Мертвая река (ЛП) - Кетчам Джек - Страница 44

К тому времени, когда выстрелы зазвучали в третий раз, Питерс словил одышку. Копам сильно моложе его при всем при том приходилось подсуетиться, чтобы двигаться с ним в ногу. «Ох, не спешат парни в бой, – подумал шериф, – а еще говорят – молодым море по колено». Хотя его отряд явно учуял запах беды. От этого и он сам уже довольно долго не мог отмахнуться, а теперь еще и стреляют где-то совсем рядом. Такое развитие событий ему ни капельки не нравилось.

– Вы, ребята, как заметите какое-то вооруженное поползновение – так не мешкайте, палите наверняка, – пропыхтел он. – Утрясем, если что, попозже, на досуге...

Он попытался прибавить немного скорости, задаваясь вопросом, где, черт возьми, отряд Уиллиса. За этот марш-бросок сердце ему спасибо не скажет, а Уиллис все-таки где-то на четверть века моложе. Ему-то – и не прибежать?! Вероятно, избранный путь оказался труднее, чем он думал.

– Сэм, – сказал он, – я тебя только замедляю. Иди вперед и позволь старику замыкать шествие. Но будь осторожен, усек?

– Принял к сведению, – откликнулся Шеринг. Особо разогнаться ему тут было негде. Всего на несколько метров отойдя от скалы, полицейские тут же увидели клубы дыма, вырывавшиеся из отверстия в скале в нескольких ярдах от ее вершины. Первым их заметил Шеринг, и тут же сделал знак, чтобы остальные остановились.

– Ну вот и пришли, – бросил он.

– Факт, – подтвердил Питерс. Теперь и он учуял дым, причем готов был поспорить, что горит не одно лишь дерево. Он даже подумать не мог о том, что ему придется дважды за одну ночь обонять одну и ту же вонь, однако факт оставался фактом. «Специфика службы», – подумал он и повел плечами, будто избавляясь от тяжести мысли.

– Так, а теперь, парни, ведем себя тихо, – вполголоса скомандовал он.

Они сошли с пляжа и прошли по песку к подножию скального массива. Теперь клубы дыма курились прямо у них над головами. Шеринг услыхал, как где-то вдали кричит – вернее всего, от боли – мужчина, и повернулся к Питерсу.

– Я тоже это слышал, – сказал шериф. – Двигаем наверх.

– Найдите подход, – скомандовал Шеринг. – Рассредоточьтесь!

Отряд включил фонарики, и Шеринг сразу нашел тропу.

– Работаем, – сказал он. Мужчины сгруппировались вокруг него. Питерс решил, что будет разумнее пропустить Сэма вперед – при обзоре снизу вверх склон показался довольно крутым, и он смекнул, что вперед следует послать кого-нибудь помладше.

«Кого-нибудь помладше», – эхом отдалось у него в голове. Все тот же навязший в зубах мотивчик – хотя, что уж тут отрицать, он и в самом деле уже далеко не тот, что прежде. А Шеринг был в общем-то неплохим парнем, даже если он был чертовски тощим для шерифа, и даже если иногда нависал над Питерсом, как канюк, выжидая оказии и шанса проявить себя. Ну что ж, вот и случай подвернулся. «Сэм не замешкается, – подумал Питерс, – но и не сторопыжничает, где не надо».

Теперь они знали, что наверху еще есть кто-то живой. Или был – вплоть до этого самого крика. О том, что именно значил крик, ему пока думать не хотелось.

– Это твоя миссия, сынок, – сказал Питерс Шерингу. Сэм в ответ лишь улыбнулся. Позднее шериф еще вспомнит эту улыбку. Так мог улыбаться хороший, добропорядочный мужик, намеренный всем доказать, из какого теста сделан.

Они начали подниматься на скалу.

* * *

По тропинке их вела беременная женщина. Из ее носа все еще сочилась кровь – после удара револьвером Ника. Они скрывались от оружия. Все их мужчины теперь были мертвы, за исключением тощего, но его женщина-жертва сделала совершенно бесполезным. Итак, они сбежали – от страшного незваного гостя, бившегося с яростью зверя.

Когда женщина вышла из пещеры, она обнаружила уже впереди себя двоих детей и толстуху. Она призвала их остановиться. Теперь она была истинным главарем, и в ее уме медленно вызревал план. Знамения сошлись – им все-таки пришлось покинуть пещеру.

Женщины и дети будут ждать их внизу. Она знала, что жертва-боец ранен; что же до жертвы-членогрыза, то та, судя по всему, тоже при смерти. Скорее всего, они выберутся из пещеры, спустятся подыхать на пляж. Ну что ж, они преподнесут им сюрприз – когда эта пара станет спускаться по узкой тропе, дети нападут на них. Боец не успеет воспользоваться своим оружием. Они заранее наберут камней и забьют их. Эту ночь им, правда, придется провести снаружи и до рассвета питаться мясом жертв. А потом они вернутся в пещеру. Мужчина и женщина умрут при свете луны – в безгласном королевстве ночи.

Кое-какими из этих соображений женщина поделилась с толстухой и с детьми, пока они спускались со скалы на пляж. К тому моменту, когда они оказались почти у основания скал, будущая мать уже радостно смеялась – так ей было весело от мысли о предстоящем продуманном убийстве. Толстуха, правда, буркнула, чтобы она угомонилась и приструнила детей, так и норовивших забежать вперед. Она мнила себя главарем по возрасту и поэтому велела вести себя подобающе – иначе отправит их туда, куда ушли многие братья и сестры, сраженные яростью бойца. Но план беременной был хорош. Она даже решила, что убивать бойца сразу не стоит. Этот человек был силен, а их мужчины были мертвы, и многие дети были мертвы. А истинная главарка знала способы заставить мужчину трахнуть ее, пускай даже он ее ненавидеть будет.

Когда придет время, она рассудит.

* * *

Позже Питерс догадался, что женщина была удивлена не меньше их.

Будь это не женщина, и к тому же не в положении, они бы среагировали шустрее, на долю секунды раньше. Шеринг едва успел пошевелиться, когда она подошла прямо к нему. Никому из них еще не доводилось видеть ничего подобного – полуголая, по меньшей мере на восьмом месяце беременности, вся покрытая грязью и копотью, с кровоточащим носом и к тому же воняющая, как стадо скотины. Питерсу показалось, что он сначала учуял ее, а уж потом – увидел; при этом он готов был поклясться в том, что совершенно не расслышал ее шагов. В какой момент у нее в руке появился нож, и вовсе никто не мог сказать.

Было очевидно, что их, сбившихся в группу и только приступающих к подъему, ждут с ней большие неприятности. Места для маневра не было, а женщина орудовала быстро. Сэм Шеринг оторопел от дикости в ее глазах, увидел нож и попытался отойти назад, чтобы освободить место под маневр идущим следом за ним полицейским. Сдавая назад и вынимая пистолет, Сэм умудрился наткнуться на шедшего позади Дэниелса. Он так и не среагировал должным образом – не издав ни звука, подскочившая женщина перерезала ему горло от уха до уха.

Падая, помощник Шеринг завалился не назад, а вперед, тем самым, как впоследствии осознал Питерс, сохранив многим жизнь – ибо в тот самый момент, когда глаза женщины захлестнул маленький кровавый фонтан, Чарли Дэниелс успел выхватить свой револьвер и одним выстрелом снести ей полголовы. Женщина свалилась, точно картонная утка в тире. Остальные поджидали прямо за ней.

Питерс увидел, как они врассыпную бросились с тропы, тут же разметавшись по тянувшемуся по обе стороны от скалы песку. Он будто угодил в какой-то безумный вестерн – уцелевшие после кровавой резни пассажиры дилижанса сбились в кучу с оружием наголо, в то время как кровожадные мародеры зажали их, не давая пропуску. И ведь речь шла не о какой-то там орде бандитов.

Отряду вооруженных копов противостояли, по сути, трое детей и женщина.

«Нас зажали, как крыс, – пронеслось в голове у Питерса, – и даже не в угол – целые мили пляжа кругом. Беги куда хочешь. Правда, далеко не убежишь».

Нападающие не ведали страха, не спешили сдаваться. Пока Питерс мешкал, толстая женщина успела вонзить нож в плечо молодого Парсонса, и он тут же подумал о том, что еще никогда в жизни не видел столь стремительной реакции от крупнотелого человека. Его обуял суеверный страх.

Не прошло и трех минут, как все началось и окончилось. Лезвие ножа взметнулось, опустилось, раздался крик Парсонса, вслед за чем вперед шагнул Кестлер. Он практически в упор выстрелил в толстуху из дробовика, и ее брюхо раскрылось ужасающим бутоном из мяса и крови. К тому времени, как кто-либо успел обратить внимание на молодую девицу, она уже накинулась на Кудзиано и одними зубами разорвала ему шею с правой стороны. Уткнув дуло помпового ружья ей в глаз – чтобы уж точно не промахнуться, – он выстрелил. Ее челюсти все еще были на шее Кудзиано, когда они оторвали ее от него. Остальная часть ее головы исчезла.