Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 28

— Ты думаешь, я готова?..

Ответ последовал сразу, чётко и безо всякого сомнения:

— Я уверен, ты справишься.

И в этом «уверен» было всё: доверие, поддержка — и абсолютная делегированная власть.

Лена закрыла отчёт и медленно встала. Мэр, напротив, заметив её движение, приподнялся с места, неуверенный, обошлось или это уже конец.

— В связи с утратой доверия графа, — сказала Лена твёрдо, словно отрубила топором, — вы отстраняетесь от должности главы магистрата.

Мэр вздрогнул и мелко задрожал, но спорить не решился — вдруг эта девушка пожалуется графу на нецелевое использование средств, и тогда уж точно придёт полный кирдык. Он не знал, что она уже всё доложила Даниле. Просто телепат не страдал излишней мстительностью и решил, что хватит с мэра увольнения, тем более что деньги бюджета он не воровал, только расходовал не так как велели.

— Кому я должен передать полномочия и документацию? — спросил он глухо, как человек, которому выдали срок.

— Мне, — ответила Лена.

Он вскинул голову, глядя на неё с недоверием.

— Вам⁈..

— Елена Викторовна Вещая-Филинова, — отчеканила она. — Так распорядился Его Величество и Его Сиятельство граф Данила Степанович согласно праву экстренного назначения.

И в этот момент мэр заподозрил: граф Данила начал мощную партию против устоявшейся системы назначения сверху. Иначе зачем ставить свою жену временно исполняющей обязанности мэра — и то лишь на короткий срок? Нет, Данила ясно дал понять: ставленник правительства в городе ему больше не нужен. Его род справится сам — и справится лучше.

Граф решил снести устои. Но что он сделает, когда в Невинск прибудет новый мэр от центра? Неужели проигнорирует назначение? Мэр бросил взгляд на упрямое лицо Лены — и понял: эта девушка за полгода создаст процветающий город. А потом Данила ткнёт правительство лицом в отчёты — и пусть только попробуют не утвердить Лену официально.

А они не посмеют. Потому что цифры будут мощнейшие. Это будет шах и мат.

И тогда граф Данила станет первым, кто полностью подчинит себе судебно-административное управление в собственном графстве. И это уже будет прецедент.

Мы с Машей подъезжаем к телецентру. Машина замедляется перед шлагбаумом, а она вдруг поворачивается ко мне, виновато поджимая губы:

— Прости, Данила… Мне нужно было убедиться, что ты прочитал программу. Надо было твоё согласие выпросить заранее…

Я киваю. Без раздражения, просто отмечаю факт.

— Надо было, Маша. Но на самом деле это не страшно. Есть у тебя программа с собой?

— Конечно! — Маша вытаскивает из сумочки листочки, как школьница, забывшая выучить стих, и протягивает мне.

Быстро пролистываю, сканируя сразу по целой странице. Машина уже катится вдоль стеклянного фасада к самому входу. Программа несложная. Вопросы предсказуемые, формулировки гладкие. Я телепат — усвояемость информации у меня моментальная. К тому моменту, как водитель паркуется, я уже знаю, что скажу, и где добавлю чуть-чуть личного блеска.

— Вполне съедобно, — говорю. — Не беспокойся.

Маша выдыхает с облегчением:

— Фух… Ну слава Богу. Я просто… ну ты понял.

Понимаю. Она волнуется не за себя — за меня. За то, как я выгляжу в глазах света. А то, что накосячила с моим уведомлением… Ну, есть такое. Что ж, когда станет женой — наладим процесс взаимодействия.

Когда мы выходим из машины, я намеренно задерживаюсь у двери и подаю руку княжне — пусть все вокруг видят, как я отношусь к своей невесте.

В холле нас встречают две секретарши в одинаковых серо-лиловых костюмах, с симметричными причёсками и дежурными улыбками.

— Ваше Сиятельство Данила Степанович, Ваше Сиятельство Мария Юрьевна, — приветствуют они, одновременно кивнув в лёгком полупоклоне. — Просим пройти в гримёрные. Интервью в студии начнётся через час.

Мы следуем за ними по коридору. Лифт мягко поднимает нас на пятый этаж. Там нас разводят в разные стороны: Машу — налево, меня — направо. Захожу в гримёрку. Помещение просторное, освещение приглушённое, мягкое, чтобы не утомлять взгляд. У зеркала уже стоит человек — моложавый мужчина в фиолетовом костюме, с аккуратной короткой бородкой и движениями профессионала, который в своей жизни накрасил не один десяток депутатов, звёзд и, возможно, даже вождей.

— Данила Степанович, не желаете переодеться? — вежливо интересуется он, жестом указывая на аккуратно развешанный ряд костюмов.

— Благодарю, но нет, — отвечаю ровным тоном. — Предпочитаю остаться в своём.

Костюм на мне — вполне приличный. Не вызывающий, без лишнего пафоса, просто качественный и уместный.

Сажусь перед зеркалом. Визажист работает быстро, молча, профессионально. Не отвлекаясь на движения кисти по коже, я закрываю глаза.

На минуту ухожу в себя. Мягкая медитация, лёгкий внутренний щелчок для восстановления баланса. Это не боевое состояние — просто активация каналов, лёгкая стимуляция, чтобы разум стал яснее, а энергия — податливее.

Постучавшись, в гримёрку заходит сама Ольга Валерьевна в темно-синем платье, облегающем ее изящную фигуру и пышный бюст. Видно, что к эфиру княжна готова на все сто.

— Данила Степанович, можно вас на минуту? — обращается она, бросив взгляд на визажиста, который продолжает копаться в палитре, явно еще не закончив.

Я поворачиваюсь в кресле и спокойно встаю.

— Разумеется, Ольга Валерьевна.

Мы выходим в коридор. Держим между собой аккуратную дистанцию — ровно такую, чтобы у зевак не возникло поводов для пересудов, но и не настолько отчуждённую, чтобы казаться холодными. Ольга молчит, будто набираясь храбрости.

— Данила Степанович… — произносит она мягко, с ноткой смущения в голосе. Затем и вовсе опускает глаза, как будто пристыжена. — Простите меня. Мария Юрьевна сказала, что вы не ознакомились с программой заранее. Мы с княжной Морозовой так увлеклись подготовкой… а вы ведь были заняты, да и, признаться, переживали непростой период. Я не подумала. Это было необдуманно. Непростительно.

— Не стоит волноваться, Ваше Высочество, — отвечаю ровно. — Прошлое — в прошлом. Из него нужно делать выводы и двигаться дальше. Но впредь программу следует согласовывать не с моей невестой, а как минимум — с моей женой.

— Ох, вы правы, — с лёгким кивком признаёт княжна. — Учту это на будущее.

— Вот и славно.

Из бокового коридора вдруг, как по команде, выныривает разряженный индус. Чёрные волосы, уложенные с жирным лоском. Камзол цвета тёмного граната, золотые нити, блестящий значок кастового ранга. Явно индуский аристократ.

Остановившись, он бросает взгляд на Ольгу, затем на меня.

— Ольга Валерьевна, — принимается он жаловаться: — Мой костюмер — просто ужас. Ни одного приличного воротника. А вы что… — он кивает на табличку гримёрки, откуда мы только что вышли. — Вы были внутри?

Смотрит теперь на меня. Мне его бестактные расспросы вообще не нравятся.

— А что, собственно, вас смущает, уважаемый? — спрашиваю я спокойно, слегка разворачиваюсь, став между ним и княжной.

Он резко поворачивает голову в сторону Ольги Вальервьены.

— А в моей гримёрке… — протягивает с обидой в голосе. —вы никогда не бывали

Что он несет? Совсем «ку-ку»? А может, просто культурный шовинизм: мол, как это она — великая княжна, и не заглянула к великому махараджи за сценой?

Местные индусы, особенно из старой аристократии, славятся этим — высокомерием, которое у них не считается недостатком, а воспринимается как часть культурного кода. И раньше для этого действительно были основания. Десятилетиями Индия держала под контролем Пояс Колоний в Азии. Их жёсткая кастовая система и требования к магам сформировали мощную элиту: Мастера первого ранга превосходили по набору техник своих европейских и китайских коллег.

Но затем пришла индустриализация. Танки, реактивные системы, авиация, пластик, спутники — всё это перевернуло правила игры. Новая эпоха смела старую, и Индия не успела подстроиться. Она застыла в прошлом — и вместе с этим утратила часть влияния.