Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 1678

Я проверила карманы. Чего и следовало ожидать: пусто. Намочила метку и слегка потерла. Буквы стерлись до нечитаемости. Штанины были подвернуты, но я оценила размер как близкий к моему – женский шестой или восьмой. Галиано записывал все в свой блокнот.

На блузке меток не оказалось. Пока что я оставила ее застегнутой.

– Ножевые ранения? – спросил Бэт, пока я осматривала несколько повреждений на ткани.

– Неправильная форма, рваные края, – ответила я. – Просто разрывы.

Бюстгальтер был тридцать четвертого размера, трусики – пятого. Фирменных меток не было и на них.

– Странно, что джинсы разваливаются, хотя все остальное почти в идеальном состоянии, – заметил Галиано.

– Натуральные волокна. Сегодня они есть, а завтра – нет.

Он молчал, ожидая продолжения.

– Джинсы, вероятно, были сшиты хлопковой нитью. Но девушка явно отличалась любовью к синтетике.

– Принцесса Полиэстер.

– Может, это и не самая лучшая одежда, но полиэстер и акрил намного хуже разлагаются.

– Химия куда долговечнее.

Я отвернула правую штанину, с которой стекала на полиэтилен грязная жижа. Кроме мертвых тараканов, ничего не обнаружила.

Отвернула левую.

– Есть «люма-лайт»? – спросила я.

Речь шла о специальном источнике света, в лучах которого ярко блестят отпечатки пальцев, волосы, волокна, сперма и следы от наркотиков.

Галиано достал из ящика, что принес Эрнандес, черную коробочку и две пары темных очков. Пока он искал розетку и выключал освещение, я надела очки, затем повернула выключатель и направила «люма-лайт» на одежду. Луч ничего не высвечивал, пока я не добралась до отогнутого края левой штанины. Волокна сверкнули, словно фейерверк на Четвертое июля.

– Что это, черт побери? – Дыхание Галиано на моем плече.

Я направила луч на отворот и отступила назад.

– ¡Puchica! Ух ты!

Прищурившись, он с минуту разглядывал джинсы, затем выпрямился.

– Волосы?

– Возможно.

– Человеческие или звериные?

– Это уже задача для вас, сыщиков. Но я бы поинтересовалась домашними животными.

– Черт побери.

Достав из рюкзака горсть пластиковых флаконов, я пометила один из них, отделила волокна и поместила их внутрь. Затем обследовала каждый дюйм одежды. Фейерверки больше не вспыхивали.

– Свет?

Галиано снял очки и щелкнул выключателем.

Пометив на оставшихся флаконах дату, время и место, я соскребла в каждый из них грязь, подписывая на этикетках данные о содержимом. Правый носок, внешняя сторона. Правый носок, внутренняя сторона. Левый носок. Отворот правой штанины. Отворот левой штанины. Правая туфля, внутренняя сторона. Правая туфля, подошва. Десять минут спустя я была готова заняться блузкой.

– Свет, пожалуйста.

Детектив выключил свет.

Пуговицы были обычные, пластиковые. Я коснулась каждой из них лучом «люма-лайта». Никаких отпечатков.

– Все, спасибо.

Комната осветилась. Расстегнув каждую пуговицу, я отогнула ткань, обнажая внутреннюю сторону блузки.

Предмет был настолько мал, что почти ускользнул от моего внимания, запутавшись в шве под правой подмышкой.

Я схватила увеличительное стекло.

О нет!

Глубоко вздохнув и сдерживая дрожь в руках, вывернула рукав наизнанку.

Пятью дюймами ниже лежал еще один.

А еще один обнаружился на дюйм ниже первого.

– Вот черт!

– Что такое? – Галиано уставился на меня.

Я направилась к столу с фотографиями, вытряхнула на него конверты и нашла нужные снимки. Вытащив фотографию таза, взглянула в лупу на таинственные пятнышки.

Господи!

Едва дыша, я вглядывалась в каждый дюйм тазовых костей, затем перешла к следующим фотографиям. Всего заметила пятнышек семь.

Меня охватила ярость и тоска, а вместе с ними – все те чувства, что и в могиле в Чупан-Я.

– Не знаю, кто она, – сказала я. – Но, возможно, знаю, почему она умерла.

7

– Слушаю, – сказал Галиано.

– Она была беременна.

– Беременна?

Я взяла со стола первое фото таза.

– Это пятнышко – фрагмент черепа плода. А в блузке – его кости.

– Покажите.

Вернувшись к столу, я продемонстрировала три фрагмента величиной с ноготь.

– ¡Hijo de la puta! Сукин сын!

Я не ответила, застигнутая врасплох его горячностью.

– На каком месяце?

– Точно не уверена. Хотелось бы измерить кости и провести сравнительный анализ.

– Чертов сукин сын!

– Угу.

Через закрытую дверь послышались мужские голоса, затем смех грубо нарушил царившую в комнате мрачную атмосферу.

– Так кто же она, черт возьми? – чуть тише обычного спросил Галиано.

– Девушка-подросток со страшной тайной.

– А папаша, видать, не пожелал становиться семьянином.

– Возможно, у папаши уже была семья.

– Или беременность – лишь стечение обстоятельств.

– Может быть. Если это серийный убийца, он мог выбирать жертвы без разбору.

Голоса в коридоре стихли.

– Пора нанести еще один визит хозяину гостиницы и его жене, – сказал Галиано.

– Не помешало бы заодно проверить окрестные женские клиники и центры планирования семьи. Возможно, она хотела сделать аборт.

– Это Гватемала.

– И то верно. Давайте-ка сделаем фотографии, прежде чем я все это уберу. – Я махнула рукой в сторону блузки.

Через несколько минут появился Хикай. Я протянула ему линейку и показала на кости. Пока эксперт снимал, Галиано переставлял осветительные приборы.

– Как насчет размера?

– Размера?

– Какого она была роста?

– Судя по одежде, среднего или маленького. Если смотреть по местам прикрепления мышц к костям, я бы сказала: фигура довольно изящная.

Я перебрала фотографии, пока не дошла до костей ног.

– Могу оценить рост по бедренной кости, используя для масштаба линейку, но лишь примерно. Вам известен рост четырех пропавших девушек?

– Должен быть в досье. Если нет – выясню.

– Готово, – сказал Хикай.

Достав из рюкзака еще два флакона, я пометила один словами «Останки плода». Затем извлекла кости из-под мышки и рукава, закрыла флаконы и подписала метки.

– Стандартные снимки одежды? – спросил фотограф.

Пока я смотрела, как он движется вокруг стола, в голову вдруг пришла мысль.

– Где берцовая кость и кости ступни, которые были в джинсах? – спросила я у Галиано.

– Диас их тоже забрал.

– И оставил джинсы.

– Он не заметил бы улик, даже если бы они лежали у него под ногами.

– Что вы думаете насчет Лукаса?

– Похоже, добрый доктор не в восторге от поставленной перед ним задачи.

– Мне тоже так показалось. Полагаете, Диас пытается на него давить?

– Я встречаюсь с господином окружным прокурором сегодня днем. – Он развернул и надел темные очки. – И намерен говорить прямо.

Час спустя я въехала в ворота штаб-квартиры ФСАГ. На крыльце стоял Олли Нордстерн: облокотившись о столб, жевал резинку.

Я хотела было дать задний ход, но он метнулся ко мне, словно акула на запах крови.

– Доктор Бреннан! Вы первая в моем списке.

Я вытащила рюкзак из багажника взятого напрокат «аксесса».

– Давайте помогу.

– За последнее время кое-что случилось, мистер Нордстерн. – Накинув лямку на плечо, я захлопнула дверцу и направилась мимо него к зданию. – И сегодня у меня времени на интервью не будет.

– Может, вас все-таки удастся уговорить?

«Может, лучше утопишься в плевательнице»?

– Не сегодня.

Элена Норвильо сидела за одним из компьютеров в бывшей гостиной семейства Менья. Волосы ее скрывал завязанный на затылке голубой шарф.

– Buenos días, Elena.

– Buenos días, – ответила она, не сводя взгляда с экрана.

– Dónde está Mateo?[442]

– Во дворе, – ответил за моей спиной Нордстерн.

Обойдя стол Элены, я прошла по коридору мимо офисов и кухни и вышла в огороженный стеной дворик. Репортер шел за мной по пятам, словно щенок.