Мертвая река (ЛП) - Кетчам Джек - Страница 107

Она потягивается на четвереньках, словно кошка, высоко подняв копчик, разминая мышцы, затекшие от сырого ночного воздуха и наспех набросанной подстилки. Костер прогорел. Рядом с ним лежат почерневшие кости – волчьи и рыбьи.

Она присаживается на корточки у входа в пещеру и изучает рассвет. Видит серое небо и слышит первый крик чайки.

Пришло время двигаться дальше. Она еще недостаточно далеко ушла от того места, где оставила свою семью и остальных холодными и мертвыми. Она вырезала из шкуры волка широкую перевязь и поместила в нее левое заднее бедро зверюги – все, что от него осталось. Перекинула перевязь через плечо. На другое плечо повесила остатки шкуры. На севере будет холоднее.

Пристегнув нож к поясу, она вышла наружу.

* * *

Крис замочил сеть на ночь в воде и прикрепил гантели Брайана к углам с обоих концов. Сеть не просто опустилась на нее, а буквально обрушилась. Женщина инстинктивно упала на колени, яростно извиваясь внутри нее, буйствуя и воя.

Ему надо действовать быстро.

И Крис вприпрыжку – со странной грацией, будто Майкл Джексон, прогуливающийся своей фирменной «лунной походкой», – спешит по тропинке, от травяной крыши пещеры – ко входу, перекинув «Ремингтон» через плечо. Женщина выхватила нож, и стоит, пытаясь разрезать сеть. Если бы она не запуталась так сильно вначале, то уже давно бы отвоевала свободу. И от этой мысли у него мороз по коже.

Она что-то нечленораздельно рычит:

– Дэвьел! Ужъянна пиустовех ровисхоро! Дэвьел!

Что бы это, блин, ни означало.

* * *

Шкура запуталась в сети перед ней. Похоже, чтобы пробиться к нему, она должна прорезать шкуру. Мужчина стоит перед ней, и она чувствует его страх и возбуждение. Мужчина хочет подойти к ней, но не делает этого.

– Дьявол! Уж я напьюсь твоей крови скоро! Дьявол!

Ее рука поднимается и опускается. Ее рука говорит о ее желании.

Желании убивать.

Мужчина осмеливается приблизиться еще на шаг. Ее собственные ноги запутались в этой паутине. Она не может освободить их, не причинив себе серьезного вреда. Вместо этого она пронзает шкуру и сеть и чувствует, как ее рука наконец-то освобождается от него, от этого продолжения мужского существа. Она бросается вперед.

И падает.

* * *

В ее глазах горит жажда крови. Или что-то похуже.

– Дэвьел!

Крис стоит над ней. Не слишком близко. Ведь у нее в руке этот чертов ножище. «И, Господи, – думает он, – какие у нее зубы!» Но сейчас она довольно сильно запуталась.

Свободна только одна рука. Пора заканчивать.

– Боюсь, я ни хрена не понимаю из того, что вы говорите, леди.

Приклад «Ремингтона» с удовлетворительным шмяк ударяет по ее бьющейся в сетях голове. После этого она перестает трепыхаться.

И Крис позволяет себе выдохнуть.

* * *

Самая трудное и нервное – это распутать ее. У него нет иного выбора, кроме как сделать это прямо здесь, перед пещерой, потому что он ни за что на свете не собирается тащить намокшую сеть с привязанными восьмидесятифунтовыми гантелями – не говоря уже о самой женщине – обратно к «Эскаладу». Он воспользуется ее ножом. Пробуя лезвие большим пальцем, Крис убеждается, что ножик-то гораздо острее, чем его собственный. Углеродистая сталь, заточенная до остроты пера, с деревянной рукояткой, закрепленной болтами. По его предположению, нож сделан в тридцатых или сороковых годах. Настоящий антиквариат – тогда все делали намного лучше, чем сейчас.

Но ему нужны обе руки, чтобы освободить ее, особенно ноги, а это значит, придется отложить «Ремингтон». И, хотя он ударил ее довольно сильно, ему не хочется думать, что она с ним сделает, если вдруг очнется. Даже без сознания она выглядит грозно. Ростом с него, а может, и выше. Ее руки сплошь покрыты шрамами и мозолями, а пальцы – длинные и тонкие. Мощные мышцы спины, бедер и плеч – прямо как у олимпийских пловчих. Живот впалый. По беглой прикидке Криса, ее груди с большими сосками – единственный жир на ее теле.

Она вся в шрамах.

«Откуда, черт возьми, она взялась?» – думает он.

И где, черт возьми, она побывала?

Вытащив женщину из сети, он заметил, что забыл убрать одну маленькую коричневую декоративную морскую звезду. Он упустил ее из виду. Он качает головой.

С этакой добычей не стоит ничего упускать из виду.

Крис достает из рюкзака пластиковые кабельные стяжки и связывает ей ноги вместе, а руки за спиной. Ее кожа удивительно теплая и приятная на ощупь. Как будто температура ее тела чуть выше, чем у него.

Он распаковывает и расстилает пляжное полотенце с надписью «ВРЕМЯ ЛЕТИТ НЕЗАМЕТНО, КОГДА ПЬЕШЬ РОМ», перекатывает ее на него и начинает тащить.

Двадцать минут спустя, после несколько привалов – перевести дух и хлебнуть водички из бутылки, – Крис поднимает ее и усаживает на заднее сиденье кадиллака. Только после этого она начинает приходить в себя.

Прежде чем она полностью очнется, Крис ударяет ее прикладом по лбу.

У нее будет ужасно болеть голова. Но он не хочет, чтобы она приходила в чувство еще какое-то время. Хотя перспектива этого момента волнует его до чертиков.

Он заводит машину и направляется домой. «Эскалад» довольно мурлычет.

И Крис мурлычет тоже – в мыслях, про себя.

Глава 7

Утро понедельника, в доме никого нет. Дети в школе. Белл со своими подружками из Международной программы обмена студентами – на еженедельных посиделках под кофеек да чаек у Труди Форгет. Дом в его полном распоряжении. И погреб – тоже.

Как и его отец, Крис всегда был рукастым парнем. Он может запросто сплести стул из тростника, заменить приводной ремень на газонокосилке, оклеить стены обоями и починить сантехнику не хуже профессионала. Поэтому оснащение фруктового погреба было для него несложной задачей. Единственный вопрос, тревожащий его, заключается в том, будет ли она в отключке или ему придется ударить ее еще раз.

Он перекидывает ее через плечо, как пожарный, и осторожно опускает на лужайку, пока открывает дверь погреба. Снова поднимает ее и опускает по лестнице. Черт! От этой леди воняет! Первое, что он должен сделать – вымыть ее. С особой тщательностью. И ему самому понадобится душ, как только все это закончится.

Во всей южной стороне погреба ничего нет, кроме нескольких пустых сосновых полок размером один на двенадцать дюймов, висящих от середины пола до потолка. Он усаживает ее, прислонив к стене. На секунду отступает назад, затаив дыхание, и наблюдает за ней.

Она не двигается. Хорошо.

Он берет с полки позади себя два самоблокирующихся хомута из нержавеющей стали, опускается на колени и продевает в них ее запястья. От них отходит пара буксирных тросов, продетых через прочные рым-болты в стене над ее головой.

Их он прикрепил к тросу, соединенному с ручной лебедкой, прикрученной болтами к стене рядом с ним.

Крис подходит к лебедке и поднимает ее.

Когда женщина принимает вертикальное положение, он регулирует ее ноги так, чтобы они подходили к паре зажимов, прикрученных к стене позади нее, просовывает ее лодыжки внутрь и затягивает гайки серповидным ключом.

Он улыбается.

Она висит, как тряпичная кукла.

Его тряпичная кукла.

Теперь, когда она не может ему навредить, он решил, что ее надо осмотреть более пристально. Он проверяет ее руки. Ужасно мозолистые. Ногти толстые, потрескавшиеся и пожелтевшие. Их нужно подстричь. И ногти на ногах – тоже.

Крис проводит рукой по свалявшемуся компрессу на боку. От него надо избавиться. Смазать рану бацитрацином и наложить нормальную повязку. Он осматривает ключицы и грудь, покрытые старыми и новыми шрамами, большими и маленькими. Проводит пальцем по гладкому широкому белому порезу от груди до бедра; по рубцу над ее глазом, идущему через рассеченную бровь к уху.