Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 7

Рядом с больным королем держатся трое. Его вассалы. Те самые лорды, что поддерживали принца Герпеса во время «болезни» отца и являются приспешниками принца.

Мы останавливаемся. Они — тоже. Между нами тишина, сухая степь, выжженная трава. Вульфонги смотрят в ужасе на Пса. И вот тут начинается самое интересное: они узнают его.

Репутация у Пса веселая. Сначала его использовали ликаны, чтобы держать в страхе соседей — он выгрызал гарнизоны, сеял панику, кромсал города. А потом этот клыкастый танк достался мне. И, как показала практика, стал только более игручим. Разбаловала его Настя как бить.

Любопытно, что вульфонги смотрят с неменьшей опаской и на меня.

«А ведь Пса когда-то пытались захватить и вульфонги, да только потеряв сотни воинов, бросили эту безнадежную затею и переставали соваться к ликанам, — задумчиво замечает Айра по мыслеречи. — Потому они боятся тебя, мой господин. Ты забрал Пса себе, а Вульфонгия потерпела в этом деле позорное поражение».

Вот оно откуда ноги растут.

Пёс вдруг кашляет и сотрясается. Из глотки вылетает нечто тяжёлое и с влажным шлёпком падает на землю перед копытами кавалерии. Вульфонги вздрагивают, разглядывая человеческий череп. Весь в слизи, в пузырях желудочного сока. Кавалерия дёрнулась всей массой назад, лошади заржали, двое всадников непроизвольно натянули поводья. Даже король Вульф в своей коляске вздрогнул — шея дёрнулась, один из грибов на плече поднялся вверх и едва не задел капюшон ближайшего вассала.

Пёс рыкнул и посмотрел на них спокойно, лениво. Словно выбирая с кем поиграться.

Король перевёл взгляд на меня. Тяжёлый, будто налитый свинцом. Глаза налиты яростью и невольным уважением — как будто внутри него одновременно кипит злость, но и не уважать он не может того, кто смог совладать с огромным Псом.

— Кто ты такой, всадник? — процедил он с трудом. Старик-то с гонором. Мог бы поручить переговоры кому-то другому, но нет, ломает себя, заставляет говорить, хоть ему это и чертовски больно, по глазам вижу.

Я пожимаю плечами.

— Я Вещий-Филинов.

Он непонимающе морщится. Шевелит головой, гриб на плече покачивается, будто прислушивается — прямо живая антенна.

— Вещий-Филинов? Конунг? Ты не можешь им быть! Конунг — это безрогий тавр. Слабак. Ошибка природы.

Улыбаюсь. Тонко.

Ну да. Я читал воспоминания его сыночка принца Герпеса. Видел, как тот кормил отца выдумками, подменял реальность на удобные мифы, лепил из меня карикатуру, да и вообще искажал политическую картину мира. Всё ради одного — чтобы старик не мешал и не встревал, пока сынок бодался с теми, кто мог оторвать ему голову.

Я отвечаю спокойно, глядя прямо в глаза короля:

— Как видите — это неправда. Я не тавр. Но я правлю таврами. Как и альвами. Да и много кем еще.

Вульф в замешательстве шевелится в коляске:

— Вот как? Мне про тебя совсем другое докладывали. И тот Филинов, о котором я слышал, не смог бы подчинить Пса.

— Это случилось мимоходом, — замечаю. — Я обычно первым не нападаю, только даю сдачу.

— И всё равно ты пленил моего сына.

Я не отрицаю.

— Действительно, пленил. Правда, не я — Павлинарх. Но будь я на его месте — тоже бы это сделал.

Он резко рычит:

— Прекращай привязываться к словам! Вы с Павлинархом схватили моего сына, а уж в чьей конкретно темнице он сидит — твоей или пернатого — это дело десятое!

— Ну не скажите, — качаю головой.

— Ты пришёл делать из меня болвана⁈ — вскипает король.

— Нет. Я пришёл показать, за что получил по щам твой сын, да и многое другое заодно. Просто взгляни.

Швыряю ему в голову воспоминания — не напрямую, по мыслеречи. Он может не смотреть, но канал открыт. Там всё: как Герпес покушался на меня, а также как врал Вульфу, как обводил его вокруг пальца, как грабил казну, как смеялся потом.

Король замирает. Глаза стекленеют. Он будто перестаёт дышать.

Трое вассалов начинают взволнованно переглядываться.

— Ваше Величество? — тихо спрашивает один. — Что он вам показал?

— Не стоит этому верить! — почти на автомате добавляет другой.

— Всё в порядке?

И тогда Вульф задыхается. Хрипит. Потом вдруг рычит — надрывно, животно:

— Вы безмозглые предатели!!

Поворачивается к вассалам, гриб у него на плече шлёпается вниз, рассыпаясь в труху.

— Продались моему сыну! Все эти годы вешали мне лапшу на уши, поили ложью! Смеялись за моей спиной! Грабили мою казну на пару с сыном, да еще с некромантами снюхались! Это же надо до такого додуматься! Тупорылые свиньи! — он сплевывает в ярости. — Некроманты — враги всего Материка! Вам жить расхотелось⁈ Если все зверолюди объединятся и растопчут нас, чего вы, ворюги, добьетесь⁈

Вассалы — как по команде — начинают голосить вразнобой, хором, захлёбываясь друг другом:

— Это ложь!

— Он вам подбросил фальшивку!

— Это манипуляция, Ваше Величество! Не верьте! Менталист внушил вам ложь!

Дергаются, машут руками, пытаются звучать убедительно. Я только улыбаюсь, наблюдая за концертом.

Король Вульф поворачивается к одному из своих стражников.

— Менталист, загляни в мою голову, — приказывает король. — Проверь воспоминания, что мне передал Филинов. Скажи, правда ли это?

Менталист напрягается. Делает шаг вперёд, будто с трудом отрывает ноги от земли. На лице проступает сосредоточенно выражение.

Он тихо говорит, почти шепчет:

— Это достоверные воспоминания, мой король.

И отходит в сторону. А Вульф яростно сверкает глазами на трясущуюся троицу вассалов.

Вообще, для Боевого материка случай редкий: чтобы свирепая раса подчинялась больному королю. Обычно у зверолюдей правит тот, кто силён — прямо, очевидно, без скидок на прошлое. Но Вульф — исключение. Видимо, ему засчитали старые заслуги: когда-то, по слухам, он был не просто сильным, он был чудовищем. Его уважали, за него шли в бой, его имя вызывало дрожь. Потому и сейчас — пока ещё соглашались принимать. Хоть и скрипя зубами. Хоть и пользуясь его слабостью и обворовывая.

Но сейчас пора разобраться с теми тремя.

— Меня только что обвинили в клевете, — говорю я, кивнув на троицу вассалов. — Король Вульф, разрешите вызвать ваших вассалов на дуэль.

Вульф мотает головой. Быстро, резко — грибы на плечах дрожат, споры слетают в воздух.

— Конунг, тебе незачем просить поединка, — бросает он. — Их ждёт казнь.

Я не отвожу взгляда:

— Тогда разрешите — казнить.

Вульф удивленно вскидывает брови, затем криво усмехается.

— Сделай одолжение, — выдыхает он и бросает своим стражникам. — Стража — не мешать.

Я бросаю мысленный приказ — Псу, Айре и Змейке.

Пёс зарычал. Напрягается — и с рывком опускает голову. Первого вассала он сглатывает наполовину, как хлебную корочку. Шлем, кости, броня — хруст, треск, фонтан крови. Остатки полетают по воздуху, разбрызгиваются на лошадей. Те ржут и шарахаются.

Двое других успели активировать доспехи. Но Змейка уже в движении. Она выныривает сбоку, скользит, почти не касаясь земли, в прыжке — прямо на второго. Медные когти молниеносно наносят множество ударов, и доспех Воина не выдерживает.

Третий не искушает судьбу — бьёт пятками по бокам шестилапки, топот копыт мигом удаляется прочь, и Айра остается без противника, но удрать ему не суждено. Телепатия не знает расстояний…ну в некоторых случаях. Я накрываю бегунка псионикой: он дёргается, сгибается пополам — и валится с седла, как подкошенный.

Всё это — секунд шесть.

Король Вульф вместе со своей стражей застывает. Хворой колясочник смотрит на меня, не мигая.

— Что ж, быстро, — протягивает король Вульфонгии.

Было бы с чем возиться. Я рассчитывал схватиться со всей кавалерией Вульфа, потому и взял Змейку с Псом, но похоже, обойдемся только тремя.

Впрочем, сейчас мне нужно не о боях думать, а как эвакуировать одного больного короля. Потому что другие вассалы тоже были нечисты на руку, а теперь когда Вульф их раскрыл, то и попытаются его прикончить.