Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 211

Алла и ее группа поделили дома между собой и начали обходить их с двух противоположных концов поселка.

Посетив три резиденции, Алла сумела поговорить лишь с одним хозяином – вернее хозяйкой.

Ею оказалась мать известной актрисы сериалов Ольги Шуйской, приятная дама лет семидесяти с небольшим.

В остальных домах находилась только прислуга и охрана, которые в отсутствие хозяев разговаривать отказались.

– Надо же, какое несчастье! – качая головой, приговаривала Тамара Васильевна, наливая Алле кофе из красивого блестящего кофейника. – А вы уверены, душенька, что бедняжка именно из нашего поселка?

Старомодное и такое милое обращение «душенька» расположило Аллу к хозяйке еще больше, хотя она сразу произвела на нее приятное впечатление.

Интересно, откуда у матери звезды великосветские манеры?

Конечно, Алла лично не знакома с Шуйской, но на экране она играет роковых красоток с весьма ограниченным лексиконом.

– Не уверена, Тамара Васильевна, – ответила Алла. – Но, согласитесь, вряд ли сюда забрел человек со стороны, ведь добраться к вам можно только на частном автотранспорте, я правильно понимаю?

– Правильно. Правда, есть маршрутка, она ходит каждый час, но от нее еще идти минут двадцать пять… Боже правый, это же надо – у нас, в таком тихом, защищенном месте! Вот так живешь-живешь, считаешь, что твой дом – твоя крепость, и вдруг… Так чем я могу вам помочь?

– Мы с сотрудниками ходим по домам в надежде, что кто-то опознает девушку.

– А фотография есть?

– Да, но, видите ли, тело долго пробыло в воде, поэтому…

– Да-да, понимаю! Так как же вы надеетесь выяснить личность убитой, если нет ни документов, ни даже прижизненного снимка?

– Есть посмертный портрет, сделанный нашим художником. Вот, взгляните!

Шуйская долго вглядывалась в рисунок, сделанный углем, потом покачала головой и сказала:

– Боюсь, ничем не помогу: никогда ее не видела. Такая молоденькая девочка!

– Скажите, не слышали ли вы, что у кого-то из соседей случилось несчастье, пропала дочь, племянница или гостья?

Пожилая женщина поразмыслила пару минут, потом вновь покачала ухоженной седой головой.

– Алла Гурьевна, мы здесь живем изолированно – это только кажется, что жители поселка должны общаться между собой! Ну сами подумайте, что общего может быть у нашей семьи со, скажем, соседом справа, форвардом «Зенита»? Да он едва-едва пару слов способен связать! Или вот, допустим, через два дома живет какой-то генерал. Я даже имени его не знаю, но он еще строится, и я вижу, как каждые выходные к нему пригоняют солдатиков для «черновых» работ – о чем нам разговаривать? Люди приезжают и уезжают на машинах, поэтому я могу сказать, что вот этот «Мерседес» я уже видела на нашей улице, а вот ту «Тойоту» – нет. Что же касается людей…

– Я поняла, Тамара Васильевна, – прервала Алла хозяйку дома. – Вы хотите сказать, что ни с кем из поселка близко не сошлись.

– Нет, я вовсе не это хочу сказать! – возразила та. – Я лишь указываю на тот факт, что у меня достаточно узкий круг общения, а дочь и вовсе старается не контактировать с местным населением, ей и так хватает публичности! Когда Оленька приезжает домой, она хочет двух вещей – покоя и тишины. А вот мне порой приходится встречаться с соседями. Например, с дирижером Аветисяном. У Роберта Арамовича во втором браке двое близнецов, но они еще маленькие, даже в школу не ходят. У него есть дочь от первой жены, но они не общаются уже лет пятнадцать, поэтому я вряд ли могу предположить, что она приехала бы к отцу ни с того ни с сего!

– Жертве не больше двадцати, – вставила Алла.

– Тогда это точно не она: дочери Аветисяна должно быть под тридцать!

– Можете еще кого-нибудь назвать, с кем у вас близкие отношения?

– Ну… есть еще Анна Даниловна, мама заместителя прокурора города. У ее сына Валентина взрослый сын, дочерей или племянниц, насколько мне известно, нет. Вот, собственно, и все! Только знаете, что мне сейчас пришло в голову – почему вы зациклились на жителях поселка? Мне кажется, следует поговорить с прислугой, ведь среди нее полно молодых людей, и девушки тоже есть!

– Мы не исключаем и такой вариант, – согласилась Алла. – А у вас, Тамара Васильевна, есть служащие?

– Из постоянных – только домработница, Люся ее зовут. Ей пятьдесят два года, и она работает у нас уже лет семь.

– У нее есть дети?

– Люся одинока, но мы относимся к ней как к члену семьи. Еще садовник, он у нас общий на шесть домов, Иваныч, но ему за шестьдесят, а дети живут в Кингисеппе и никогда сюда не ездят.

– А прислугу других соседей…

– Нет, что вы, конечно же, я никого не знаю! Но это не значит, что нет смысла поспрашивать – жаль только, что я не сумела вам помочь.

Пожилая дама выглядела искренне огорченной, и Алла поспешила ее утешить:

– Знаете, – сказала она, – нам редко приходится рассчитывать на немедленный результат! В любом случае, спасибо, что согласились поговорить: вы очень четко обрисовали отношения между соседями, поэтому теперь я буду знать, о чем спрашивать стоит, а о чем – нет смысла.

Несмотря на отрицательный результат беседы, милая хозяйка настояла на том, чтобы Алла допила кофе.

Провожая ее, она сказала:

– Я все-таки надеюсь, что эта девочка не из наших. Поймите меня правильно: в любом случае то, что с ней произошло, ужасно, но знать, что у кого-то из соседей случилось такое несчастье, невыносимо! Не представляю, как бы я такое пережила… Да нет, не пережила бы, даже и говорить нечего!

Антон Шеин взял с собой Белкина, решив, что пареньку полезно лишний раз «потоптать землю», ведь большую часть времени тот вынужден проводить в кабинете, наедине с компьютером.

Действительно, Шурик лучше всех в группе владеет современными технологиями. Есть спецы технического отдела, но у них всегда полно работы и есть дела, которые находятся у начальства в приоритете, а значит, ждать результатов приходится слишком долго – легче задействовать «своего» человека, который справится с заданием не хуже. Но сам Белкин сильно страдал из-за того, что ему редко приходится «выходить в свет», поэтому он старался пользоваться любой возможностью это сделать.

Шеин привык к богатым домам, и они давно не производили на него того впечатления, как в молодые годы.

Зато Белкин, которому за всю жизнь удалось побывать дай бог в парочке дорогих резиденций, по-прежнему с восторгом воспринимал каждый такой визит и во все глаза пялился на окружающую обстановку.

Вот и в доме балерины Ульяны Орловой парню было на что поглядеть: картины в тяжелых рамах, изображающие главным образом Орлову в различных ролях, инкрустированная драгметаллами мебель из ценных пород дерева, богато украшенные зеркала от пола до потолка.

Но самым, на взгляд молодого опера, замечательным предметом интерьера являлась лестница на второй этаж. Из красного дерева, массивная, с обвивающими перила искусно вырезанными виноградными лозами, она прямо-таки вопила о том, что в этом доме проживают люди, для которых деньги не имеют значения.

В дом оперов впустила горничная в серой униформе – неприметный цвет, казалось, должен был подчеркивать богатство обстановки.

В ожидании прихода хозяйки они присели на длинный бежевый диван напротив французского окна, выходящего в сад с аккуратно подстриженными кустами и деревьями, в данное время года еще голыми.

– Неужели балеринам так много платят? – едва слышно спросил Белкин у старшего товарища, при этом голова его, казалось, вращалась по меньшей мере на двести семьдесят градусов, как у совы.

– Эх ты, балда, ты что, не знаешь, кто у этой балерины муж?

– И кто у нас муж?

– Георгий Саблин!

– Тот самый «телевизионный» адвокат?

– Он.

– Ну, тогда понятно…

В этот момент в просторную гостиную вошла женщина, невысокая и очень тоненькая. Ее невероятную стройность еще больше подчеркивал широкий кожаный пояс, надетый поверх шерстяной туники. Платиновая блондинка с модной короткой стрижкой и едва заметным макияжем пастельных тонов.