Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина - Страница 128

— Даже не знаю, — осторожно ответила Алла. Она и сама для себя не решила, как относится к Санжитме. Младшая сестра Джамалии вызывала у нее симпатию, но вот обладала ли она магическими способностями? Кое-какие ее слова поставили Аллу в тупик, но это при желании можно объяснить. Во всяком случае, она пыталась себя в этом убедить.

— А вы бы поверили? — спросила она Мономаха.

— Знаете, я в жизни сталкивался с необъяснимыми вещами, — задумчиво ответил он, — но ни разу не встречал ни ведьм, ни колдунов. Допускаю, что они существуют, но пока не увижу своими глазами — не поверю. Честно признаюсь, я даже хотел бы!

— Почему?

— Наверное, во мне живет вера в чудо: некоторые мои коллеги делают такое, что не верить невозможно! Они ставят на ноги безнадежных людей, буквально поднимают из могилы… Хочется надеяться, что есть люди, творящие чудеса благодаря не профессиональным навыкам, а врожденным способностям.

— Как Гарри Поттер?

— Мне больше по душе Гендальф. Знаете, «Властелин колец» и все такое… Но ваша Джамалия, судя по всему, просто была талантливой мошенницей.

Пока Алла убирала со стола тарелки, подготавливая чаепитие, Мономах рассматривал комнату. На стенах висели несколько симпатичных пейзажей, явно авторских, хотя и определенно недорогих. Ни одной фотографии хозяйки он не заметил. На широком подоконнике лежали подушки, говорящие о том, что следователь Суркова любит проводить время у окна. Он бы и сам не отказался, будь у него такой вид — Невский проспект, оживленная, многолюдная улица, вечерами пылающая разноцветными огнями. Несмотря на то что до Нового года еще далеко, городские власти уже украсили фасады домов, деревья и фонари, и в сгустившихся сумерках все это сверкало и переливалось словно северное сияние. Подойдя к противоположной стене, Мономах принялся разглядывать белую доску, на которой, как он уже знал, Суркова чертила свои диаграммы, пытаясь разобраться в хитросплетениях преступлений. Сейчас на доске висели четыре фотографии молодых женщин, и пространство под каждой из них было испещрено записями, сделанными разноцветными фломастерами.

— Неужели еще одну убили? — спросил Мономах, когда Алла вошла в комнату, неся в руках блюдо с принесенными гостем фруктами.

— Нет-нет, эта, слава богу, жива, — поспешила успокоить его Алла. — Та самая девушка, которая работала в салоне и которая, по ее словам, стала первой, кому шаманка предложила выносить ребенка Даши. Нам удалось уговорить ее сделать тест ДНК плода, и врач сказал, что опасности нет. Так что ждем результатов!

— Поня-а-тно, — протянул Мономах. — Выходит, один внук Джамалии все-таки выжил… Странно!

— Что именно?

— А вы сами не видите?

Поставив блюдо на стол, Алла подошла и встала рядом с Мономахом, глядя на доску.

— Что я должна видеть?

— Смотрите, эти трое — как будто одно лицо, только прически разные… ну, вот эта — Маргарита, кажется, — красивее остальных. Зато эта, — он ткнул пальцем в снимок Валерии Коробченко, — совершенно другая! Не вы ли говорили, что Джамалия искала такой типаж, чтобы он не «смазал» гены сына? Светлый пигмент обычно рецессивный, однако эта девица — антипод трех других: она блондинка, глаза, насколько я могу судить, голубые или серые… Или, может, тогда, в первый раз, Джамалия об этом не задумывалась?

— Первый блин комом? — пробормотала Алла. Ей и самой не давал покоя выбор Валерии в качестве матери будущего внука. Может, в тот момент Джамалия не приняла во внимание генетический фактор… Однако в последующих ее попытках внешность девушек играла решающую роль, и доктор Жидков об этом упоминал, когда объяснял, почему шаманка выбрала Маргариту. Кроме того, зачем Джамалия вообще обратилась к Жидкову за помощью, если однажды уже попыталась осуществить свою идею самостоятельно? С другой стороны, она считала, что Валерия ее подвела и потому решила воспользоваться связями доктора, чтобы снова не проколоться…

— Владимир Всеволодович, мне надо срочно позвонить! — сказала она Мономаху. — Извините меня минут на пять?

Он удивленно кивнул, и Алла, схватив с подоконника телефон, удалилась в спальню, плотно прикрыв за собой дверь.

— О, Алла Гурьевна! — весело пробубнил в трубку Белкин. — А я уже собирался вам звонить, но решил подождать до понедельника!

— Что-то случилось?

— Похоже, Коробченко говорила правду: ДНК будущего младенца совпало с ДНК плодов других жертв: у них определенно один отец!

— Надо же…

— Вы удивлены?

— Это не имеет значения. Александр, я прошу вас добыть ордер на эксгумацию тела Даши!

— Зачем? — изумился молодой опер. — Мы же доказали, что он — отец!

Алла понимала, что действует, руководствуясь исключительно интуицией, поэтому не могла дать Белкину внятные объяснения.

— Александр, вы мне доверяете? — спросила она суровым голосом.

— Я… ну да, но…

— Тогда делайте, как я говорю. Попытайтесь получить ордер первым делом, как придете на работу в понедельник. Эксгумация — дело небыстрое, а время терять нельзя!

Закончив разговор, Алла набрала номер Шеина. Когда тот ответил, она услышала на заднем фоне приглушенные звуки медленной музыки: кажется, опер проводит время в романтической обстановке.

— Антон, прошу прощения за неурочный звонок, но мне нужно, чтобы в понедельник вы кое-что выяснили.

— Что, Алла Гурьевна?

— Мы знаем, как к Джамалии попали Четыркина и Дробыш, но совершенно не понятно, как она связалась с Маргаритой.

— Вы серьезно?

— Ее подруга об этом не упоминала?

— Насколько я помню, нет…

— Вот это и необходимо выяснить. Поговорите с подругой еще разок. Если она не в курсе, то снова поболтайте с членами семьи. Лучше с кем-нибудь из женщин.

— Сделаю, Алла Гурьевна.

Когда Алла вошла в гостиную, Мономах поинтересовался, все ли в порядке.

— Все отлично! — улыбнулась она. — Ну, давайте пить кофе… Или вы предпочитаете чай? У меня есть и то и другое!

— Ужасный человек, ужасный! — качая коротко стриженной головой, приговаривала нотариус Гренкина, глядя на Дамира поверх очков, сдвинутых на кончик длинного, острого носа. — Я по натуре спокойная, знаете ли, ведь этого требует моя профессия, но Агвану Гурулю удалось вывести из равновесия даже меня!

— Как именно он пытался на вас воздействовать?

— Да по-разному — сначала уговаривал, потом запугивал, угрожал…

— Чем угрожал?

— Ну, он все твердил, что имеет право знать содержание последней воли сестры. С одной стороны, он прав, ведь читка завещания обычно происходит после похорон, однако в этом случае имеются кое-какие нюансы. Джамалия оставила адвокату Фурсенко дополнения к завещанию, которые абсолютно четко запрещают извещать кого бы то ни было о его сути до определенного момента.

— Какого момента?

— До истечения шести месяцев, положенных для заявления возможных наследников о своих правах. Я объяснила Гурулю положение вещей, но он грозился подать жалобу, что я злоупотребляю своим служебным положением!

— Он мог это сделать?

— Сомневаюсь. Мне кажется, Гуруль из тех, кто использует другие методы. Потому-то я и испугалась, ведь через пару дней после того, как он ко мне ворвался, мне показалось, что за мной следят.

— Вам показалось или и в самом деле кто-то за вами следил?

— За мной следовал человек в куртке с капюшоном.

— Вы думаете, это был Гуруль?

— Нет, точно не он — тот был стройный, а Гуруль… ну, сами знаете.

— Вам стало страшно?

— А вам бы не стало? — сердито фыркнула нотариус.

— Должен ли я понимать, что вы не дали Агвану Гурулю прочесть завещание Джамалии?

— Да вы что, это было бы серьезным нарушением!

— Как вы сумели от него избавиться? Вы же сами сказали, что он вел себя весьма, гм… настойчиво!

— Я отправила его к Фурсенко. Сказала, что он является душеприказчиком покойной и только он может принимать решение о том, кому и когда показывать завещание.