Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости - Моррис Бриттни - Страница 9

Ну ладно, кто-то случайно перебрал и вырубился в переулке прямо в костюме. Все равно ничего необычного.

Я: Может, ему помощь нужна. Это ты фотографировал?

ГАНКЕ: Не-а. Я лежу в кроватке в пижаме. Помнишь, с Человеком-Пауком которая? Пью горячий чаёк. Но кто-то это сделал и видео снял. Ты только посмотри!

Приходит новое сообщение: картинка с кнопкой воспроизведения. Нажимаю и готовлюсь увидеть какую-то невообразимую дикость. Естественно, поначалу там только пустой переулок, мусорка и дождь. Но вдруг в кадре появляется крупная фигура в плаще. Я ожидал увидеть кого-то гигантского, но это силуэт высотой примерно с мусорный бак или ростом с ребенка. Присматриваюсь и понимаю, что человек сильно согнулся и склонился набок.

ГАНКЕ: Смотри на ноги.

Опускаю глаза туда, где заканчивается черный плащ, и вижу неожиданно тонкие лодыжки. Ужасно тонкие. Не толще карандаша. Честное слово, как веточки.

Я: Может, обувь на шпильках?

ГАНКЕ: Под костюмом птицы?

Закрываю окошко с текстом и продолжаю смотреть видео: плащ, точнее, то, что я поначалу принял за плащ, на самом деле больше похоже на лоскуты. Длинные лоскуты, будто перья, прибитые дождем к телу. Фигура вдруг останавливается. Если бы не было видно падающих капель дождя, я бы решил, что запись зависла. И на записи никаких звуков, как на видео с камеры наблюдения.

А потом фигура повернулась.

Открывшаяся картина приводит меня в шок. У этой… гуманоидной птицы… есть клюв, размером даже больше головы! Когда незнакомец полностью повернулся, стало возможно разглядеть, насколько клюв острый и опасный. Про себя я уже решаю, что это маска, но вдруг клюв открылся, и я замечаю, как существо приподнимает к нёбу язык.

Затем неизвестный снова отвернулся и пошел по переулку, а дойдя до мусорного бака, медленно опустился на колени и завалился на землю, в довершение врезался в бак и упал огромной пернатой кучей, из-под которой торчали тонкие ноги-веточки.

Я прокашливаюсь и тру лоб.

На человека непохоже. И ходит не так, и выглядит не так. Зато есть клюв и перья!

Я: Выглядит… жутко. Это человек?

ГАНКЕ: Не знаю! Выглядит как страус с вороньим клювом размером с бензопилу. Кто бы это ни был, я рад, что вы с ним не встретились, когда ты лез в окно.

Я дочитываю сообщение, а по спине от страха ползут мурашки. Если видео настоящее – с нынешними возможностями интернета и умирающими от скуки людьми все возможно, – то я вполне мог столкнуться с этим существом. Если оно в Бруклине, возможно, сегодня мы были буквально в шаге друг от друга. И, возможно, оно захотело бы меня убить.

Я: Похоже на неудавшийся научный эксперимент.

ГАНКЕ: Что верно, то верно. Кстати, о науке. Нам завтра в школу рано.

Я: Знаешь что, ты это начал!

Улыбаюсь и засовываю телефон в карман. Ганке прав, но сейчас я совсем не собираюсь домой и тем более ложиться спать. Я еще не успел вдоволь нагуляться по ночному городу.

– Привет, – раздается за спиной. Я подскакиваю от неожиданности и чуть не падаю с крыши, только чудом успевая зацепиться за край правой рукой и левой ногой. Сердце бешено колотится, каждый волосок на теле стоит дыбом. Поднимаю глаза и вижу, как из тени выходит Питер, выставив руку вперед, будто пытаясь меня успокоить.

– Эй-эй, – со смешком говорит он. – Не думал, что от меня так воняет.

С облегчением вздыхаю, закатываю глаза и протягиваю ему руку. Он помогает забраться на крышу, где я так удобно сидел пару минут назад. Питер устраивается рядом, складывает руки на коленях и откашливается.

– Что ж, – произносит он. – Я тут размышлял о событиях этого вечера… И подумал… Может, ты хочешь об этом поговорить? Хотел узнать, как ты.

Я глубоко вздыхаю и подтягиваю к себе коленки, опуская на них подбородок. Мне казалось, что я хочу побыть один, но Питер, похоже, так переживает… Мне кажется, я обязан хотя бы уверить его в том, что со мной все хорошо.

Но так ли это?

Снова вздыхаю.

– А разве по мне не скажешь, что все хорошо? – решаю спросить я. Отлично сказано. Мне нравится. Расплывчато. Честно. И говорить опять придется ему, а не мне.

– Люди, у которых «все хорошо», – Питер пальцами показывает кавычки, – редко сидят ночами на крышах, обозревая мокнущий под дождем город и издавая горемычные вздохи.

Он в чем-то прав, и его фраза даже выжимает из меня слабую улыбку.

– Просто много думаю в последнее время, – отвечаю я. – О том, что… В общем, рюкзак я забрал вовремя, никто ничего не узнал, но я чуть не попался. Совсем чуть-чуть. Я хочу, как и ты, быть Человеком-Пауком, супергероем. Но сегодня такое чувство… все пошло не так.

– Майлз, даже Человек-Паук иногда оступается. Мы люди, пусть и в костюмах. Мы совершаем ошибки.

– Мне кажется, я не могу позволить себе ошибаться, – признаюсь я. – Если сравнивать с тобой, я и так плетусь в хвосте. Взять хотя бы хозяйку того магазина. Как можно быть хорошим и бороться со злом, если люди сразу видят во мне преступника?

– Ну, они… В каком смысле? Почему это кто-то примет тебя за преступника в костюме Человека-Паука?

– Без него, – говорю я, многозначительно смотря на Питера. – Когда я просто Майлз.

Повисает пауза, Питер молчит, широко раскрывает глаза, а я отвожу взгляд. А потом он произносит:

– А-а.

Именно.

– Тяжко тебе, – говорит он. – Не могу сказать, что до конца понимаю, каково это.

Уголком глаза я вижу, как он поворачивается ко мне.

– Но в целом я понимаю, как себя чувствуешь, когда люди оценивают тебя, даже не узнав.

– Ты про Джей Джона Джеймсона?

Мы все помним, как Джеймсон на своем шоу поливал грязью Человека-Паука. Героя называли и угрозой городу, и его слабым местом, и указали, что не стоит человеку в костюме браться за работу полиции. Мой отец как раз работал в полиции, и если я хоть что-нибудь понял по его опыту, так это то, что полиция не может быть везде одновременно. Да, на полицейских тоже распространяются законы физики. И у них нет обходных путей, приходится ездить по тем же дорогам, полицейская машина не может пронзить Нью-Йорк по прямой и, минуя светофоры, оказаться в нужной точке, а супергерой может. А еще их не обучают сглаживать конфликты, а у нас с Питером у самих по себе есть такая способность.

Для нас это нечто естественное.

Возможно, дело в том, что мы не носим оружия и слова становятся нашей единственной защитой.

Не знаю.

И не могу понять, почему Джеймсон так враждебно настроен к Человеку-Пауку. Мы помогаем, чем можем, не ожидая ни платы, ни признания, ни даже благодарности.

Иногда мне кажется, что стоит закончиться спорным темам, как все забудут и о скандальной программе Джеймсона, а потому он рвет глотку, поливая грязью супергероя и стараясь слепить из него очередную громкую тему. Если крикливый старик чего и боится, так это потери внимания к себе. А заняться актуальной темой Человека-Паука, которого вряд ли скоро забудут, и превратить нашу активность в Нью-Йорке в жаркую несмолкающую дискуссию о морали… Очень умно.

– Да, – отвечает Питер. – Но не только о нем. Чтобы посчитать все статьи в «Бьюгл» о том, какой ущерб я нанес городу и сколько разрушил зданий, мне едва хватило бы восьми рук.

– Точно, – вспоминаю я газетные страницы. – Как когда ты повалил вышку управления воздушным движением у причалов в погоне за Доктором Октавиусом?

– Было дело.

– А еще как-то Рой во время вашей драки запустил бактерии в здание суда, и они проели стены насквозь.