Тактик 2 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar" - Страница 16

Следующие пару дней я посвятил исследованию Алатора. Бродил по его многоярусным улицам, заглядывал в мастерские (куда, конечно же, не было можно, однако мой «знак» открывал многие двери), наблюдал за жизнью этого удивительного подземного народа.

И чем больше я видел, тем больше проникался к ним… нет, не жалостью, гномы бы этого не потерпели. Скорее, глубоким, искренним уважением.

Их трудолюбие было просто невероятным.

Казалось, они никогда не спят, не отдыхают. С раннего утра и до поздней ночи в кузницах гремели молоты, в ювелирных мастерских звенели тонкие инструменты, в шахтах, уходящих еще глубже под землю, глухо стучали кирки. Местные жители создавали удивительные вещи — оружие, которое могло разрубить сталь, как масло, доспехи, способные выдержать удар дракона (по крайней мере, так утверждали сами гномы), ювелирные украшения такой тонкой работы, что аж захватывало дух.

«Эти гномы — как муравьи, — думал я, наблюдая за слаженной работой артели камнетёсов. — Только с бородами, топорами и врождённым талантом к ремеслам. Производительность труда — запредельная».

Я увидел и меня это впечатлило, как они учат своих детей.

Гномьи детишки, маленькие копии своих родителей, только ещё безбородые, с серьёзными, не по-детски сосредоточенными лицами, с младых ногтей постигали премудрости ремёсел, изучали историю своего народа, учились владеть оружием.

Никаких тебе легкомысленных игр или праздного шатания.

Знания и навыки предков передавались из поколения в поколение с невероятной тщательностью и усердием.

«Не то, что у нас на Земле, — с лёгкой горечью подумал я, вспоминая своё студенчество. — Там — ТикТоки да Инстаграмы, а здесь — молот и руны. Может, поэтому они еще и держатся, несмотря ни на что».

Крепкие семейные узы, нерушимое уважение к старшим, клановая сплочённость — всё это было не пустым звуком для гномов Алатора.

Семья, клан, традиции — это была их крепость, их опора в этом враждебном мире.

Несмотря на внешнюю суровость, немногословность и временами даже угрюмость, я чувствовал в них огромную внутреннюю силу, несгибаемое упрямство и какую-то глубинную, почти первобытную любовь к своей земле, к своим горам.

Постепенно, незаметно для самого себя, я начал проникаться искренней симпатией к этому народу, так отчаянно, так безнадёжно, и в то же время так яростно борющемуся за своё существование, за право жить на своей земле, по своим законам.

«Я что, размяк? — спрашивал я себя по вечерам, лежа на жёсткой, но удобной кровати в своей каменной келье. — Сентиментальным становлюсь на старости лет? Или просто устал от вечного цинизма и прагматизма?».

Что-то в этих упрямых, бородатых коротышках цепляло, заставляло по-другому взглянуть на мир, на ценности, на смысл всей этой борьбы. «Ачивка „Понимание гномьей души“ – прогресс 50%, — констатировал мой внутренний геймер. — Посмотрим, какие бонусы она даст. И не придётся ли за неё слишком дорого заплатить».

Я всё ещё не знал, смогу ли я чем-то помочь королю Хальдору и его народу. Но одно я знал точно: просто так отсюда я уже не уйду.

Этот город, эти гномы — они стали чем-то большим, чем просто очередной «квест» или «локация». Они уже стали частью моей собственной, такой запутанной и непредсказуемой, истории.

Глава 8

Доспехи для героя

Дни в Алаторе тянулись медленно, словно подземная река, несущая свои воды под толщей горных пород.

Я осматривался, прислушивался, пытался понять этот удивительный, замкнутый мир, так не похожий ни на что, виденное мной ранее. Воррин, несмотря на свою занятость (он, как оказалось, был не последним гномом в клане и активно участвовал в каких-то местных собраниях), старался уделять мне время, но я предпочитал исследовать город в одиночку.

И в один из таких дней ноги сами привели меня на главный рынок Алатора.

Если вообще «рынок» — это подходящее слово для описания этого чуда инженерной и торговой мысли. Представьте себе гигантскую, многоярусную конструкцию, сочетание природы/камня и металлических опор, наполненную гулом, как нутро исполинского колокола, где каждый удар молота, каждый выкрик торговца, каждый скрип тележки отдавался многократным эхом, сливаясь в непрерывный, мощный звук.

Сотни, если не тысячи, лавок, мастерских, кузниц, ещё и харчевен лепились к стенам, уходили вглубь скалы, располагались на подвесных конструкциях, соединённых навесными лестницами и узкими мостиками.

Кое-где было задубевшее дерево, но всё же основной применяемый гномами материал это, кроме камня, какой-то потемневший сплав металлов.

Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахами раскалённого железа, жжёного угля, острой гномьей стряпни, кислого пива, сырого камня и ещё чего-то неуловимо-древнего. Освещалось все это великолепие тысячами коптящих масляных светильников и тускло мерцающими кристаллами, вмурованными в стены, а также жаркими отблесками из многочисленных кузнечных горнов, вырывающимися из тёмных проёмов, словно языки адского пламени.

Товары здесь были в основном местного производства, но какого!

Оружие, от массивных двуручных топоров и боевых молотов, способных проломить череп троллю, до изящных, идеально сбалансированных метательных ножей и кинжалов, украшенных рунической вязью.

Доспехи, от простых, но надёжных кольчуг до полных латных комплектов, сверкающих тусклой сталью, каждый из которых выглядел как произведение искусства.

Инструменты, шахтёрские кирки и лопаты, способные дробить самый твёрдый гранит, тончайшие ювелирные напильники и резцы, кузнечные молоты всех размеров и форм.

Ювелирные изделия, массивные перстни, ожерелья, браслеты из золота, серебра и каких-то неизвестных мне металлов, инкрустированные драгоценными и полудрагоценными камнями, которые гномы, видимо, добывали в несметных количествах в своих бесконечных шахтах.

А ещё редкие минералы, переливающиеся всеми цветами радуги, светящиеся в полумраке таинственным светом, кристаллы, издающие тихую, едва слышную мелодию. Глядя на все это, я понимал, что гномы не просто воины и шахтеры. Они — творцы, способные превратить грубый камень и металл в настоящие шедевры.

Я бродил по рынку, как заворожённый, впитывая звуки, запахи, образы.

И довольно скоро заметил одну интересную деталь. Гномы-торговцы, поначалу окидывавшие меня стандартным оценивающим взглядом, который бывает у любого продавца, при виде знака «Гве-дхай-бригитт» на левом наплечнике моего доспеха Анаи, мгновенно менялись в лице.

Их суровые, бородатые физиономии расплывались в подобии улыбки, в глазах появлялось неподдельное уважение, а порой и дружелюбие, что для сурового бородатого народа не очень-то типично.

Мне тут же предлагали лучшие товары, расхваливая их так, словно я был, как минимум, зятем короля. Скидки делали такие, что я порой чувствовал себя неловко. А ещё охотно делились новостями. Не теми официальными, что зачитывали глашатаи на площадях, а скорее слухами, пересудами, обрывками информации, которые в своей совокупности давали довольно точное представление о настроениях в городе и, что более важно, о ситуации на фронте.

« Ну, хоть какой-то реальный профит от этой татухи, кроме сомнительной чести называться 'Другом-Лучше-Гномов», — хмыкнул я про себя, когда очередной торговец оружием, узнав, кто я, отвел меня в свою каморку и показал пару великолепных метательных ножей, которые он, якобы, «берёг для особого случая».

Гномы — ребята практичные, уважение у них, похоже, легко конвертируется во вполне материальные блага. «Ачивка „VIP-клиент гномьего рынка“ разблокирована. Бонусы: скидки, эксклюзивные предложения и свежие сплетни».