Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости - Моррис Бриттни - Страница 21

– Конечно, Грегг, с удовольствием. «Террахил» – так называется наша компания – максимально предана идее излечивать одну рану Земли за раз. Как известно, человечество страдает от сильнейших природных катастроф, большинство которых, как считается, вызваны огромным количеством наших же отходов, пищевых привычек, вредных способов выработки энергии и десятками, если не сотнями лет загрязнения окружающей среды ядовитыми отходами. Теперь мы видим, что все это возвращается к нам поразительными масштабами заболеваемости раком, о котором, благодаря усилиям научного сообщества, мы узнаем все больше и больше. Новая исследовательская программа, как мы надеемся, поможет выяснить, каким образом разные факторы, от генетики до окружающей среды, влияют на раковые клетки, развитие метастазов и возможно ли обратить вспять рост раковых клеток при помощи тех же факторов, которые вызвали их развитие. Честно признаться, мы занимаемся идеальным жизненным циклом.

Интересный взгляд на вопрос, думаю я. Видимо, кем бы ни были эти террахиловцы, они на правильной стороне. Я наконец могу рассмотреть значок на лацкане: там изображена сине-зеленая Земля, и вспоминаю, где видел этот знак раньше. Это случилось в день ограбления магазина – в тот самый, когда Стивен попытался выставить меня преступником. Этот значок я видел на огромном баннере недалеко от своего дома. Как раз он и закрывал граффити на стене, будто огромный корпоративный пластырь на лице города. Похоже, у компании благая цель, но… может, стоит немного поменять принципы работы?

Стивен позади меня сквозь зубы неприязненно втягивает воздух.

– Подонки они, – говорит он. Я смотрю на него через плечо и вижу, как он сполз на стуле и недовольно скрестил руки на груди, а ногой гневно стучит по полу. – Это они ее отобрали. Сказали, смогут вылечить, но нет. Просто… забрали ее у нас, а через несколько дней она умерла. Излечить мир? Ложь.

Вот эти люди, которых показывают по телевизору, в белых халатах, которые заявляют, что хотят изобрести лекарство от рака и спасти мир? Я в растерянности поворачиваюсь к Стивену и принимаюсь внимательно его разглядывать. Он верит в свои слова, без сомнения. Эти люди забрали у него мать – его чувства мне понятны. Гораздо больше, чем он думает. Когда Демоны отняли моего отца, там, на ступеньках здания городской администрации, единственным моим желанием было догнать их и заставить почувствовать боль не слабее моей. Потерю. Понимание, что я больше никогда не услышу голос отца.

– Соболезную, – повторяю я снова, не зная, что еще сказать.

– Все соболезнуют и ни у кого нет ответов, – бормочет он, не глядя на меня и не расцепляя рук.

– Да, их нет, – говорю я. – Террористическая атака лишила меня отца в день, когда его должны были наградить за службу. И вряд ли хоть кто-нибудь в мире сможет дать этому внятное объяснение. Ни у кого никогда не найдется ответов. Поверь. На это просто их нет… ни для тебя, ни для меня. Поэтому перестань их искать и направь все силы на то, чтобы прийти в себя.

– Это не так-то просто, пока они ходят по земле, – отвечает он, кивая на телевизор.

Я поворачиваюсь и вижу на экране Грегга, ведущего новостей, который хмурит брови и задает вопрос представителю «Террахил»:

– Можете прояснить ситуацию по поводу недавних обвинений врачей из компании в применении непроверенных препаратов под видом одобренных?

– Естественно, буду рад, – отвечает он.

Я складываю руки на груди и стараюсь перенести вес на бедро, устроиться поудобнее и приготовиться слушать долгое объяснение. Но к моему удивлению, ответ оказывается довольно коротким.

– Позвольте мне для начала кое-что отметить.

– О, послушай, как он выворачивает вопросы, – говорит Стивен. Я бросаю на него взгляд, а затем снова принимаюсь слушать представителя «Террахил».

– Во-первых, несколько тысяч оптимистично настроенных медиков действительно входят в число профессионалов «Террахил». Большинство из них верит в то, что медицина и наука приведут нас к более благополучному и полному надежд будущему. «Террахил» горячо верит в свободу слова и мощь социальных сетей, пусть даже там появляются мнения, идущие вразрез с нашими заявлениями. Обеспечив возможности для сотрудничества с профессионалами, у которых есть множество разных идей, мы создали пространство, где над будущим работают умы, которые смело смотрят вперед и не боятся свободно размышлять. «Террахил» поддерживает только те методы лечения рака и ряда хронических заболеваний, которые подверглись тщательному изучению и подробной проверке независимыми исследователями.

– Видишь? – продолжает Стивен, наклоняясь вперед и хватая пульт, который лежал на стуле в другом ряду, а затем выключает звук. – Лгуны. Вот так они всегда. Перефразируют вопрос, выворачивают все так, чтобы звучало прилично, и отвечают на то, что в глазах зрителей создаст положительный образ. Они каждый раз умудряются снять с себя ответственность. А в это время ломают жизни, крадут родных и близких прямо на улице. И почему Мстители ничего с ними не сделают?

Я не уверен, могу ли отвечать за Мстителей, хотя надеюсь однажды стать одним из них. Самым новеньким. И самым молодым.

– Не знаю, – говорю я. – Но мы с тобой можем позаботиться только о том, чтобы пережить все случившееся с нами. Это самое главное, – я пожимаю плечами. – Мне терапия тоже не особо помогла. Мне тоже казалось, что на мне какие-то опыты ставят. Потому я и пришел сюда.

Я обвожу комнату руками, и Стивен осматривается следом за моим жестом.

– Сюда? – спрашивает он, и, похоже, с искренним интересом. – А что здесь?

– Друзья. Любовь, надежда, хотя, может, это и звучит слишком сентиментально. Когда я прихожу сюда помогать, у меня появляется ощущение, будто я делаю что-то важное. И это точно лучше, чем сидеть и смотреть, как жизнь идет дальше без моего отца. Тебе тоже не стоит просто смотреть, как жизнь продолжается, а твоей мамы больше нет.

Стивен морщится, но я не могу понять, то ли он разочарован, то ли задумался.

– Встретимся? – вопросительно произношу я, подходя к баскетбольному мячу, который заметил на куче игрушек в детском уголке. Я поднимаю мяч и бросаю Стивену. По правилам в помещении нельзя ничего бросать, но я сделал это аккуратно, и, мне кажется, в сложившейся ситуации вполне можно немного нарушить правила. – Один на один, если ты не против.

Он отпускает телефон, который падает ему на колени, и ловит мяч обеими руками. Потом поднимает взгляд на меня и кивает – почти незаметно, и я даже не уверен, что правильно его понял.

– Спасибо, – говорит Стивен. – Может быть. Просто… я привык быть сам по себе, знаешь? И вот тебе совет. Ты какой-то не от мира сего, поэтому он тебе пойдет на пользу. Так вот: не верь никому. Сам за собой присматривай.

Он опускает мяч на стул и снова берется за телефон. Я киваю, прижимаю к груди кофейник и направляюсь в кухню, размышляя о его словах.

Сам за собой присматривай.

Как же, наверное, одиноко так жить. Вечно чувствовать, что ни на кого не можешь положиться. Какие бы беды со мной ни приключались, у меня никогда не было чувства, что никто за меня не вступится, но вчера почти это и произошло. Я ставлю кофейник в кофемашину и задумчиво упираю руку в бедро. Не знаю, помог ли я Стивену, но, надеюсь, что по крайней мере никто не будет разбирать его на части, использовать его или его семью ради прибыли корпорации.

Мне на самом деле очень хочется, чтобы он об этом знал, ведь если так не случится, то рано или поздно я увижу, как он сворачивает на кривую дорожку. Горе – плохой проводник. Проще жить, когда есть те, кто подставит плечо, а не те, кто толкнет, когда начнешь терять равновесие.

Надеюсь, первых в его жизни больше. И я стану одним из них, если он позволит.

Глава 9