Глаз идола (сборник) - Блэйлок Джеймс - Страница 34

— А что под нами? — спросил я с внезапным любопытством. Я и не задумывался о месте нашего назначения.

— А! — Сент-Ив глянул на меня. — Отличный вопрос, Джек. В самом деле, что? Может быть, снова зыбучий песок, лежащий на твердом дне, и в этом случае мы наверняка промахнемся, если не сядем точно на фургон, потому что наши движения сквозь песок будут и слепыми, и медленными. — Он покачал головой. — Или может статься, что… — Профессор внезапно умолк, пристально вглядываясь в иллюминатор, где появилась овечья морда с выпученными глазами, рассматривающая нас с каким-то печальным любопытством. Остальная часть животного была почти неразличима в плотном песке — так, только призрачный облик. Похоже, в этой плотной среде овца отлично сохранилась, или, скорее всего, утонула недавно. Мы протащили ее с собой пару футов, словно она ускоряла наше отбытие, но потом, как образ во сне, овца растаяла в безмолвной тьме над головой.

— Шесть фатомов, — с удовлетворением сообщил Сент-Ив. — Теперь мы погружаемся быстрее.

— Вокруг становится прозрачнее, — с надеждой указал я. — Видите то сломанное весло?

Кусок весла, уравновешенный железной уключиной, плыл неподалеку. На глубине овцы, всего несколько минут назад, его еще не было видно. Песок крутился вокруг и вверх в восходящем потоке, словно чистая вода била из-под нас. Затем внезапно раздался прерывистый стук, будто что-то билось в днище нашей камеры, и мы оказались в воде, прозрачной, как дождевая капля, и нам открылось зрелище крайне странное.

Маленький аккуратный деревянный стул, который наше судно, очевидно, уволокло с собой, колотившийся в днище аппарата, устремился вверх мимо иллюминаторов, а я следил, как он всплывает. Слой песка висел над нами, будто густые облака, и под ним плыли в беспорядке деревянные предметы, перевернутые стулья и столы из чьей-то гостиной, утонувшие в Пруде Плейснера и отныне навсегда попавшие под этот тяжкий свод.

— Мы прошли сквозь ложное дно, — поделился со мной своим наблюдением Сент-Ив, — чуть глубже чем на десяти фатомах.

— Ложное дно чего? — спросил я, со свистом выпуская свежий воздух из трубки.

— Залива, Джеки! И попали в подземные воды. Я давно подозревал, что Моркам соединяется с каким-то из внутренних озер и, может, севернее с великими лохами[45]. Вот оно! Видишь?

И я, конечно, увидел. Освещенный участок настоящего донного ложа с огромными перистыми червями, высовывающимися из дыр в песке, и цветастыми анемонами размером с гигантский георгин теперь был ясно различим. Белый палтус величиной с амбарную дверь поднялся со дна и воспарил во тьму, словно мы его разбудили, а затем мимо скользнула стайка громадных кальмаров, оглядевших нас большущими глазами, напомнившими мне морду плывущей овцы.

С мягким ударом мы сели в песок; Сент-Ив занялся рычагами, и очень скоро аппарат поднялся и зашагал дальше на своих изогнутых ногах. Отточив свои навыки на дне Темзы, Сент-Ив управлял им куда увереннее.

— У нас около двух сотен футов линя, — сказал он мне, — то есть мы на коротком поводке. Но когда-нибудь мы вернемся, подготовившись к настоящему исследованию… О, это что-то!

Это и в самом деле было что-то — что-то, оказавшееся огромной каретой того сорта, который можно было увидать на Грейт-Норт-роуд столетие назад, когда экипажи делали элегантнее, чем сейчас. Она стояла на песке прямо как на постаменте в очень пыльном музее. Колеса увязли по ступицы, снаружи всё заросло морскими уточками и какими-то опалесцирующими рачками-инкрустациями, украшенными морскими дьяволами. Скелеты четырех лошадей были запряжены в карету, а внутри нее виднелись человеческие скелеты, всё еще путешествующие навстречу былой надежде. Морское дно было усыпано предметами домашней утвари: багажом, посудой, треснувшими сундуками, из которых высыпались безделушки, фарфоровые вазы, железный чайник, каминный экран, бутылки и тяжелый хрустальный кубок, теперь наполовину полный песка. Маленький книжный шкаф чудесным образом встал прямо, стеклянные дверцы его уцелели, и книги всё еще стояли на полках, удерживаемые на месте только твердыми кожаными переплетами, а содержимое, без сомнения, уже расползлось в бумажную массу, являя миру урок смирения. Вокруг предметов сновали рыбы, наслаждаясь своим наследством.

Пока наша камера, содрогаясь, ползла сквозь этот подводный музей, мне было легко вообразить, что произошло. Пассажиры — без сомнения, члены семьи Плейсер, пересекавшие пески, — решили не тратить лишние несколько часов на путь в объезд залива. Погода была отличная, пески выглядели сухими и надежными. Но потом внезапно оказались не такими плотными — колеса экипажа увязли, лошади споткнулись и начали погружаться, отчаянно брыкаясь, чтобы высвободиться, но тем заталкивая себя всё глубже в трясину; пассажиры и кучер принялись выбрасывать наружу груз — всё, что могло хоть как-то облегчить вес экипажа, но все их попытки были совершенно бесполезны. Ну, разве что жертвы этой катастрофы могли быть уверены, что земные пожитки будут дожидаться их на дне моря.

Суть, по словам Сент-Ива, заключалась в том, что мы оказались в просторной океанской пещере с перфорированной крышей, отверстия в которой заткнуты, образно выражаясь, провалами зыбучих песков, созданными восходящими течениями, наполненными взвесью частиц из твердых песчаных слоев и устричных отмелей залива, покоящихся на плотных участках морского дна. Окружавшая нас тьма скрывала нечто громадное, и казалось вполне возможным, что этот неизвестный подземный мир, океан под океаном, уходит далеко за береговую линию залива Моркам.

А затем мы увидели цель нашей экспедиции — фургон Кракена, постепенно возникавший в сиянии наших огней. Я почти и забыл о нем, захваченный размышлениями о странной природе необъятного подводного кладбища, на территории которого мы оказались. Фургон стоял на плотном участке морского дна, омываемый течениями. Скелетов, слава богу, не было, но это означало лишь, что кости бедняги Билла присоединились к миллиардам других, рассыпанным по дну Мирового океана. В кузове фургона под слоем ила стоял деревянный, обитый железом ящик с замком, в котором, как я надеялся, находился таинственный прибор — потенциально опасное устройство, оплаченное человеческими жизнями.

Сент-Ив посмотрел на свой хронометр, а затем принялся орудовать рычагами, управлявшими захватом. По обе стороны сундука виднелись обшитые кожей цепи, игравшие роль ручек, и я наблюдал, как наша механическая рука вытянулась, клешня опустила крюк… Слишком далеко. Мы подобрались ближе и стукнулись о бок фургона с глухим «бум». Рука вытянулась снова.

И тут я что-то заметил: свет вдалеке, яркий движущийся светильник. Он выглядел почти ободряюще во всей этой тьме, как луна, встающая в темной ночи, и моему рассудку понадобилось мгновение, чтобы осознать факт, что его здесь не должно быть.

— Субмарина! — воскликнул я, поскольку что еще это могло быть? Прежде чем я закрыл рот, подводный корабль повернул, показывая целый ряд освещенных иллюминаторов. Обводы судна различить мне не удалось — так, темный силуэт неясных очертаний. Сент-Ив оказался прав. Мы находились во вполне судоходном подземном море, сообщавшемся с открытыми водоемами или реками вроде той, что протекала подле подземной верфи. Доктор Фростикос нашел нас.

— Можем предположить, что он собирается делать? — спросил Сент-Ив, сосредотачиваясь на своей задаче.

— Нет. Трудно сказать, они так далеко… Погодите, мне кажется, он идет прямо на нас, движение замедленное. Наверное, только что нас увидел.

— Мы его подцепили! — воскликнул Сент-Ив, вглядываясь сквозь иллюминатор в приближавшуюся субмарину. Он слегка подергал крюк, чтобы убедиться, что тот засел в ящике прочно, и затем потянул сильнее. Мы качнулись вперед, накренившись на одно захватывающее дух, заставляющее зажмуриться мгновение, но затем снова встали на опоры. Ящик, аккуратно соскользнув с пола фургона в илистом облаке, переместился на морское дно, заставив дюжину перистых червей нырнуть в свои норы. Сент-Ив отпустил захват, притянул механическую руку к корпусу нашего судна и сдвинул камеру на несколько шагов в сторону.