Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 3

Выхожу из машины и потягиваюсь. Змейка, проскочив сквозь дверь, тоже разминается.

Оглядываюсь по сторонам — и тут замечаю: головы дружины подняты вверх.

— Граф, хрусть да треск! — выдыхает Ледзор, вылезая наружу. — Вот это сюрприз приготовили нам клыкастые шавки!

Я тоже поднимаю взгляд.

Небо над лесом забито ракетными снарядами. Плотная пачка, гудят, воют, как разъярённые осы. Траектории дугообразные, низкие — и тут же сбоку, на другом фланге, сверкают молнии. Нет, не следствие грозы — на небе ни облачка. Разряды — прямые, как геометрические линии, контролируемые. Выпустили их тяжёлые громобои. Местная артиллерия для магов молнии. Стационарные установки, привязанные к управляющим камням. Видимо, лорды-некроманты поделились с вульфонгами не только ракетами Паскевича, но и своей артиллерией.

Ракетные снаряды, судя по всему, крупнокалиберные. Не меньше трёхсот миллиметров. Может, «Смерчи», а может, другое РСЗО. Король Вульф серьёзно решил устроить тут концерт — накрыть всё, не разбирая, кто проезжий, кто свой.

— Мы можем просто ехать, граф, — невозмутимо говорит Ледзор, подходя сбоку. — Артефактная защита выдержит. Если не ляжем под прямой удар, конечно.

Я качаю головой:

— Не вижу смысла просаживать защиту, если можно решить иначе.

— Иначе? — удивляется подошедшая Мавра, качнув рогами. — Конунг, как понимаю, враг очень далеко.

— Недостаточно далеко для твоего конунга, воевода, — усмехаюсь.

Мавра зависает, а Айра щурится от удовольствия — ликанка обожает, когда я строю из себя альфача. Ликанская волкоподобная природа даёт о себе знать. «Волчице» нужен вожак-альфа — так уж устроена её натура. Иногда стоит подыгрывать инстинктам своих жён и избранниц — будут сильнее любить…

А Змейка-то чего рот открыла и свои выпуклости почесывает? В последнее время Мать выводка у нас странная. Неужели подход третьей формации так на неё влияет?

— Мазака, бейййй, — грудным голосом подрыкивает хищница.

Уже давно мысленно тянусь к Ломтику. Не нужно даже ждать — малой уже на связи. Всегда рядом, как встроенное расширение разума. Подключается мгновенно, и я ощущаю его восприятие — тёплое, скомканное, как лапа пушистого зверя.

Ментально я уже нашёл расчёты врага. С РСЗО понятно — тут обычные солдаты-мужики трудятся. Расчёт же стационарных громобоев — это не наводчики в прямом смысле слова, а боевые молниевики, настраивающие направление удара через управляющие камни в громобое. Без этих камней установки слепы. Без них молнии бьют вслепую — просто шарахаются в небо, как испуганные звери. Но и без Дара Молнии ничего не выйдет. К счастью, легионеров-молниевиков у меня хватает.

Ломтик шустро отколупывает все управляющие камни — они вставлены в пазлы громобоев, чтобы их можно было менять и заряжать.

Три камня возникают у меня в руках. Теперь потоки молний в небе мои.

— Устроим хозяевам приветственный салют, — бросаю.

Времени придумывать выходку поизящнее нет. Потом просто сдвигаю молнии в сторону. Потоки разрядов отклоняются, хлещут в небо дугами. И — влетают в ракеты. Прямые удары.

Вспышки одна за другой разрывают небо. Грохот. Свет. И снова грохот.

Пылают облака. Обугленные комья металла падают в лес — но ни одна ракета не бабахает внизу. Всё сдетонировало в воздухе. Красиво получилось.

— Вай-й-й! — радостно завыла Айра и, не удержавшись, даже повисла у меня на шее. — Мой господин, ты остановил такую взрывную силу!

— Рррзмазал по неббуу, мазака, — мурчит Змейка, хлопнув себя по бёдрам. Кажется, зря она отказала Горзулу в ухаживании — уж слишком взволнована такой мелочью. Правда, Горзул для нашей четырёхрукой красавицы туповат, да и слабоват.

— Когда-нибудь, граф, я разгадаю все твои секреты, — с усмешкой Ледзор почесывает бороду.

— Вряд ли, — отвечаю как думаю. — Теперь заглянем к тем, кто послал подарки, — говорю спокойно, погладив Айру по спине. — По машинам, дружина.

Все реагируют мгновенно. Один за другим заскакивают в транспорт. Колонна снова трогается с места.

Через мыслеречь указываю новое направление — обходное, чтобы не выехать вульфонгам в лоб. Мы уходим чуть южнее, через прогалину между рощами.

Десять минут спустя добираемся до позиции, откуда запускались ракеты и били громобои.

Вижу её сразу: слабоукреплённый лагерь, выстроенный впопыхах. Растянутая колючая проволока, прикрытые модули, несколько транспортных контейнеров. Но самое главное — РСЗО «Смерч» и тяжёлые громобои в количестве трёх штук.

Навстречу выгружается отряд вульфонгов.

Я даю ментальный сигнал — и выпрыгнувшие из джипов тавры во главе с Маврой с флангов обрушиваются на врагов. Каменные снаряды, пики, щиты. Стихия в деле.

Ледзор тоже бросается на тусовку. С хохотом сносит голову одному из охранников.

Змейка — чуть позади. Но когда включается, то сразу — в полную силу. Когти впиваются в вульфонга сбоку, вспарывают доспех, как картон.

В плен берём только расчёты громобоев и ракетной установки. С вульфонгами всё ясно с первого взгляда: эти били из громобоев, а для этого большого ума не надо — главное, чтобы был Дар молнии да пара месяцев на выучку. Просто если ты — молниевик-Воин, то и управлять молнией громобоя сможешь при помощи управляющего камня. Я даже не замедляюсь, проходя мимо — не гляжу, не думаю, пыль под ногами и не более.

А вот расчёт «Смерча» — совсем другое дело. Грузовик стоит чуть в стороне, массивный, покосившийся на одно колесо, шасси под тяжестью боекомплекта почти легло, пусковые трубы пустые, как будто сдулись. Стреляли не местные зверолюди — у тех бы не хватило навыков. Это были люди Паскевича. Сейчас шестеро сидят у прицепа, связанные, с заломленными руками, все в одинаковом полевом обмундировании — без гербов, жетонов, даже нашивки с группой крови срезаны. Не пожалел их князь Паскевич. Отправил к свирепым зверолюдям с шаткой психикой, да ещё и приказ дал самоубийственный — стрелять по мне.

— Это же граф Филинов…! — хрипит в ужасе один, округлив глаза.

Похоже, им никто не сказал, в кого именно им предстоит открывать огонь. Я подхожу ближе, не торопясь, подошвы чуть скрипят по пыльной земле. Останавливаюсь перед связанным расчётом. Смотрю сверху вниз.

— Люди Паскевича… — произношу я с интересом. — Есть предложение, что же мне с вами делать?

Один из них, старик, поднимает голову. Долго служит, это видно сразу: седина, лицо как боевой план — прожжённое, но взгляд тяжёлый и ясный. Не сломленный, не пустой. Он смотрит на меня без вызова, скорее с пониманием, и говорит глухо, сдержанно, чётко:

— Вели помиловать нас, Ваше Сиятельство Данила Степанович. И мы будем тебе служить.

Ого, какой прыткий дед. Даже Айра не сдержалась и зафыркала в стороне, чуть не сплёвывая от презрения. Перебежчиков у ликанов презирают. Да и где их любят?

— Неужели? — говорю безразлично. — И с чего это я вас должен к себе на службу брать? Вы — люди другого дворянина и ему давали присягу.

Дед не смутился и заявил:

— Потому что мы тебе пригодимся, Данила Степанович. Мы — расчёт что надо. Один из лучших в княжеском роду Паскевичей. Стреляем с полуслова, работаем чётко. Знаем своё дело. Никакой самодеятельности, никаких дёрганий. Пойдём к тебе по-честному — без двойного дна, без кулака за спиной.

В этот момент сбоку дёргается один из его расчёта — молодой, лицо пылает, кулаки сжаты, явно из тех, кто сначала орёт, потом думает:

— Ты чего мелешь, Трактор⁈ Против князя пойдём, что ли⁈ Нас же за это…!

Старик — Трактор, выходит — разворачивает к нему голову с медленной угрозой, как дуло зенитки. В голосе — хрип, будто через песок:

— Дурак ты, Вась. Князь — преступник. Он приказал стрелять по герою России. По царскому паладину. Ты хочешь сказать, что это — правильно?

— Это я-то паладин? — спрашиваю я с ленивой усмешкой, чуть приподнимая бровь. Впервые меня так называют, да и удивительно, от кого дождался комплимента! От гвардии Паскевича!