Пластмассовый мир (СИ) - Подземельев Константин - Страница 11

— Что?

— Ну... — он пожал плечами. — Я не ел двое суток. Сложно мечтать о высоком, когда желудок скрипит как подвеска в маршрутке... я хотел сказать в телеге… а не важно.

Она вздохнула. Глубоко. Закрыла глаза на секунду.

— Да… ты ведь в плену. Прости. Скоро тебя накормят. Но я говорю не о голоде тела. Я спрашиваю... о голоде духа. О настоящем желании. О мечте. Она у тебя есть?

Артём замолчал. Внутри всё сжалось. Он посмотрел в пол, где пыль лениво крутилась в световом пятне. Почему-то это движение сейчас казалось важным. Как будто пыль знала ответы, которых он не знал.

— Я хочу выжить, — сказал он наконец. Голос был хриплым. — Сейчас… это всё, чего я хочу.

Эльвира долго смотрела на него. Слишком долго. Как будто пыталась высмотреть за его словами не просто ответ, а — уклон, страх, трещину в убеждениях. Пауза тянулась вязкой тишиной.

— А я, — наконец произнесла она, — хочу объединить все королевства. Эльфов. Орков. Ящеролюдов. Тех немногих людей, что ещё живы. Я хочу мир. Настоящий. По заветам Юрия.

Голос её стал твёрже. Он больше не был шёпотом, больше не был нежным. Он бил, как ток по шее, заставляя Артёма выпрямиться.

— А с тобой рядом я могу объединить эльфов. Этого мне будет достаточно, чтобы сломить остальных, каждое княжество, каждый город и каждое королевство будут делать меня сильнее. Они будут смотреть на тебя — и видеть мессию, которым мы тебя сделаем.

Артём смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его лицо стало каменным, как будто тело решило замереть, пока мозг соображает, как выбраться.

— Думаю, это не правда, — выдавил он. — Вы просто хотите власти.

Эльвира вскочила, скамья скрипнула, отодвинувшись на несколько сантиметров. Слишком резкое движение — как будто она до последнего держала внутри накипающее, и вот — прорвало.

Её лицо изменилось. Щёки вспыхнули румянцем. Взгляд стал тяжёлым, надменным. Она будто надела маску.

— Скажи мне, — произнесла она, глядя вбок, — в каком мире будет меньше насилия? В том, что поделён на кланы и племена? Или в том, где есть единая сила, которая подчиняет всех?

— На пути к такому миру будет море крови, — сказал он. Глухо. Неуверенно, но искренне.

Эльвира обернулась. Быстро. Почти с рывком.

— Нет! — выкрикнула она. — С тобой — нет! Ты не понимаешь… ты можешь остановить это! Не воюя! Ты можешь просто быть. Быть знаком. Быть лицом. Быть ликом Юрия! О большем я не прошу.

Она сделала шаг вперёд. Один. Второй. Стук каблуков, скрип пола. Стол за спиной. Слишком близко. Она подошла вплотную. Смотрела в упор. Словно пыталась прошить его взглядом.

— Ты можешь спасти тысячи! Миллионы! Разве ты не хочешь сделать мир лучше?

Он смотрел на неё. В глаза. И видел в них не надежду. Видел огонь. Пугающий, фанатичный огонь. Огонь, в котором сгорают города и люди.

— Это не мой мир, — произнёс он, почти шепотом. — Я здесь гость. И не хочу быть частью всего этого. Я хочу...

Он замолчал. Горло сжалось. Мысли рассыпались. Он открыл рот — но слов не было. Вместо них — ощущение пустоты внутри.

— Я хочу... — снова попытался он, но голос дрогнул. Его дыхание участилось. Лоб вспотел.

Эльвира не отступала. Она чувствовала — он колеблется. Она тянулась к этому моменту, как к последнему шансу.

Он закрыл глаза. В голове всплывали образы. Старик, привёзший их в крепость. Следы побоев. Кровь на стене в покоях. Орк корчится в предсмертной агонии в траве. Бойня орков и эльфов в лагере. Раскалённый клинок тянется к его рту. Это их мир? Таким они его видят?

Он открыл глаза.

— Я не знаю, чего хочу, — сказал он. — Но я точно знаю, чего не хочу. Я не хочу быть тем, кто причиняет страдания тысячам.

Пауза.

Что-то внутри Эльвиры лопнуло. Взгляд стал стеклянным. Лицо — искажённым.

— Ты… жалкий... — процедила она сквозь зубы. Её руки вдруг схватили его за плечи. Мёртвая хватка. Пальцы вонзились в ткань футболки.

Артём вздрогнул, попытался вывернуться, но она была сильнее, чем выглядела. Сильнее, чем он ожидал.

— Труууус… — её голос изменился. Резкий, искажённый злостью.

— Я уже не один десяток лет терплю свою ублюдскую семейку... — она говорила резко, с отрывистыми вдохами. — Помолвки, интриги, издевательства... Я была куклой! Монетой! Никем!

Он снова попытался вывернуться, но она рывком потянула его за волосы. Голова откинулась. Он охнул.

— А теперь, когда я так близка к свободе — ты?! Ты посмеешь всё испортить?!

Он почувствовал, как к его шее прижалось что-то холодное. Острое. Сталь. Лезвие.

Всё внутри застыло. Воздух — как камень. Сердце — будто провалилось куда-то в живот. Он не мог вдохнуть.

— Не хочешь быть миссией? — прошептала она, склонившись к его уху. — Станешь мучеником.

И тут — резкий стук в дверь. Грубый голос:

— Княжна! Ваш брат! Он вернулся!

Эльвира застыла. Лезвие слегка отдалилось от кожи. Пальцы дрогнули. Артём почувствовал, как по спине прокатилась волна облегчения. Но он не двигался. Не дышал.

Её дыхание сбилось. Щека дрогнула. Под подбородком — судорожный тик. Губы задрожали.

— Это… похоже… больше не имеет значения... — сказала она. Голос был другим. Потухшим. Сломанным.

Она отпустила парня. Нож звякнул о пол. Легкий звон, который прозвучал громче всего, что происходило за последние минуты.

Она села рядом, молча. Наклонилась, подняла клинок. Вытерла его об край своей накидки. Слеза, тихая и быстрая, скатилась по щеке. Она не вытирала её.

Артём сидел неподвижно. Плечи дрожали. Он чувствовал, как сердце всё ещё не пришло в себя — билось беспорядочно, будто хотело выскочить.

Эльфийка встала. Плавно. Уверенно, несмотря на то, как дрожали её пальцы.

— Знаешь, Артём… — сказала она, подходя к двери. — Лес рубят — щепки летят. Подумай… хочешь ли ты быть щепкой?

Она вышла.

Дверь закрылась.

Повисла тишина.

От автора.

Спасибо, что дочитал до конца.

Твой лайк = неформальное спасибо за мою историю

Комментарий = возможность сделать историю лучше и глубже

Буду признателен и за то, и за другое

Глава 7. Безумное томление

Не прошло и часа как дверь в комнату снова открылась.

— Вас приказано конвоировать в камеру, — произнёс грубый голос стражника.

Артёма вежливо, но всё же насильно, повели в другое подземелье.

Тёмный влажный подвал. Воздух пропитан затхлостью, плесенью и отходами. Запах показался знакомым, словно Артём вновь вернулся на ту самую заброшку, с которой всё началось.

Скрипучая дверь камеры звякнула, замок щёлкнул. Тюремщик, насвистывая и крутя на пальце связку ключей, удалился прочь из этого зловонного места. Артём, запертый за решёткой, уныло смотрит ему в след.

Помещение, огороженное ржавыми прутьями, было слишком низким, чтобы стоять в полный рост, и слишком тесным, чтобы лечь и вытянуться. Это скорее клетка для собаки, чем для человека. Под потолком виднелась маленькая прямоугольная бойница —, вероятно, местное окно. В него просматривался двор и стрельбище — то самое, на котором утром стоял Артём, испытывая технологии альтернативного будущего.

Вокруг — такие же клетки. В них было не так уж много народа. Видимо, правосудие здесь работает исправно.

Артём сел на пол, облокотился на прутья и глубоко вдохнул. Закашлялся от приступа тошноты — к местному смраду нужно было привыкнуть, прежде чем дышать полной грудью.

— Добро пожаловать... кхе-кхе, — из-за спины из соседней клетки донёсся добродушный старческий голос.

Артём вздрогнул и отпрянул от прутьев. С той стороны на него из тени смотрел пожилой эльф в красном потрёпанном временем балахоне жреца. Ткань покрыта грязью, повсюду порезы, разошедшиеся швы. Цвет только отдалённо напоминает тот лоск каким сверкали жрецы на стрельбище. Под балахоном у него не было никакой одежды. Впалые щёки, костлявые пальцы — всё в нём говорило о крайнем истощении.