Герои умирают - Стовер Мэтью Вудринг - Страница 160

И страшнее.

Но иногда, беззвездной ночью или раскаленным днем, пьяный или избитый до полного бесчувствия, а то и немой от горя, короче, в самые тоскливые моменты своей опасной, трудной и страшной жизни он приоткрывал в глубине своего черного сердца крохотный уголок, где по-прежнему трепетала цветными крылышками бабочка, сотканная из света…

Интервью с Мэтью Стовером

Мэтью Вудринг Стовер живет в Чикаго, штат Иллинойс, где работает барменом частного спортивного клуба при стадионе «Юнайтед центр», доме «Чикаго буллз» и «Чикаго блэкхокс». За свою жизнь Мэтью успел побывать актером, театральным продюсером, автором пьес, официантом, бариста (что за зверь такой?), делал гамбургеры, продавал марочные вина по телефону и пылесосы – вразнос. Вместе с женой, известной художницей и начинающей писательницей Робин Филдер, основал театр «Ифф», где был режиссером. Мэтью бегает марафоны, занимается кикбоксингом, практикует стиль савата дегерберг бленд, тхэквондо, айкидо, английский бокс, квартерстафф, филиппинские искусства боя на мечах (кали/эскрима/арнис) и муай тай (рецензентам на заметку!). При этом он умудрился написать три романа и не намерен останавливаться…

И. Расскажи о том, как ты стал писателем… и почему именно фантастом.

А. Ответ прост: Роберт Хайнлайн. Мне было двенадцать, когда я прочитал его «Есть скафандр – готов путешествовать», потом сразу проглотил «Дорогу славы», и все, моя судьба была решена. Хайнлайн, ранний Желязны, Фриц Лейбер, Эванджелин Уолтон – они вывели меня на этот путь, и с тех пор я иду по нему без остановки. Я давно и много читаю о философии, мифологии, магии, религии и концепции героя (по Джозефу Кемпбеллу). А фантастика – или фэнтези – единственное направление в литературе, которое позволяет объединить все эти темы. На вопрос «как я стал писателем» отвечу: по рецепту Рэя Брэдбери. Тысяча слов в день, шесть дней в неделю, зимой и летом, и не сдаваться, даже если получается такая дрянь, что страшно жечь написанное – как бы не нарушить Закон о чистом воздухе[3]. Брэдбери гарантирует: когда счет написанных слов переваливает за миллион, начинаешь соображать, как это делается. Он прав.

И. Твой первый роман «Iron Dawn» вышел в 1997-м. Его сиквел «Jericho Moon» был опубликован в 1998-м, в один год с «Герои умирают». Три первоклассных романа за один год. Как это объяснить? Ты исключительно плодовитый автор? Работаешь над несколькими проектами одновременно? Или пускаешь в ход материал, написанный годами раньше? Иными словами, мне уже резать вены от зависти или еще подождать?

А. Пощади свои вены – это были романы, написанные «в стол». Эх, если бы я мог писать так быстро… Над «Iron Dawn» я корпел весь 1993-й, закончил в самом начале 1994-го и сразу разослал по издательствам, сам, без помощи литагентов. Естественно, рукопись попала в отказ. В ожидании ответа я писал «Герои умирают» (точнее, переделывал гораздо более ранний текст, такой громоздкий, что его точно никто бы не опубликовал). В конце 1995-го заботами чуткого редактора я заполучил отличного агента, и не прошло и месяца, как он продал текст «Iron Dawn» на аукционе. К тому времени роман «Герои умирают» был готов, но тот редактор из «Roc Books» сразу предложила мне подписать контракт на продолжение, и я согласился: сюжет «Jericho Moon» зрел у меня давно, и его пора было выкладывать на бумагу. Поэтому «Героям» пришлось подождать, пока будет готов «Jericho Moon», то есть до конца 1997-го, когда стартовала переработка «Герои умирают». Так что три романа я писал пять лет… нет, восемь, вместе с теми тремя годами, когда я сочинял первую версию «Героев». В общем, три книги за два года – это оптическая иллюзия.

И. Гора с плеч! А то было бы просто нечестно, если бы кто-то действительно писал так быстро и так хорошо! Твой ответ будет, как мне кажется, особенно интересен начинающим авторам, ведь если я правильно понял, «Iron Dawn» обнаружил в куче отбракованных рукописей редактор, который затем порекомендовал тебе агента. Какой совет ты можешь дать писателям, которые еще только прокладывают себе путь в мир агентов, редакторов и подачи рукописей?

А: Я думаю, что лучший путь к агенту – тот, которым шел я: то есть через редактора, который захотел купить мою рукопись. Агентов больше интересуют тексты, продажа которых более или менее гарантирована. А мне попался редактор вдумчивый и дальновидный. Это она снабдила меня списком агентов, работающих с текстами моего плана. Лучший совет, который я могу дать начинающим авторам фэнтези, будет, пожалуй, таким: прочтите две книги: «Дзен в искусстве написания книг» Рэя Брэдбери и «Как писать, чтобы написанное продавалось» Скотта Мередита. В них есть все, что вам надо знать. А если вас интересует, как добиться успеха именно в жанре фэнтези, то вот готовый рецепт: напишите историю про невинного подростка, который вдруг обнаруживает у себя магические способности и теперь обречен на то, чтобы одолеть Черного Лорда, спасти мир, а заодно найти лекарство от перхоти и победить эпидемию угревой сыпи.

И: «Iron Dawn» получил необычайно горячий читательский отклик, особенно для первого романа. В чем различие между этой книгой и сиквелом?

А: Я не знаю, в чем различие. Могу только сказать, что́ мне нравится в одной книге и что в другой. Прежде всего герои. Именно с них начинается любая моя книга: мне становится интересен герой, и я придумываю для него историю, в которой он – или она – сможет показать себя во всей красе. Когда я начал писать «Iron Dawn», мне очень понравился персонаж, который придумала моя жена, Робин Филдер, – это наемница из страны пиктов, женщина-воин по имени Барра. Вообще-то, я уже давно обдумывал историческое фэнтези на основе «Илиады» Гомера, но тут появилась Робин со своей Баррой, в которую я просто влюбился. Она и стала главной героиней моей новой книги. Вообще-то, героев трое, и все трое – экспатрианты, живущие в чужой стране, среди чужого народа, причем Барра самая экзотическая из них: воительница из такой далекой страны, что многие считают ее вымышленной, и в то же время именно Барра чувствует себя в чужом для нее мире как дома. То есть она чужая и в то же время своя, именно в ней заключена связь между разными культурами, каждая из которых по-своему интерпретирует эту историю. Барра говорит на языке этой страны; она отлично знает город, потому что там живет местная семья, которая приняла ее в свой дом, и именно страстное желание Барры защитить эту семью и город становятся главной движущей силой сюжета. Характер интересует меня только тогда, когда в нем есть и страсть, и ярость; о светлоликих юнцах и юницах, над которыми с самого рождения тяготеет загадочная судьба, пусть пишут другие, их и без меня хватает. И это, кстати, наводит меня еще вот на какую мысль: мои первые книги не о борьбе Света и Тьмы, Добра и Зла. Они о людях, которые жертвуют собой, чтобы защитить свои дома и семьи, а еще они о Барре, которая, к несчастью для себя, не умеет отделять эмоции от работы. Вообще, идея противостояния Добра и Зла как абстрактная моральная дихотомия появляется в истории только с Зороастром, то есть лет на пять-шесть позже времени действия моих книг. Барра, кстати, отвечает на вопрос о добре и зле так: «Среди прочего вот чему я научилась за минувшие годы: если человек – твой враг, то это еще не значит, что он обязательно плохой человек».

И. Именно это особенно привлекает меня в «Герои умирают»: здесь ты создаешь неоднозначных персонажей, которых ставишь в ситуации, ну, скажем так, сложного морального выбора, что, вообще-то, нехарактерно для фэнтези. Может быть, в этом и заключена твоя сила как автора?

А. Я понятия не имею, в чем моя сила. Судя по письмам читателей и отзывам критиков, люди любят в моих романах совсем не то, что я сам считаю их сильными сторонами. Скажу так: я стараюсь быть точным в деталях, я люблю моих персонажей, а зло для меня – вопрос точки зрения. Ни один человек на свете не считает себя плохим; возьмите хотя бы серийных убийц, комендантов нацистских концлагерей или тех, кто устраивает этнические чистки, – что, кто-то из них считает себя злодеем?