Мертвая река (ЛП) - Кетчам Джек - Страница 27

– И как он выглядел?

– Да в дурке краше экземпляры лежат. Дикая рожа, нецивилизованная. И я клянусь вам, шеф, что этот сукин сын был одет во что-то сшитое из енотовых шкур. На них на всех были какие-то шкуры – медвежьи, оленьи, да какие угодно. Помню, один парнишка был в комбинезоне, вроде как у работяг – так и он ему велик был. В жизни не видал такой шпаны. И видеть впредь не хочу, это я гарантирую. Как лыбился тот дикарь, что собаку топить нес – по-взрослому этак, и люто, как волк... Ну, потом показались те бабы...

– Женщины?

– Ага. Аж две. Тоже в лохмотьях. Какие-то отбросы, понимаете же? С миру по нитке снаряжены – у одной даже башмаки на ногах разные, вот те крест.

– Ты очень хороший наблюдатель, Пол.

– Ну а то! Я ж рыбак бывалый, если где идет плес – сразу подмечаю...

– Хорошо. Продолжай. Как себя вели те женщины?

– Согнали шпану в косяк, повели к скалам. Кто вякал, тому затрещины выписывали.

– К скалам, говоришь?

– Я думаю, они там и живут, шеф. Наверное, у них там есть где-то пещера, и ховаются они в ней, будто племя проклятых дикарей.

– С чего ты так решил, Пол?

– Ну, они просто поднялись и исчезли. Смотрю – карабкаются, моргаю раз-другой – нет их уже там. Раз – и все.

– Так они могли перевалить за утес и пойти дальше...

– Шеф, не перевалили они за утес тот. Ни хрена подобного. Они залезли в какую-то дыру меж скал, как стая крыс, и на этом – все!

Питерс откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.

– Срань господня, – пробормотал он.

– Вот это правильно вы говорите, шеф, – поддакнул старый Доннер.

Желудок Питерса урчал. Он не мог понять, голоден ли он или это снова обострилась язва. В данный момент он делал ставку на язву.

– Хорошо, Пол, – сказал он. – Ты нам очень помог. Если нам понадобится что-нибудь еще – полагаю, сержант Шеринг знает, где тебя найти?

Глаза Доннера сверкнули.

– В этих краях меня всякий знает, – похвастался он.

– Ну, тогда спасибо тебе, – подытожил Питерс. – Значит, говоришь, встретил ты их чуть севернее того места, где начинается отворот на старую свалку, я верно уловил?

– Вернее некуда.

– Готов поручиться, Пол?

– Шеф, я тебе вот что скажу: с того дня поумерил пыл в выпивке. С такими соседями надо держать ухо востро. Так что да, я готов, мать его, поручиться.

Питерс улыбнулся:

– Еще раз спасибо, Поли. Я твой должник.

Доннер кивнул, поднялся и протопал к выходу.

– Ну что ж, – сказал он напоследок, – свои люди – сочтемся.

Дверь за старым рыбаком закрылась.

Питерс уставился на Шеринга. Это была всего лишь отправная точка. Он позволил своему разуму поблуждать, и если вообще что-то сейчас видел, так это береговую линию у съезда с дороги и банду оборванных сумасшедших, рыщущих в ночи. Наконец он откинулся на спинку стула и вздохнул. Шеринг все еще стоял и наблюдал за ним.

– Ты веришь ему, не так ли? – спросил Питерс.

– Думаю, да, Джордж.

– Я тоже в конечном итоге. И это заставляет меня думать, что нам следует немного консолидировать наш грядущий поиск.

– Выбрать отрезок, да?

– Правильно. Конечно, у нас будет та же проблема, что и у Доннера.

– Какая?

– Ночью на этом утесе будет чертовски сложно углядеть что-нибудь.

– Думаешь, дело может подождать до утра?

Питерс поджал губы и нахмурился. Хорошенько подумал.

– Полагаю, что может, – сказал он. – В самом-то деле, спешка только при ловле блох хороша. Но один момент надо проработать безотлагательно.

– Какой?

– Пусть Уиллис составит мне список всех жителей района, постоянных и сезонных. Пусть он проедет, скажем, пять квадратных миль от береговой линии. Пусть он позвонит в риелторское агентство Кинга и проверит, есть ли новые арендаторы. И еще я хочу, чтобы наши машины патрулировали эту территорию всю ночь. Пусть проверят каждый дом, но так, чтоб никого не потревожить и не разбудить среди ночи. Просто для порядка. Снаряди на это дело исключительно местных парней. Они будут знать, кто там есть кто. Вытащите их из постели, если понадобится, но убедитесь, что мы имеем дело со старожилами, а не с гостями из Портленда, Бангора или еще откуда-нибудь. Если заметят что-то необычное – со мной пускай напрямую связываются. А я покамест – домой, попробую чутка поспать. Как на смену заступит Берк, ступай и ты...

– Во сколько мы начнем утром?

– Во сколько восход солнца?

– О, около семи часов, я думаю.

– Тогда сбор в полвосьмого.

Шеринг застонал:

– В такую рань?

– Мне кажется, Сэм, мы уже совершили одну ошибку, не проверив историю Доннера. Хочешь сделать еще одну? Мы понятия не имеем, что задумали эти люди, кто они и откуда они, но мне так представляется: люди, воспитывающие детишек, топящих в море собак и загоняющих палками женщин, не особо-то дружелюбны. Поэтому я бы хотел встретиться с ними рано утром, чтобы никто из местных или приезжих не встретился с ними позже в тот же день... ежели понимаешь, о чем я.

Шеринг кивнул.

– Знаешь, что меня беспокоит, шеф? – спросил он.

– Говори.

– Про мужчин у старика речи не шло.

– Меня это тоже беспокоит, Сэм. И очень сильно.

– Думаешь, дело не ограничивается парой бомжих и выводком шпаны?

– Подозреваю, не ограничивается.

– И на какой численности отряд ты тогда рассчитываешь?

Питерс зевнул. Он встал и надел шляпу и пальто, повернулся к Шерингу – и снова нахмурился.

– Скольких ты сможешь собрать? – спросил он.

1:18

Праздник почти начался. Добыча висела на зеленом деревянном вертеле, аккурат над костром. Губы худощавого стали вялыми и влажными. Он счистил с нее кожу головы своим ножом и отложил печень и почки, в то время как другой мужчина срезал и наточил ветки молодой, гибкой березы. Вместе они проткнули тушу вертелом, связали руки и ноги вместе и повесили ее над огнем. Теперь богатый аромат заставил их улыбаться. Они слушали, как трещат и взрываются кости, как шипит жир, и ждали.

Дети хорошо разожгли огонь. Они отошли от туши, довольные собой, наблюдая, как старшая девочка проворачивает вертел. Ребенок в животе девочки резко шевельнулся, но она того не заметила. Позади нее двое младших, брат и сестра, окунули пальцы в ведро и слизали с них прохладную кровь. Добыча поджаривалась равномерно, когда они услышали крики остальных из-за дома.

Они подняли глаза и увидели, как в доме погас свет. Здоровяк, карауливший все это время у входной двери, вынул ножи из-за пояса и обежал дом по кругу. Крики не стихали. Они не чувствовали ни страха, ни какого-либо реального беспокойства при этих звуках – одно только любопытство. Дети первыми отошли от огня.

Главарь велел им остаться. Они послушались. Тощий мужчина уже шагал впереди всех. Краснорубашечник сунул топор за пояс и двинулся за ним. Он поискал признаки движения у входной двери и окон – и ничего не увидел; побежал в сторону дома.

Повернув за угол, он увидел двух старших мальчиков, стоящих на коленях на земле, закрывая лица руками. Женщины все еще кричали. Самая младшая из них – ее он любил сношать – рвала на себе рубище, отчего-то мокрое и блестящее. Самка обнажила грудь, и он увидел, что плоть каким-то образом обгорела. Он не понял, как так вышло. Да и другие мужчины смотрели на него в поисках ответа, разводили руками. Он пожал плечами.

Краснорубашечник увидел, что окно спальни по-прежнему заколочено. «Значит, они не выбрались, – подумал он, – засели внутри». Но если они не пытались прорваться, то что же тогда случилось? Двое детей, судя по всему, не пострадавших, указывали куда-то наверх. Мужчина посмотрел на распахнутое чердачное окно. Опустил взгляд – и заметил лежащую на земле, рядом с одной из женщин, кастрюлю.

Он нагнулся и провел пальцем по краю. Еще теплая и в какой-то жидкости.

Он сунул палец в рот на пробу. Масло.

Он улыбнулся. Умная дичь попалась.