Время дракона - Лыжина Светлана - Страница 12

Там, где дорога снова сужалась и превращалась в улицу, виднелись ряды согнутых спин. "Кафтанов нет - одни рубахи из белёного или небелёного холста, - отметил Влад. - Значит, люди простые. Кланяются почтительно, сгибаясь вполовину роста, но встали так, что не проедешь - перекрыли всё от забора до забора".

- Государь! - выкрикнул кто-то из согнувшейся толпы. - Дозволь нам предстать перед тобой!

Влад не ответил "да". Вместо "да" он задал встречный вопрос - так же громко, как кричали из толпы:

- Зачем вы об этом просите?

- Мы просим, чтобы ты согласно древнему обычаю самолично творил суд, разбирая жалобу всякого простого человека, который к тебе явится, и не поручал решение этого дела никому другому. Выслушай и рассуди!

- А знаете ли вы, о чём просите? - всё так же громко вопрошал правитель. - Знаете ли вы, что я сужу строго, и что мой приговор нельзя ни отменить, ни обжаловать?

- Знаем! - хором грянула толпа.

- И всё равно стремитесь предстать передо мной?

- Дозволь! Дозволь! - закричала толпа.

- Что ж, - сказал Влад, - я вижу, вы пришли сюда, движимые нуждой, а не прихотью. Но сегодня я тороплюсь. У меня важная забота. Поэтому я разрешаю предстать передо мной лишь одному человеку. Его дело я разберу, а остальные из вас, кто хочет, могут составить челобитные и отнести к моему крыльцу в Букурешть.

"Выслушивай всех, представших пред твоё лицо", - так гласила традиция, поэтому крестьяне и просили дозволения предстать перед государем, а он нарочно огородил себя конниками, велев охране перестроиться ещё до того, как въехал на мост.

Крестьяне понимали, что не могут ничего с этим поделать. Хорошо было уже то, что Влад согласился разобрать хотя бы одно дело, поэтому из толпы вежливо спросили:

- А чьё дело ты разберёшь, государь?

- Это вы определяйте сами, - ответил Влад, а пока толпа, образовав круг, определяла, решил разобраться со странным поведением Войки. - Что ты там разглядывал? - спросил правитель.

Боярин виновато пожал плечами, сам не понимая, что же заставляло его коситься:

- Вроде опять померещилось что-то.

- Опять чёрная собака? - усмехнулся князь.

- Нет, - сказал Войко, - на этот раз курица, но тоже чёрная.

Между тем среди ровного многоголосого бормотания толпы, обсуждавшей, кто предстанет перед государем, слышались фразы, сказанные громче, чем следует:

- Я приехал раньше всех!

- А я тут в третий раз! - возражал кто-то. - Этого в челобитной не напишешь! Я должен рассказать сам!

- Твоё дело не такое уж важное! - звучал ехидный голос.

- Да тихо ты!

- Сам тихо!

- Братцы, давайте я.

- А почему ты?

- А почему не я?

- А почему он? Слишком много чести!

Ожидая, пока толпа, наконец, выберет просителя, Влад непринуждённо глянул влево под ноги коню. Дракон сидел там, будто притаившись, и даже извалялся в дорожной пыли, чтобы стать менее заметным.

Глядя на него, князь снова спросил у Войки:

- Курица, говоришь?

- Ты что-нибудь заметил, господин? Хотя бы куриные следы?

- Нет, не заметил, - Влад отвёл взгляд от чешуйчатого зверя, поднял голову и поторопил просителей. - Решайте быстрее! А то у меня не останется времени разобрать даже одно дело.

Люди посовещались ещё полминуты, после чего круг разомкнулся:

- Мы выбрали! - грянула толпа, и тут дракон сразу встрепенулся, стряхнул с себя пыль и весь напрягся, поскольку всякое дело, которое разбирал Влад, вызывало у чешуйчатой твари большой интерес.

- Пропустите просителя ко мне, - приказал государь, после чего конники подвинулись, а в образовавшийся коридор ступил крестьянин средних лет.

Нынешний проситель оказался высок и худощав, однако его ладони, широкие и пухлые как у любого труженика, казались чересчур большими и неподходящими для его худощавой фигуры. Впрочем, ступни тоже представлялись чересчур большими, так что обутки-опанки, шаркающие по дорожной пыли, наводили на мысль о двух лодках, скользящих по реке.

Вся одежда этого человека - рубаха, штаны, пояс-кушак, обмотки на ногах - была светлой, и по сравнению с цветом льна странно тёмными выглядели лицо и руки - загорелые, словно вылепленные из красной глины.

"Истинный труженик", - подумал князь, но не успел он разглядеть этого просителя, как из толпы выдвинулся другой - почти такой же, только чуть пониже. Он робел ещё сильнее и даже покачивал руками, от волнения не зная, куда их пристроить, но всё равно шёл к государю.

- Я разрешил предстать передо мной лишь одному человеку, - напомнил Влад.

Первый проситель обернулся, затем снова посмотрел на князя и с поклоном произнёс:

- Это мой младший брат. Хоть нас и двое, но дело у нас на двоих одно.

- Ладно, если так. Что у вас за дело?

Крестьянин, который в отличие от князя никуда не торопился, начал обстоятельно рассказывать:

- Зовут меня Йон Кокор. А это мой брат, Лаче. Досталось нам в наследство от отца урожайное поле. А ещё достался дом, два вола, шесть овец, гуси, цыплята...

- Да, хорошее наследство, - перебил Влад.

Йон опустил глаза и вздохнул:

- Наследство хорошее, но не очень.

- Почему? - спросил правитель.

- Потому что мы с братом не знаем, как всё это поделить.

- Поровну, как у людей принято, - Влад пожал плечами, не понимая, для чего его просили разбирать это дело.

- Легко сказать, но трудно сделать, государь, - ответил Йон.

- Что же здесь трудного? Каждому по половине поля, по половине дома, по одному волу, по три овцы... и так дальше, пока всё не поделите.

- Государь, - подал голос Лаче, - мы не успели тебе сказать, что поле, которое досталось нам от отца, совсем маленькое. Если поделить его, то урожая, выращенного на половине, никак не хватит прокормиться даже одной семье.

- А как же вы кормились вдвоём до сих пор? - спросил Влад. - Наверняка, вы оба женаты и успели обзавестись детьми.

- Я - женатый, - ответил Йон, - а мой брат - нет. А ещё с нами живёт наша старая мать. Все мы никак не прокормимся, если мой брат тоже женится.

- А жениться он хочет... - проговорил правитель.

- Конечно, - Лаче подбоченился, но вовремя вспомнил, как надо вести себя при государе, поэтому тут же принял скромный вид. - То есть... вышло, что... моему брату жениться можно, а мне - нельзя!

- Если ты хочешь жениться, почему не пойдёшь и не наймешься к кому-нибудь батраком, чтобы заработать денег на свадьбу? - спросил Влад.

- А почему я должен батрачить? - возмутился Лаче. - Мой брат ни на кого не батрачил, а женился. Я тоже так хочу!

- В жизни не всегда бывает так, как хочется, - заметил Йон.

- Не буду батрачить! - продолжал возмущаться Лаче. - Достаточно уже того, что я у своего старшего брата работаю как батрак. Это несправедливо! Наследство мы должны делить поровну - так закон велит. А получилось, что всё досталось старшему.

- Ты на меня работаешь? - теперь уже Йон возмутился. - Да ты пойди, найди батрака, который бы жил в таком почёте! Даже дети мои не получают за столом лучшего куска, чем получаешь ты. А разве кто гонит тебя в поле, если ты накануне надорвал спину? А пойди, найди такого батрака, которого не только кормят, но и одевают бесплатно.

- Подумаешь, справили мне овечью шубу. Вот щедрый брат! - усмехнулся Лаче.

- Да и не забудь - я старше тебя на девять лет! - крикнул Йон. - Ты ещё только выучился ходить и разгуливал без штанов по дому, держась за материнскую юбку, а я уже работал с отцом в поле. У меня больше прав на эту землю, чем у тебя! Я влил в неё столько своего пота, что...

- Я знаю, - протянул Лаче. - Ты напоминал мне об этом, когда в первый раз пришлось говорить о наследстве. Ты тогда не кричал. Ты тогда просил. Ты говорил: "Давай не будем ничего делить". Ты говорил: "Братец, я не могу сейчас выкупить у тебя половину поля, потому что собираюсь жениться". Ты говорил: "Пожалей меня, брат. Невеста не хочет ждать". Ты говорил: "Если я не женюсь сейчас, то упущу её". А теперь я должен расплачиваться за то, что пожалел брата?