Герои умирают - Стовер Мэтью Вудринг - Страница 16

Контракт, который лежал сейчас перед Хари, уклончиво описывал обязательства Кейна «изобретательно и ярко отстранить от власти действующего Императора Анханы». Даже в самых исключительных и секретных документах Студия никогда не называла убийство убийством и не отдавала Актерам прямого приказа убивать.

Хари поднял глаза от экрана:

– Здесь вообще ничего не сказано о Шанне.

– Разумеется, нет, – буркнул Кольберг. – Ты хочешь, чтобы мы отправили тебя в Анхану. Мы хотим, чтобы ты устранил Ма’элКота, причину я уже объяснял. Совершенно недвусмысленное предложение.

– Если вам так не терпится его убрать, то пошлите во дворец Колхари шестерых парней с автоматами, и дело с концом.

– Мы… э-э-э… – Кольберг влажно кашлянул в кулак. – Уже посылали, и не шестерых, а восьмерых. Но… э-эгм… так и не узнали, что с ними случилось.

Хари посмотрел на него в упор, моргнул раз-другой, сказал: «Ага» – и вернулся к чтению.

– Да, так вот, после того… гм… инцидента Ма’элКот что-то сделал с дворцом. Что именно, мы не знаем, но лучи наших сканеров больше не проникают внутрь. На территории дворца мы глухи и слепы. И любой Актер, который вступает в его ворота, пропадает из нашего поля зрения до тех пор, пока не выйдет наружу.

– Понятно. – Хари положил локти на стол и опустил голову на руки. – Прежде чем я подпишу это, я хочу получить больше информации.

– Все существенные детали будут тебе присланы в одном факсе с контрактом.

– Я о другом. Что, например, стало с Ламораком? Карл что, умер?

Кольберг взял планшет и напечатал на экране запрос. Прочитав ответ, он поджал губы и сказал:

– Мы не знаем наверняка. Судя по информации в последнем кубике Паллас, его убили.

– Как это – вы не знаете? Это гребаное заклятие и его отключило? Так что, бывает?

– Что до заклятия, – продолжал Кольберг, – то принципы его действия не известны никому. Я запрашивал архивы, но там нет никаких записей о подобных чарах. Этот тип… э-эгм… Коннос, говорит, что создал его сам. Приходится… гм… верить ему на слово. Так что мы можем лишь констатировать факт, что заклятие… э-э-э… и впрямь очень действенное. Однако оно никоим образом не распространяется на Ламорака. Он с самого начала не был онлайн.

– Я не понимаю.

– Это была… э-эгм… пилотная программа, которую придумал я. Ее название «Полная форма». Ламорак действовал во фримоде.

Кольберг встал и заходил по боксу: два шага туда, два обратно.

– Ламорак – Артист Шанкс… его карьера развивалась не так, как того хотелось бы его Патрону. Вот почему он добровольно вызвался участвовать в «Полной форме». В этой программе мы отказались от стандартной практики синхронного переживания Приключения Актером и первоочередниками, поскольку это ограничивает нас обычными десятью днями. Вместо этого мы встроили ему в мозг прототипическое мыслепередающее устройство, которое содержит микрокуб и гравер. Запись будет идти два месяца, по истечении которых он вернется на Землю. По возвращении кубик из его устройства будет отредактирован в формате вторичного просмотра. Так мы сможем значительно расширить охват истории, а…

– Но это же ненормально! – возмутился Хари. – Вы что, хотите сказать, что даже не знаете, живы они или нет? Ушам своим не верю, Администратор!

Кольберг согласно кивнул:

– Да, понимаю, звучит ужасно. Но главная неприятность состоит в том, что Приключения Паллас Рил слишком упростились в последнее время: под личиной Шута Саймона Паллас тайком вывозит беженцев из Империи, и все. Тогда мы попытались добавить в них напряженности и интриги, и случилось это. Кошмар.

– Шут Саймон, – прошептал Хари.

Пульсирующая боль нарастала у него в голове, между висками. Шутом Саймоном звали придуманного революционера из одного романа двадцатого века, теперь запрещенного. Хари хранил у себя дома немало запрещенных книг, и, пока они с Шанной были женаты, он пристрастил ее к тайному чтению романов бывших, людей вроде Хайнлайна. И не зря, видать, их книги запретили, – черт, а вдруг именно Хайнлайн с его пропагандой свободы толкнул Шанну на ее противовластную эскападу? Может, если бы он, Хари, не подсунул в свое время жене «Луну – требовательную любовницу», ей бы и в голову не пришло выступать против Имперского правительства?

«Брось, – мысленно приказал он себе. – Все и так плохо, незачем взваливать на себя еще и эту вину».

Хари прижал костяшки пальцев к пульсирующим болью вискам и сказал:

– Итак, мы ничего не знаем. И вы ничего не можете мне сказать.

– Отчего же, могу, – сказал Кольберг, останавливаясь над ним. – Если хочешь что-то узнать, если хочешь помочь жене и вообще, если ты хочешь попасть в Анхану, подпиши контракт на устранение Ма’элКота.

– С чего вы взяли, что у меня получится, Администратор? Команда спецназа с автоматами не справилась, а что я-то могу? – отчаянно взмолился Хари.

– Я полностью полагаюсь на твою… гм… изобретательность.

– Но это совсем не то, что отрезать голову Тоа-Фелатону. Вы хотя бы видели этот кубик? Могущество, которым обладает Ма’элКот… а я только и умею, что драться. Что я противопоставлю такой мощной магии?

– Но у тебя тоже есть магия, – вкрадчиво ответил Кольберг. – Ты же звезда.

Послушать его, так он и впрямь верит, что принадлежность к Списку Десяти дает Кейну беспредельную власть.

– Администратор… – Хари помешкал, подыскивая слова, которые не покажутся слишком дерзкими этому поборнику кастовых законов, и тон, который его не оскорбит. – Почему? Почему я не могу подписать контракт на спасение Паллас Рил и Ламорака? Почему я не могу вернуться за Ма’элКотом потом, когда они уже будут на Земле?

Хари едва не стошнило от жалобных умоляющих интонаций собственного голоса, но выбора у него не было.

– Прежде всего потому, – ответил Кольберг спокойно, – что ты вряд ли согласишься вернуться туда, когда твоя жена окажется в безопасности. Но дело не только в этом. Ты что, правда не понимаешь, от какой истории отказываешься? Ты не представляешь, сколько людей будут на тебя смотреть, если ты отправишься в Анхану ради спасения любимой, не зная, жива она или умерла, но поклявшись или жестоко отомстить за нее убийцам, или сложить голову? Тебе, видимо, не хватает романтичности, чтобы увидеть, как это будет продаваться?

– Любимой, говорите? – Хари покачал головой. – Администратор, вы не следите в Сети за подробностями моей личной жизни.

– Да какое это имеет значение?

Пузырьки пены надувались и опадали в уголках губ Председателя, толстые пальцы царапали воздух, точно вырывая из него слова, его голос вибрировал, чего Хари никогда раньше не слышал.

– Ты, видимо, не знаешь, как видят тебя люди. Для них ты – пацан из семьи Тружеников, который вырос на улице, в трущобах Фриско, и сделал головокружительную карьеру на Студии… Закоренелый убийца, злодей, чье безжалостное сердце смягчилось под влиянием дебютантки из семьи Торговцев – девушки утонченной, но несгибаемой. Это же идеальная любовная история, я сам не мог бы выдумать лучше. Для зрителей любые ваши проблемы – это лишь препятствия на пути к хеппи-энду, которые вам надо преодолеть, и совместное «долго и счастливо» вам гарантировано.

– Если она еще жива, – буркнул Хари и сам удивился той легкости, с которой он повернул словесный кинжал в своей душевной ране.

– А если нет, то ваш сюжет станет… – Кольберг поджал губы, подбирая точное слово, – трагедией. Но и это его не испортит. Господи, Хари, да это будет история посильнее «Отступления из Бодекена» – любовь, убийство, политика… и Берн. – Администратор склонился к Хари и почти благоговейно прошептал: – Хари, это Приключение имеет все шансы переплюнуть даже «Битву при Церано»…

Актер заглянул в выпученные, увлажненные глаза Администратора и понял, что ему остается лишь одно – воззвать к его чувству приличия.

– Хорошо, – медленно заговорил он, – я соглашусь выступить против Ма’элКота, но лишь при одном условии: Студия, точнее, вы лично обязуетесь наводнить Анхану Актерами. Вы задействуете все доступные вам ресурсы, чтобы найти и вытащить оттуда Шанну. Я прошу вас, Администратор, дайте такое обещание.