Глаз идола (сборник) - Блэйлок Джеймс - Страница 30

— Чуточку воздуха, Джек, — сказал Сент-Ив, и я послушно несколько секунд давил на рычаг.

— И куда мы направляемся? — удалось мне спросить, после того как я исполнил свои обязанности. Вряд ли мы пытались подняться к поверхности, однако альтернатива — неопределенное блуждание по верфи — вызывала у меня тошноту.

— Наружу, — ответил Сент-Ив. — Мы взяли на четыре румба восточнее. Думаю, у нас нет иного выбора, кроме как отплыть на этом чудесном корабле. То есть я имею в виду, мы его одолжили. Если мы сумеем отыскать владельца и спросить его разрешения, то несомненно сделаем это, но в данных обстоятельствах это совершенно невозможно, ха-ха. И, конечно, наши действия несколько оправдывает срочная и неотложная необходимость… — Нахмурившись, он покачал головой, словно сожалея, что не в состоянии решить болезненную моральную проблему. Но что уж тут решать: всем было ясно, что возможность совершить пробное путешествие на удивительном судне приводит профессора в восторг!

Впрочем, через минуту радостное выражение на его лице сменилось встревоженным: свет за бортами нашего судна стал намного ярче, и одновременно какая-то огромная тень начала медленно подниматься. Это был стоявший на стапелях подводный корабль, который внезапно пришел в движение и теперь направлялся прочь из затопленной пещеры. Пока он скользил мимо, мы в немом изумлении увидели за одним из иллюминаторов застывший профиль доктора Хиларио Фростикоса, который, вне всякого сомнения, находился на борту всё то время, что мы потратили на путешествие к тайной судоверфи. Сидя в каюте, полной книг и навигационных карт, он просматривал некий том, как бы не ведая о нашем присутствии. Но мгновение спустя, перед тем как исчезнуть в глубине вместе со своей субмариной, дьявольский доктор посмотрел в подвешенное перед ним на хитроумных блоках зеркало, и наши взгляды скрестились, однако его прозрачно-белое, словно вырезанное из древнего льда лицо осталось абсолютно невозмутимым.

Огни подводной лодки, направлявшейся прямо со стапелей в таинственное подземное море, стремительно промелькнули за нашими иллюминаторами, а мы внезапно оторвались от пола верфи, поднимаясь в вихре пузырей, и течение потащило нас на восток, как и обещал Сент-Ив. Теперь свет исходил только от нашего собственного судна, и я всей душой благодарил Бога за это, ибо подводная тьма вызывала во мне необъяснимый ужас. Всё больше угрей и стаек маленьких белых рыбок скользили мимо иллюминаторов, а потом проплыл труп, раздутый и бледный; и его незрячие молочно-белые глаза бесконечно долгое мгновение смотрели на нас. Было жутко, и всё же я куда больше внимания уделял запечатленному в памяти видению жуткой субмарины с живым подобием трупа, управлявшим ею. Куда она направлялась, пытался угадать я, и почему Фростикос дал нам свободу, если на самом деле дал?

Снаружи стало посветлее, и Сент-Ив выключил все лампы, чтобы не тратить понапрасну энергию. Он объяснил, что, если бы мы были связаны с подводной лодкой, электричеством наш аппарат питали бы ее двигатели, но мы зависим от батарей — вот что он имел в виду под «сухими элементами», параметры которых и время разрядки нам неизвестны. Мы оказались в глубинах Темзы, в водах, мутных от ила и речной грязи. Как далеко мы ушли во тьму, определить было невозможно. Собственно, мы могли лишь строить догадки о том, где находится наш аппарат и как долго продлится наше начатое столь внезапно путешествие. Без сомнения, ответы на эти вопросы могла дать только сама Темза…

Не стоит, рассуждал Сент-Ив, всплывать в пределах Пула или в ином месте с оживленным судоходством, рискуя зацепиться за стальной трос или пробить дыру в днище какого-нибудь корабля. Конечно, сейчас мы полностью во власти течения, и надежда управлять своим движением у нас появится, только если мы попадем в спокойные воды и встанем на дно. Загвоздка была в том, как совершить этот подвиг, хотя профессор, вне всякого сомнения, принял вызов. Мы звонко стукнулись о что-то невидимое, совершили пару оборотов, и нас поволокло дальше. Я впустил новую порцию воздуха. За иллюминатором показалось что-то похожее на останки затонувшей угольной баржи, и, пока нас несло мимо, мне пришло в голову, что на дне реки, наполовину увязнув в иле, лежит великое множество подобного мусора. Зрелище могло быть упоительным, однако при иных обстоятельствах.

Сент-Ив закачал еще немного воды в балластные цистерны, и аппарат моментально пошел ко дну, подняв облако грязи, лишившее нас обзора, а затем стал заваливаться вперед под натиском реки. Только выдавив часть жидкости из цистерн, мы смогли принять относительно ровное положение; и вновь нас потянуло на восток — мы проталкивались среди невидимых препятствий, вертясь так и сяк, словно в стиральной бочке, отчего нас скоро затошнило. Я подал в каюту еще немного драгоценного воздуха, которым мы, похоже, дышали с чудовищной скоростью. Сразу после этого мы попали в тень, которая висела над нами довольно протяженное время.

— Корабль, — определил Сент-Ив, глянув вверх в иллюминатор. — Прямо из Пула, похоже, изрядно припозднился, — он вынул из кармана хронометр и взглянул на циферблат. — Отлив уже начался, или вот-вот начнется, если я не ошибаюсь.

— Да, сэр, — подтвердил Хасбро. — Сегодня он сразу после полудня, исходя из движения луны.

— Прекрасно! — воскликнул Сент-Ив, подмигнув мне.

Я кивнул, радостно соглашаясь, хотя, говоря по правде, о приливах знал очень мало. Что меня заботило в данный момент, так это то, что судно прекратило свое постоянное раскачивающееся, пьяное движение.

— Скоро у нас будет период спокойной воды, — сказал мне Сент-Ив в качестве объяснения. — Крайне надеюсь, времени хватит, чтобы найти путь из реки, в идеале вниз по течению, в тихом месте, чтобы не создавать большой сенсации, но не слишком далеко отсюда. Воздух, Джек.

— Но когда начнется прилив, — встревожился я, снова нажимая на рычаг, — не снесет ли нас обратно? — Мне вспомнился тот труп, что навестил нас раньше. Очень похоже, он так и будет болтаться вдоль берега, вниз и вверх по реке, по прихоти приливов и отливов, пока не распадется на части или не угодит в сети браконьера.

— Непременно, — кивнул Сент-Ив. — Хотя для нас это не имеет никакого значения. Не задумывайся об этом.

— А? — спросил я, заинтересовавшись. Что, черт возьми, имел в виду профессор?

— Мы задохнемся раньше, чем прилив снова начнется, — заверил меня Сент-Ив. — Почти наверняка. Мне неизвестно, каким количеством воздуха нас облагодетельствовали, но даже если баллоны исходно были полны, через пару часов мы всё равно будем мертвы, как выброшенная на берег рыбешка. Можешь быть в этом совершенно уверен.

Это заявление отняло у меня дар речи, хотя, уверяю вас, Сент-Ив такого эффекта вовсе не добивался. Он просто констатировал научный факт. Следующие полчаса мы плыли, бились и крутились, минуя тени затонувших или проплывающих судов. Я поймал себя на том, что, прислушиваясь к шипению воздуха в трубках, чрезмерно много внимания уделяю своему дыханию, отчего оно стало неестественно прерывистым. Каюта, казавшаяся прежде просторной, сжалась до размеров бочонка для засолки. Я ужасно нервничал и, пытаясь успокоиться, старался занять себя созерцанием проплывавшего за иллюминатором мусора: вот колесо от фургона, вот увязший в иле портновский манекен, соблазнительно обмотанный грубой веревкой, должно быть полный золотых монет и яванского жемчуга величиной с гусиное яйцо…

— Рычаг, Джек.

Мне показалось, что поступление живительного воздуха замедлилось, будто давление упало. Но от этой ужасной мысли меня отвлекло ощущение, что наше движение практически прекратилось — похоже, мы надежно зацепились за дно. Речная грязь клубилась вокруг аппарата, так что минутами нам вообще ничего не было видно. Сент-Ив сверился с компасом на небольшой приборной панели и, когда ил осел, указал на длинный изогнутый деревянный брус, очевидно киль корабля, наполовину зарывшийся в песчаное дно.

— Вот наш азимут, — сказал он. — Вдоль этого бруса. К северу.