Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 1659

– Это был Джеремия Митчелл или Джордж Эдер?

– Не важно. Их имена не имеют значения. Я был избран. Я был готов. Я следовал по пути.

«Говори с ним, затягивай разговор, – нашептывал мне здравый смысл. – Кто-нибудь знает, что ты здесь. Кто-нибудь уже действует».

– Кукулькан – созидатель, а ты уничтожаешь живое.

– Смертные – ничто. Мудрость – вечна.

– Чья мудрость?

– Мудрость веков, явленная тем, кто достоин ее принять.

– И вы сберегаете ее с помощью ритуальных убийств?

– Тело – лишь материальная оболочка, не имеющая вечной ценности. В конце жизненного пути мы отбрасываем ее. Мудрость, мощь, квинтэссенция души – вот силы, которые пребудут вечно.

Я молчала, не мешая ему разглагольствовать.

– Надлежит питать и лелеять мудрейших и наилучших из рода человеческого. Те, кто покидает сей мир, должны отдавать свою силу остающимся, приумножать мудрость и могущество избранных.

– Каким образом?

– Через кровь и плоть, сердце и кости.

Боже милостивый, значит, это правда.

– И вы считаете, что можно прибавить себе ума, пожирая человечину?

– Физическая сила увядает вместе с плотью, но разум, дух, интеллект могут быть переданы другим посредством наших тел.

Я стиснула скальпель в руке с такой силой, что заныли костяшки пальцев.

– Геродот повествовал об исседонах, народе Центральной Азии, у которого существовал обычай поедания сородичей, и о том, что исседоны возвысились и правили многими землями. Страбон обнаружил тот же обычай среди ирландских кланов. Многие воинственные племена обретали силу, поедая плоть врагов. Съешь слабого и стань сильным – явление столь же древнее, как сам человек.

Мне вспомнились кости из пещеры неандертальцев, останки жертв в ритуальном помещении под Меса-Верде… скелеты, с которыми я работала в морге.

– Почему вы выбирали именно стариков?

– Чем старше человек, тем больший запас мудрости он хранит.

– А может быть, дело в том, что старики – более легкая добыча?

– Драгоценная моя мисс Бреннан! Что бы вы предпочли – чтобы ваша плоть поспособствовала возвышению избранных или чтобы ее съели черви?

Гнев разрастался во мне, заглушая страх.

– Да ты просто самовлюбленный помешавшийся мерзавец!

– «Фи-фай-фо-фам, дух британца чую там. Мертвый он или живой, попадет на завтрак мой»[410].

Вдалеке застонал и скрипуче захихикал бутафорский скелет.

До ведь это же сумасшедший! Кто он такой? Откуда мне знаком его голос?

Я осторожно двинулась вдоль скалы, сжимая в правой руке скальпель, левой ощупывая камень. И едва успела сделать шесть шагов, как из темноты ударил в лицо мощный луч, ослепив меня, точно застигнутого на заднем дворе опоссума. Я вскинула руку, заслоняясь от нестерпимо яркого света.

– Куда-то собрались, мисс Бреннан?

Отсвет фонарика падал на нижнюю часть его лица, на оскаленные в кровожадной ярости зубы.

Прочь от него!

Я развернулась, бросилась бежать, споткнулась и упала. Попыталась подняться на ноги, но тень, выпрыгнув из темноты, одним прыжком настигла меня. Сильные пальцы вцепились в лодыжку. Вновь земля ушла из-под ног, колени с хрустом проехались по приречной гальке. Скальпель отлетел в темноту.

– Ах ты, подлая корова!

Благозвучный гладкий голос теперь шипел от бешенства, как жир на раскаленной сковородке.

Я брыкнулась, но не сумела вырваться. Пальцы сдавили сквозь джинсы мою ногу, точно железные тиски.

Никогда еще в жизни мне не было так страшно. Я уперлась локтями в землю, пытаясь подтянуться вперед, лягаясь свободной ногой. Внезапно он обрушился на меня всем своим весом, придавил коленом спину, и одной рукой вжал мое лицо в землю. Комочки грязи и мелкий лесной мусор мгновенно забились в рот и ноздри.

Я неистово забилась, лягаясь и загребая ногтями землю в попытке вывернуться из-под тяжести врага. Он выронил фонарик, и тот валялся на земле, высвечивая нас: двухголовая, бьющаяся в корчах тварь. Пока я в силах двигаться, ему не удастся захлестнуть мое горло проволокой и задушить, как Примроуз.

Рука наткнулась на что-то твердое и острое, и пальцы сомкнулись на находке. Я извернулась и вслепую нанесла удар.

Глухой стук камня о кость и лязг металла.

– Сука!

Он со всей силы ударил меня кулаком в правое ухо. Из глаз посыпались искры.

Он выпустил меня, принялся шарить в поисках упавшего пистолета. Я наугад двинула локтем за спину и угодила ему в челюсть. Раздался характерный хруст зубов.

Он завопил, точно раненый зверь.

Собрав все силы, я рванулась – и колено, пригвоздившее меня к земле, соскользнуло со спины. Кое-как поднявшись на четвереньки, я поползла к фонарику. Враг, опомнясь от нападения, устремился к той же цели. Я успела первой.

Размахнувшись как можно сильнее, обрушила фонарик на его висок. Глухо застонав, мужчина покачнулся и упал навзничь. Выключив фонарик, я опрометью бросилась к деревьям, добежала и, скорчившись, затаилась за стволом сосны.

Я не шевелилась. Не дышала. Я пыталась рассуждать здраво.

Не беги в лес. Не поворачивайся к нему спиной. Быть может, когда он начнет двигаться, ты сумеешь проскользнуть мимо него, добежать до гостиницы, позвать на помощь.

Мертвая тишина, которую нарушало лишь тяжелое дыхание врага. Миновали секунды, а может быть, и часы. После удара в голове мутилось, и я была не в состоянии отслеживать время или направление.

Где он?

Откуда-то снизу, с земли донесся голос:

– Я нашел пушку, мисс Бреннан.

Тишину разорвал одиночный выстрел.

– Впрочем, мы оба знаем, что теперь, когда я разделался с твоей шавкой, пушка нам не понадобится.

Звук голоса доходил ко мне смутно, как сквозь толщу воды.

– Ты за это заплатишь. Ох как заплатишь.

Я услышала, как он поднимается на ноги.

– Приготовил тебе недурное украшеньице на шейку.

Я глубоко вдохнула, пытаясь превозмочь дурноту. Враг приближался, держа наготове удавку.

Краем глаза я уловила какую-то вспышку. Обернулась. К нам, подпрыгивая, стремительно двигались три луча света. Или это только чудится?

– Ни с места! – повелительно крикнул скрипучий женский голос.

– Бросай оружие! – Этот голос принадлежал мужчине.

– Стоять! – Тоже мужской голос, но уже другой.

В темноте передо мной блеснуло дуло пистолета. Грянули один за другим два выстрела.

С той стороны, откуда донеслись голоса, открыли ответный огонь. Шальная пуля звонко лязгнула о скалу.

Глухой удар, резкий выхлоп. Шорох тела, сползающего по скальной стене.

Топот бегущих ног.

Руки ощупывают мое горло, запястье.

– …Пульс четкий.

Лица плывут надо мной, словно марево над прокаленной солнцем дорогой. Райан. Кроу. Помощник шерифа, чье имя я так и не узнала.

– …«Скорую». Все в порядке. Мы ее не задели.

Треск радиопомех.

Я попыталась сесть.

– Ложись. – Руки бережно, но настойчиво легли мне на плечи.

– Я должна его увидеть.

Один из кругов света переместился к скале, у которой сидел мой враг – неподвижно, вытянув вперед ноги, привалился спиной к камню. Свет неторопливо заскользил по его стопам, ногам, туловищу и наконец остановился на лице. Вот тогда я его узнала.

Ральф Стовер, не слишком счастливый хозяин гостиницы «Ривербэнк инн», тот самый, который не пустил меня в номер Примроуз. Выпятив подбородок, он невидящим взглядом вперился в ночь, и на камне под его головой расползалась пятном тягучая струйка мозга.

33

Я покинула Шарлотт ранним утром в пятницу и в густом тумане поехала на запад. Туманная завеса понемногу редела, когда я перевалила Восточный континентальный водораздел, и совершенно развеялась на подступах к Эшвиллу.

Свернув с шоссе 74 в Брайсон-Сити, я проехала по бульвару Ветеранов, миновала поворот к «Фраймонт инн», повернула вправо на Мэйн-стрит и припарковалась напротив старого здания суда, где теперь располагался клуб для старшего поколения. С минуту сидела в машине, глядя, как солнце играет на золотистом куполе здания, и думала о тех представителях старшего поколения, чьи останки обнаружила в доме Артура.