Медицинский триллер. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - МакКарти Кит - Страница 1539

– Так вы не с «росомахами»?

– С ними, но не так, как вы полагаете. Наш следователь…

– У этого козла голова так крепко засела в заднице, что без локатора он ее не найдет.

Ух ты, с этим человеком стоит поговорить.

– Вы беседовали с констеблем Куикуотером?

– Да я, на хрен, ни с кем не могу говорить, пока этот придурок Клодель вцепился в мои яйца.

– Простите?

– Эта подтирка для задницы имеет сильное желание полупить повышение, поэтому я сижу здесь в полном дерьме. – На несколько мгновений воцарилась тишина. Казалось, что человек на другом конце провода находится в батисфере. – Вероятно, он пытается состряпать материальчик для Си-эн-эн.

Я с каждой минутой все больше теряла терпение, но не хотела упустить полезную информацию.

– Вы звоните по поводу скелетов, обнаруженных в Сен-Базиле?

До меня донесся приглушенный шум, потом:

– Вот дерьмо, конечно, нет! Именно тогда я и вспомнила его имя.

Джордж Дорси был тем самым подозреваемым, которого Клодель посадил за решетку.

– Вам предъявили обвинение, мистер Дорси?

– Черт, нет еще!

– На каких основаниях вас держат там?

– Когда меня повязали, нашли шесть таблеток метамфетамина.

– Почему вы мне звоните?

– Потому что никто из этих козлов не станет меня слушать. Я не кончал Чероки. Там работал непрофессионал.

У меня участился пульс.

– Что вы имеете в виду?

– Братва не так ведет дела.

– Вы хотите сказать, что убийство Чероки не имеет никакого отношения к криминальным разборкам?

– Черт побери, конечно же, нет!

– Тогда кто его убил?

– Тащите свою задницу сюда, и я все расскажу.

Я молчала. В тишине дыхание Дорси казалась оглушительным.

– У меня нет оснований доверять вам.

– Да и вас, дамочка, я никогда бы не выбрал Женщиной года, только ни один из этих дегенератов меня и слушать не станет. Они решили объявить День закрытия всех нераскрытых дел и припарковали меня прямиком на Омаха-Бич.[282]

– Ваши познания в истории, мистер Дорси, очень впечатляющи, но с какой стати я должна вам верить?

– У вас что, есть зацепка получше?

Я не стала отвечать сразу, дав вопросу повиснуть в воздухе. Хотя Джордж Дорси и был преступником, он все-таки мог вывести нас на новый след. К тому же сегодня больше ни у кого не появилось желания поговорить со мной, так что времени у меня хоть отбавляй.

Я посмотрела на часы. Полдвенадцатого.

– Через час буду на месте.

21

В зависимости от сферы деятельности полиция города Монреаля подразделяется на четыре управления, в каждом есть оперативный, аналитический и следственный отделы, равно как и СИЗО. Задержанные по подозрению в убийстве или сексуальном нападении содержатся в тюрьме возле Версальской площади, на восточной окраине города. Все остальные дожидаются распределения в одном из четырех местных СИЗО. За хранение метамфетамина Дорси поместили в местный следственный изолятор, что на Оп-Саут.

Здание полиции Оп-Саут находится на пересечении улицы Ги и бульвара Рене Левеска, на окраине Сентервилля. Это управление преимущественно занимается делами французов и англичан, но сюда помещают также китайцев, эстонцев, арабов и греков. Полицейское управление Оп-Саут представляет собой свидетельство воплощения в жизнь идей сепаратизма и федерализма. Здесь можно встретить нищего и богача, студента и биржевого маклера, иммигранта и чистокровного квебекда.

В Оп-Саут есть все: церкви и бары, модные магазинчики и порнографические лавки, шикарные особняки и дома без лифта. Убийства Эмили-Энн Туссен и Ива Чероки Дежардена произошли в его пределах.

Когда я свернула с улицы Ги на парковку, мне пришлось объехать группу демонстрантов, несущих плакаты и транспаранты. Они вытянулись на тротуаре соседнего здания. «Синие воротнички» устроили пикетирование для повышения заработной платы. Удачи вам, подумала я. Может, виновата была политическая нестабильность, может, состояние канадской экономики в целом, но провинция Квебек испытывала финансовые затруднения, Бюджеты урезали, штаты сокращали. Мне не поднимали зарплату уже лет семь.

Я вошла через главный вход и направилась к стойке, возвышавшейся справа от меня.

– Я пришла на встречу с Джорджем Дорси, – сказала я дежурной. Она поставила на стол недоеденное пирожное и с раздражением взглянула на меня:

– Ваше имя есть в списке?

– Темперанс Бреннан. Заключенный попросил о встрече.

Она потерла довольно пухлые ручки, смахнула крошки, потом набрала что-то на клавиатуре. Наклонилась к монитору, чтобы прочитать появившуюся информацию, и свет яркими бликами вспыхивал в ее очках. В каждой линзе отражалась вереница букв по мере того, как она прокручивала текст. Затем остановка. Она спросила, не поднимая глаз:

– «Росомаха»? – Даже такой маститый политик, как Ральф Нейдер, не смог бы вложить в свой вопрос столько сомнения.

– Да. – По крайней мере «Монреаль газетт» придерживается такого мнения.

– У вас есть удостоверение личности?

Она наконец-таки подняла глаза на меня, и я ей подсунула свой пропуск в здание, в котором размешалась наша лаборатория.

– Значок есть?

– Да тут рукой подать, так что я его не захватила.

– Вам придется расписаться и оставить свои вещи здесь.

Она пролистала страницы в толстом регистрационном журнале, что-то написала там, затем протянула мне ручку. Я нацарапала время и свое имя. Сняла сумочку с плеча и протянула ее дежурной через стойку.

– Подождите минуту.

Миссис Крошка-Кекс заперла мою сумочку в металлический сейф, после чего сняла трубку и произнесла несколько слов. Через десять минут в зеленой металлической двери слева от меня повернулся ключ, дверь распахнулась, и охранник махнул мне, приглашая внутрь. Такой тощий, что одежда болталась на нем, как на вешалке.

Охранник номер два провел по мне металлоискателем, потом показал, что я могу пройти. Мы повернули направо, и пошли по коридору, освещенному флуоресцентными лампами и хорошо просматриваемому на видеокамерах, укрепленных в стене и на потолке. Чуть слышно бряцали ключи на поясе у охранника. Впереди я увидела большую камеру: с нашей стороны – окно, на другом конце – выкрашенные в зеленый цвет прутья решетки. Внутри находилось около десятка мужчин. Одни развалились на деревянных скамейках, другие сидели или спали на полу, некоторые цеплялись за решетку, как попавшие в неволю приматы.

За «обезьянником» виднелась еще одна зеленая металлическая дверь, жирным белым шрифтом по правой стороне шла надпись «Камера одиночного заключения», рядом – очередная стойка. Охранник как раз помещал какой-то сверток в одну решетчатую ячейку, отмеченную как «XYZ». Я подумала, что, наверное, поступил новый заключенный. Он не увидит своего пояса, шнурков, украшений, очков и других личных предметов, пока его не отпустят.

– Тот человек здесь, – произнес охранник, мотнув подбородком в сторону двери с надписью «Entrevue avocat». Этим входом обычно пользуются адвокаты и поверенные. Насколько я знала, Дорси проведут через похожую дверь с надписью «Entrevue detenu», предназначенную для заключенных.

Я поблагодарила охранника и протиснулась в маленькую комнатку, спроектированную явно не для того, чтобы поднимать душевный настрой заключенному или его посетителю. Желтые стены, зеленая отделка, телефон на стене, из мебели только красная виниловая стойка и привинченный к иолу деревянный табурет.

Джордж Дорси, сгорбившись, сидел по другую сторону большого прямоугольного окна, свесив руки меж коленей.

– Нажмите на кнопку, когда закончите, – сказал охранник. Он закрыл дверь, и я осталась наедине с Дорси.

Он не шевелился, но его глаза внимательно следили за мной, когда я шла к стойке и брала телефонную трубку.

Мне вспомнилась одна картина, висевшая у бабушки. Иисус, вокруг головы терновый венец, лоб усеян капельками крови. Его взгляд преследовал меня всюду, куда бы я ни пошла. Смотрю на него – глаза открыты. Прищурюсь – закрыты. Картина вызывала во мне столь сильный страх, что я, сколько себя помню, обходила бабушкину комнату стороной.