламур. Страсти по Маргарите - Константинов Андрей Дмитриевич - Страница 60

Начало третьего. Естественно, ночи. Так настойчиво может звонить только эта… (ну, вы уже знаете кто). На пятнадцатом звонке (вообще-то я проснулся на третьем, но надо ж и ее хоть немного помучить) беру трубку:

– У аппарата…

– Я разбудила тебя, милый?

Так, судя по столь интимному обращению, у редакции журнала «Лапушки» очередное предынфарктное состояние на почве длительного интеллектуального голодания.

– Да Господь с тобой! Детское же время…

– Ну, не сердись. Понимаешь, у нас беда.

– Понимаю, тем более что это ваше обычное состояние. Кстати, название «Беда» для вашего журнала смотрелось бы много эффектнее. Тем более, что собственный капитан Врунгель в моем лице уже имеется..

– Ну, Витаминыч, ну перестань. Как раз сегодня у нас действительно беда. Представляешь, Багира сделала совершенно убойный материал с одним банкиром. Он ей наговорил кучу гадостей про свою супружницу, а на следующий день отказался визировать интервью. Сказал, что, мол, по пьяни все это наболтал. Типа Розка его опоила, чуть ли не соблазнила и вообще все это гнусная провокация. Представляешь, какой мерзавец? Нам завтра, ой, блин, уже сегодня, сдавать номер в печать, а гвоздя нет…

– И что теперь?

– Лаппа хочет, чтобы я быстренько сделала интервью с каким-нибудь интересным человеком. Поможешь?

– Ей только сейчас пришла в голову столь оригинальная мысль?

– Витаминыч, я обижусь. Конечно, не сейчас. Просто у меня сегодня было столько дел, я так завертелась…

– Судя по звуковым эффектам, ты все еще продолжаешь вертеться. Неужели опять в «Метро»? Ника, разве я не говорил тебе, что посещение подобных мест скорее свойственно прыщавым пэтэушницам и озабоченным первокурсницам, нежели состоявшимся журналисткам?

– Рожнятовский, перестань мне напоминать о моем возрасте. В конце концов это неприлично. Ну, неужели так трудно помочь человеку?

– Да помочь бы рад. Но с кем интервью-то делать? Третий час ночи. В это время во всем Питере не спят только два «интересных человека» – ты и я. Хочешь, приезжай ко мне. Я дам тебе и интервью, и все остальное… тоже дам.

– Витаминыч, не будь пошляком. Тебе это не идет. Хорошо, пусть это будет не интервью, а статья. Но обязательно, чтобы убойная. Аналитическая такая, с социологами там разными, экспертами. Сделаешь? Часам к двенадцати, а?

– Слушаюсь, моя госпожа.

– Вот. Таким ты мне нравишься больше. Значит, договорились? Тогда беги – спасай свою королеву.

– Бегу, вот только, помнится, д'Артаньяну за его подвиг королева отвалила нехилый перстень…

– Королева у нас Лаппа. Так что за перстнем – это к ней. А я твоя слабая, беззащитная Констанция. И все, что я могу позволить, это протянуть тебе руку для поцелуя. А если ты будешь себя хорошо вести – то обе руки. И вообще, благородные рыцари совершали подвиги не ради наград.

– А ради чего?

– Ни ради чего, а вопреки… Все, Илька, извини, у меня зарядка кончается.

– Да уж, я заметил за ней такое потрясающее свойство. Как только речь заходит о наградах, твоя зарядка безнадежно сдыхает.

– Ну, Витаминыч, ну не начинай. Ладно?

– Ладно.

– Так мы договорились?

– Угу.

– Спасибо, милый. Пока.

– Пока.

На изобретение «убойной» темы у меня ушло минут сорок, на написание статьи еще полтора часа (все чин-чином, как и было заказано – с комментариями экспертов, социологов и прочих глубоко осведомленных лиц). Ровно в 4:42 утра двухполосный материал, подписанный г-жой Стрельцовой, затрусил по всемирной паутине в направлении почтового ящика г-жи Лаппы, в 4:46 я уже спал, а спустя семь часов, в 11:46 в баре «Садко» мой мобильный пропел мелодию из кинофильма «Последний дюйм» («…пуля-дура вошла меж глаз ему на закате дня» – помните?), извещая тем самым, что со статьей обнаружились какие-то проблемы. Просто в противном случае так рано Ника мне бы звонить не стала.

– Привет! Что стряслось? Королеве Марго не понравилась статья?

– Не-а, статья как раз классная. Даже мне понравилась. Знаешь, я так ржала, когда читала…

– Мне приятно осознавать, что иногда ты находишь время прочитать собственные произведения. Вот только звезде журналистики не пристало употреблять в своей речи глагол «ржала». Следует говорить: хохотала, заливалась, покатывалась со смеху…

– Фу, Рожнятовский, какая же ты все-таки зануда. И вообще, не перебивай меня. Я, между прочим, по мобильному звоню…

– Сочувствую. А впрочем, ты сама виновата. Мы с тобой уже давно могли перейти на тариф «Семейный», и тогда минута общения со мной тебе обходилась бы всего в три цента. Прикинь, какая экономия для вашей редакции, а? Ладно, шучу. В чем проблемы-то?

– Да в заголовке – нам же его надо на обложке анонсировать. Подзаголовок у тебя просто с-супер! Как там? По данным опросов социологов почти пятьдесят процентов российских женщин называют своих мужей скотиной? Класс! Лаппе очень понравилось, но вот заголовок…

– Ты имеешь в виду «Скотоложство»? – Брови моего собеседника, с которым мы только что увлеченно обсуждали детали предстоящей пиар-кампании по дискредитации в местных СМИ весьма известной в городе фирмы, удивленно взметнулись вверх. Дабы не давать нежелательного простора для полета его фантазий, я попросил прощения и спешно удалился на расстояние относительной недосягаемости для ушей посетителей сего добропорядочного заведения. – А по-моему, нормально звучит, интригующе так, хлестко…

– А Лаппа считает, что это звучит очень грубо. И к тому же совсем не в тему.

– Ни фига себе! Как это не в тему? Если мужик живет с мужиком, это называется мужеложством. Соответственно, если женщина считает мужа скотиной, но при этом продолжает жить с ним, значит это скотоложество. По-моему, весьма логично.

– Ну, я не знаю… Все равно это как-то некрасиво, – затянула было Ника, но я не дал ей закончить фразу, поскольку именно в этот момент великая Богиня Пиариада, покровительница промоушена и компромата, в очередной раз осенила меня своим крестным знамением.

– Знаешь, Ника, мне сейчас в голову пришла одна занятная идея. У вас ведь журнал продается запаянным в целлофан?

– Да. Сейчас многие так делают.

– То есть, не купив номер, полистать его невозможно? Отлично. Слушай, если ты сможешь убедить свою шефиню, что материал следует проанонсировать на обложке именно под таким заголовком, то я со своей стороны берусь поспособствовать, чтобы этот конкретный номер у вас разошелся несколько большим тиражом.

– Это как?

– Не важно. Как гласит Священное Писание, имеющий уши, нет-нет, да и развесит их. Все, Никуш, давай окучивай Лаппу, а мне надо идти – клиент заждался.

– Блин, Рожнятовский, кто для тебя важнее – я или какой-то там клиент?

– Минуточку, дай подумать… Ну, я тебя выбираю – с тобою я уже давно знаком, а этого клиента в первый раз вижу.

– Вот то-то же! Ладно, иди общайся, я тебе вечером перезвоню.

– Только не так поздно, как сегодня, я по твоей милости ни фига не выспался.

– Ой-ой, какие мы неженки…

Я наконец вернулся за столик заказчика, который, явно смущаясь, полушепотом спросил у меня:

– Извините, Илья. Вот вы сейчас упомянули какую-то статью про скотоложство. Это, простите, о чем?

– А, это… Да так, про дело «Юкоса»…

– Вы знаете, я почему-то сразу так и подумал. Да, красивая метафора, – проявил свою сообразительность клиент, и мы с ним снова погрузились в сложные расчеты того, во сколько ему обойдется размещение джинсы в ведущих городских газетах. Ему, понятное дело, хотелось максимальной экономии, я же со своей стороны нажимал на то, что именно эти издания в принципе не продаются (потому сумму следует хотя бы удвоить). По итогам наших жарких дебатов как всегда победила… молодость. Вернее, наглость. Понятное дело, моя.