Герои умирают - Стовер Мэтью Вудринг - Страница 162

А. Коротко говоря, да. На Земле, где живет Хари Майклсон, победил капитализм американского типа, только без его эгалитарных претензий. Поймите меня правильно: я за капитализм. Просто любая общественная система становится пагубной, если допустить ее развитие до крайних возможных пределов; а мы, американцы, любители крайностей, мы всегда пытаемся выйти за рамки возможного. В романе упоминается некое катастрофическое событие двухсотлетней давности – то есть в нашем недалеком будущем, – которое развязало руки транснациональным корпорациям, освободив их даже от видимости правительственного контроля. Возникшее общество строится на кастовых законах, поскольку именно они отражают любопытный психологический феномен индустриального общества: ты – то, что ты делаешь. Кстати, кастовое общество – самая стабильная форма социума, ведь тем, кто входит в ту или иную касту, выгодно поддерживать статус-кво. Вот почему высшие касты могут спать спокойно, ведь низшие сами способствуют собственному угнетению. К тому же такое общество прямо-таки воплощает давнюю капиталистическую мечту о самосовершенствовании: путь наверх можно купить. Никому не хочется раскачивать лодку, потому что никому не хочется просрать свой шанс подняться в один прекрасный день на ранг-другой выше, присоединиться к правящим классам. Хотя нам сейчас и социальная катастрофа не нужна: еще несколько лет республиканского большинства в конгрессе и мы сами к этому придем.

И. Может быть, республиканский конгресс и есть та самая катастрофа.

А. Эй, ты что, хочешь, чтобы к нам обоим с проверкой заявились?

И: Твой Надземный мир – мир Кейна – тщательно выписанное пространство. Сложные и даже причудливые образы обитателей Анханы, подробное изображение их жизни и верований, страхов и желаний – все это напоминает опять же Муркока и Лейбера. Да и магия в твоем романе показана с не меньшей достоверностью, чем, скажем, драки Кейна. Надземный мир выглядит таким живым и настоящим, что на его фоне «наш» мир, откуда родом Кейн и все Актири, как-то бледнеет.

А. Просто Надземный мир ближе к фундаментальным основам бытия; актер в этом романе играет так и для того, чтобы зрителю его Приключений казалось, будто он окунулся в мир куда более живой и увлекательный, чем повседневная жизнь. И да, Анхана, в особенности ее Крольчатники, многим обязаны Ланкмару Фрица Лейбера.

И. Насколько точны параллели между Надземным миром и реальностью? Когда я разглядывал карту Анханы, меня не покидало ощущение, что передо мной карта Парижа, точнее, его иномирного эквивалента. Существуют ли четкие аналогии между местами или персонажами? Мог бы, скажем, Кейн повстречать в Анхане своего двойника?

А. Параллели есть, но скорее из области метафоры; да и топографическое сходство лишь поверхностное. По причинам, которые скоро становятся очевидными для читателя, Кейн не может встретить в Анхане своего двойника. Он единственный в своем роде. Анхана напоминает Париж лишь постольку, поскольку это необходимо для развития сюжета: в центре города – островной анклав правителей-людей, река служит границей, которая отделяет богачей от гетто, где сосредоточены бедняки и нелюди, и так далее. Наверное, такое пространственное решение оказалось неслучайным, ведь как раз тогда я читал «Собор Парижской Богоматери»; внимательный читатель наверняка заметит и перекличку между Ночью Чудес и Двором Чудес… Что ж, воровать, так у лучших.

И. Не расскажешь немного об Актерах и Актири? Сквозь всю книгу проходит несколько зеркальных образов – темы отражения, переворота, противостояния, раздвоения…

А. Ну, скажем так – многое зависит от точки зрения. Ты вот, к примеру, никогда не задумывался над тем, какими должны были видеть Хана Соло жены и матери тех солдат Империи, которых он походя отправляет на тот свет? Что до образов, то я не готов говорить о своей литературной кухне. Есть вещи, которые не выносят яркого света. Не надо, например, пристально смотреть на кукловода.

И. А как насчет сиквела, будет? Если да, то скажи о нем пару слов. Очень хочется еще увидеть Ма’элКота…

А. Будет, много говорить не хочу, Ма’элКота увидишь. Скажу только, что продолжение романа «Герои умирают» будет зверем совсем другой породы. Правда, в нем окажется немало знакомых персонажей, но с их помощью я планирую исследовать совершенно иную группу взаимосвязанных тем, начиная с конфликта индивидуализма и социальной ответственности и заканчивая глубоко хаотичной (в смысле теории хаоса) природы реальности. На фоне всего этого персонажи успеют не раз набить морду друг другу, а также совершить пару-тройку кровавых убийств…

И. Ты говорил, что твои романы всегда начинаются с героев. Скажи, а выбор тем для той или иной книги тебе тоже подсказывают они или ты выбираешь тему самостоятельно?

А. Всего по чуть-чуть. Это нелегко описать. С одной стороны, характер всегда задает тему – так, в романе «Герои умирают» почти каждый герой уже заключает в себе свою тему; но с другой стороны, развитие темы влияет на развитие персонажа. В общем, когда я влезаю в шкуру своего героя и начинаю показывать, что творится у него в голове, то обязательно вкладываю туда какую-то частичку того, что занимает меня самого в то время, когда я это пишу. Иногда волнующие меня темы или события отражаются в мышлении героя, иногда – в событиях его жизни. В то же время характер каждого персонажа – это своего рода фильтр, который улавливает только то, что подходит ему, отсеивая все лишнее. Например, я никогда не смог бы использовать Кейна для иллюстрации темы преодоления робости, сомнений, победы над неуверенностью в себе – в его лексиконе и слов таких нет.

И. Меня сильно впечатлили взаимоотношения магического Потока и волновых функций квантовой физики, то есть связь магии одного мира и науки другого. Планируешь делать нечто подобное и дальше?

А. Поток – это фэнтезийное воплощение земной концепции дао, которое тоже можно интерпретировать по-разному, в том числе и как метафорическое изображение силы, стоящей в центре Теории Великого Объединения. Это основополагающая сила, для которой электромагнетизм, гравитация и прочие физические явления являются лишь частными случаями выражения. А еще это, если пользоваться терминологией Тейяра де Шардена, сознание вселенной. В Надземном мире «энергия» равна «мысли». Поскольку материя – это форма энергии, все существующее в Надземном мире оказывается в той или иной степени связано с Вселенским Разумом. Если у тебя есть опыт знакомства с восточной философией или западной мистической традицией, то ты понимаешь, о чем я. Так что да, существует прямое соответствие между тем, как законы физического мира действуют в обеих вселенных. И это станет основным моментом романа-сиквела, в котором выяснится, что некоторые формы магии возможны на Земле, а некоторые технологии пригодны для Надземного мира…

И. А как насчет расширения сферы действия романа? Разве у Земли не может оказаться копий в иных вселенных, которых можно достичь либо технологиями вроде тех, что переносят Хари в Надземный мир, или совсем иными средствами, например магическими?

А: Очень даже может… и не у одной Земли. Технология Трансфера Уинстона должна, по идее, переносить человека в любую заданную точку Надземного мира… Эйнштейн ведь давным-давно предположил (а Хокинг подтвердил его предположение), что длительность – то, что мы называем временем, – это еще одно измерение пространства…

И: И кто может доказать, что Земля Хари сама не служит сценой актерам из другого измерения?

А: А кто докажет, что наша Земля не то же самое?