Перековка судьбы (СИ) - Колючий Александр - Страница 46

Глава 23

Я стоял на своей тренировочной площадке. В руке держал свой идеальный, безымянный меч. Но смотрел не на него. Я смотрел на свои собственные руки, на свои ноги, на своё хилое тело. Идеальный инструмент в руках неидеального оператора. Двигатель от болида Формулы-1, установленный на шасси от садовой тачки. Я остро, до боли в зубах, осознал, что моя главная проблема — не в качестве оружия. Она в качестве «шасси».

Тихон с недоумением наблюдал за мной из-за угла сарая. Он, видимо, ожидал, что я сейчас начну свой странный, смертоносный ночной танец с мечом. Вместо этого я убрал клинок в ножны, подошёл к своей «проектной доске» в кузнице и взял в руки уголёк.

— Что такое, господин? — не выдержал старик. — Передумали тренироваться?

— Наоборот, Тихон. Мы только начинаем, — ответил я, не оборачиваясь. Я был полон нового, инженерного энтузиазма. — Мы начинаем новый подпроект. Назовём его «Оптимизация биомеханического носителя».

— Трена… что, господин? — в голосе Тихона слышалось полное недоумение.

— Проще говоря, будем строить тренажёры, — я обернулся и хитро ему подмигнул.

«Я не могу просто так качаться, — размышлял я, выводя на доске первые схемы. — Это бессмысленная трата времени и калорий. Мне нужна целевая нагрузка на определённые мышечные группы. Первое: укрепить предплечья и кисти для точного контроля клинка при парировании. Второе: развить взрывную силу ног для уклонений и коротких, быстрых перемещений. Третье: укрепить мышцы кора — косые, прямые, мышцы спины — для быстрой передачи импульса от ног к руке во время укола. И четвёртое: натренировать рефлексы и координацию „глаз-рука“. Под каждую из этих задач нужен свой, особый инструмент».

И я начал осматривать свою усадьбу уже не как жилец, а как инженер, ищущий материалы для своего нового, безумного проекта.

Следующие два дня наш задний двор превратился в строительную площадку моего личного, средневекового фитнес-центра. Тихон помогал мне, всё меньше удивляясь и всё больше проникаясь процессом. Он, кажется, уже просто принял как данность, что его господин — гениальный сумасшедший, и его идеи, какими бы странными они ни казались, всегда имеют под собой какую-то непостижимую, но работающую логику.

Тренажёр № 1: «Укрепитель запястий» (для предплечий).

Я нашёл гладкую, прочную палку от старой, сломанной лопаты. Обточил её до идеальной гладкости. Затем в своей кузнице раскалил докрасна тонкий железный прут и аккуратно прожёг им отверстие точно в центре палки. Продел сквозь него прочную верёвку, которую мы сняли со старого колодезного ворота. К другому концу верёвки я привязал плоский камень среднего размера, который мы взвесили на моих самодельных весах — около пяти килограммов.

— И что с этим делать? — спросил Тихон.

— Вот так, — я взял палку на вытянутые руки и начал медленно вращать её, наматывая верёвку и поднимая камень. — А потом так же медленно разматывать. Это, Тихон, заставит работать именно те мелкие, упрямые мышцы предплечья, которые мне нужны для контроля над мечом.

Тренажёр № 2: «Колун для пресса» (для мышц кора).

Я выбрал самое толстое и тяжёлое дубовое полено из нашей поленницы. То, которое мы так и не смогли расколоть. С помощью топора и ножа я несколько часов вытёсывал на нём две удобные рукояти. Получился не то молот, не то гиря доисторического человека.

— Этим я буду имитировать удары дровосека, — объяснил я старику, сделав несколько пробных вращательных движений. Бревно было тяжёлым, неповоротливым. — Но не для того, чтобы рубить дрова, а чтобы тренировать косые мышцы живота. Именно они отвечают за скорость вращения корпуса при уколе. Это — мой источник будущей силы удара.

Тренажёр № 3: «Лестница ловкости» (для ног).

Тут всё было проще. Взял несколько крепких пней разной высоты, которые остались от нашей заготовки дров. Мы с Тихоном вкопали их в землю в определённом порядке, создав небольшую полосу препятствий.

— Это для ног, — сказал я. — Прыжки. С одного на другой. На одной ноге, на двух. Это развивает взрывную силу и координацию, чтобы я мог уклоняться от ударов, как угорь, а не стоять на месте, как истукан, ожидая, пока меня разрубят.

Тренажёр № 4: «Маятник рефлексов».

Это было моё любимое изобретение. Я взял небольшой кожаный мешочек, который мы сшили из обрезков, и плотно набил его песком, чтобы он имел вес. Затем на длинной верёвке подвесил его к толстой ветке старой яблони.

— А это — мой спарринг-партнёр, — сказал я с усмешкой, легонько толкнув мешочек. Он начал раскачиваться из стороны в сторону по непредсказуемой траектории. — Я буду уклоняться от него и наносить по нему лёгкие, точные удары палкой. Он непредсказуем, как пьяный мужик в драке. Это научит меня реагировать, а не думать.

К вечеру второго дня мой «спортзал» был готов. Он выглядел как инсталляция сумасшедшего художника, собранная из мусора. Но я смотрел на него с гордостью. Это была не куча хлама. Это была самая передовая в этом мире лаборатория по биомеханике.

Я приступил к первой тренировке. И это была сцена чистого, концентрированного страдания.

Я взял в руки свой «укрепитель запястий». После двух минут медленного наматывания и разматывания верёвки мои предплечья горели так, будто их поливали расплавленным свинцом. Руки дрожали, и я едва не уронил тренажёр.

Затем я взялся за «колун для пресса». Десять вращательных движений с тяжёлым бревном, и я едва мог дышать. Я чувствовал, как протестуют мышцы, о существовании которых я даже не подозревал. Мой кор, который я считал хоть сколько-нибудь тренированным, оказался просто набором ленивых, атрофированных волокон.

Прыжки по пням закончились тем, что на третьем прыжке я споткнулся и неловко, как мешок с картошкой, рухнул на землю, вызвав испуганный вздох Тихона.

А первые несколько минут «боя» с мешочком с песком закончились тем, что этот мешочек несколько раз чувствительно прилетел мне по голове и плечам. Мои рефлексы были на уровне улитки.

Пот заливал мне глаза. Дыхание было сбитым и хриплым. Мышцы дрожали. Это не была героическая тренировка воина из легенд. Это была мучительная, унизительная работа на самом пределе возможностей моего слабого тела.

Лежал на земле, распластавшись звездой. Я был полностью разбит. Каждая мышца, каждая связка моего тела выла от боли. Не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Но сквозь эту всепоглощающую боль я чувствовал нечто новое. Это была не боль болезни или слабости. Это была «хорошая» боль. Благородная боль уставших, поработавших мышц. Боль, которая означала, что клетки моего тела получили микротравмы и при восстановлении станут чуточку, на долю процента, но сильнее.

«Больно. Больно везде. Кажется, я умираю, — подумал я, глядя в темнеющее небо. — И это… самое прекрасное чувство, которое я испытывал с момента прибытия в этот мир. Это боль прогресса. Это доказывает, что мой план работает. Каждый приступ боли сегодня — это крошечный шаг к выживанию завтра».

Я лежал на земле. Рядом стоял мой нелепый, собранный из мусора спортзал. Для любого другого это была куча хлама. Для меня — это был самый современный в этом мире научный комплекс.

Я знал, что завтра будет болеть ещё сильнее. Но я также знал, что завтра снова выйду сюда.

Яромир тренирует свой меч. Он учится быть лучшим воином. А я… я буду строить машину. Идеальную биомеханическую машину, способную этим мечом управлять. И мой научный подход к созданию этой машины давал мне новую, твёрдую, выстраданную надежду.

Дни, оставшиеся до моего Испытания, сжимались в тугую, звенящую пружину. Я превратил свою жизнь в строгий, почти армейский распорядок, в котором не было места ни для жалости к себе, ни для сомнений. Каждая минута была расписана. Каждый грамм еды был на счету. Я, инженер-материаловед, теперь занимался самым сложным проектом в своей жизни — экстренной модернизацией собственного тела.