В Тридевятое царство попаданкам вход запрещен! (СИ) - Рысенок Леся - Страница 35

— Переживаешь, что ты уйдешь, а он останется? — не отставала кикимора.

— Типа того. Просто понимаешь, он хороший и нравится мне, но меня мысль о том, что у меня нет другого выбора, кроме как с ним остаться, убивает. А в другом случае, получается, я уйду и забуду его, а он погибнет, а это несправедливо.

— Ага, ты и в прошлый раз так говорила.

— В прошлый раз?

Вот! Я ведь чувствовала, понимала, что знаком мне этот мир, что не просто так все то знакомым кажется, то знания какие-то приходят! Я была тут уже! И что, ушла? Но почему Лесь тогда не погиб? Или не было тогда никакого Леся?

— Расскажешь? — попросила. — Когда это было? И тогда я тоже обряд проходила? С Лесем?

Внутри все сжалось от тревоги. Неужели я могла кого-то на гибель обречь?

— Ага, с ним. Год назад, на Купалу. Видать, вы и правда друг для друга созданы, что медальон тебя второй раз сюда притащил.

— Медальон?

— Да, цветок папоротника. Да вот этот же! — она указала на мою шею.

Ну да, Милка принесла перед праздником, велела надеть. Типа, в тему и в образ… И леший с кикиморой тоже что-то такое говорили, пока я под кустами валялась. Сжала медальон в кулаке. То есть он не простая вещица, он меня к Лесю перенести может.

Внезапно стало важным не потерять его.

— И что? Как получилось, что Лесь… живой, — слова дались с трудом. Стало жутко, когда представила, что все могло тогда обернуться иначе. А сейчас, что сейчас-то делать?!

— Так ты у ведьмы вымолила круг времени назад повернуть, чтобы для него ничего не было. Она и вернула все.

— Но ты же знаешь меня, помнишь?

— Так время только для Леся возвращали, для него пары дней будто и не было. А тебя обратно отправили, но ведьма, конечно, с тебя плату вперед взяла.

— Какую плату?

— Стандартную. Что не будет тебе счастья, если от судьбы бежишь, что детей не будет, еще силы и здоровье ей отдаешь за ворожбу возвратную, что по просьбе ее службу исполнишь любую и что человеком больше не будешь.

— И я на все это согласилась?

— Ага. Мы тоже все удивлялись. Ладно силами да здоровьем заплатить, это бывает, когда за близкого да любимого просят, но чтоб человеком добровольно перестать быть, странно это. Но спорить не стали, коли такое твое желание было, что ж поделаешь. Мы же нечисть, человеку сопротивляться, коли все по правилам, не можем.

— А сейчас что же дурите все время?

— Так ты уж год как не человек.

— А кто?

— Да кто ж тебя знает? Может, упырица или умертвие какое. Говорю же, силы-то жизненные ты ведьме отдала.

— А почему я живая тогда?

Кикимора меня окончательно запутала.

— А я почем знаю? Вообще-то помереть должна была по возвращению и сюда уже в другом облике вернуться.

Задумалась. На прошлую Купалу я простудилась сильно, пока по лесу за огоньком бегала, и заболела. Милка меня к родителям увезла, но я плохо помню, все как в бреду было. Мама травками какими-то и молитвами лечила. А потом все прошло, и с Миланкой мы домой вернулись. Да и забылось все как-то. Сейчас вот только вспомнилось…

Так, ладно, с Лесем понятно, почему он выжил. Со мной тоже, думаю, мама отмолила. Но вот вопрос интереснее — кто я теперь? То, что не человек, это я уже не в первый раз слышу, но верить отказывалась. И как проверить? И второй вопрос — что делать-то со всем этим?

Глава 36. Почти любовь, почти признание...

Ладно, упырица я или человек, без ста грамм не разобрать, а потому отложим это дело до встречи с ведьмой. Она должна знать, в кого я могла превратиться. Лишь бы не в такую, как она, а то как вспомню, так вздрогну.

А вот что требуется сделать прямо сейчас, это оправить дорогую мою неродственницу в Анапу.

— Как до места доберешься, то шляпу не снимай сразу. На солнце долго не находись, в тени держись, а то сгоришь. На пляже под зонтом сиди или лучше в кафе и жди, ты женщина видная, женихи вниманием не обойдут. Как того самого-то выбирать будешь?

— Сердце подскажет.

— Ага, подскажет оно. Ты лучше голову включай, да примечай, чем заняться сможешь.Там продают всякое, и циновки твои тоже на ура пойдут, так что думай в общем, чтоб от мужика не сильно зависеть. Если до вечера ничего не выгорит, обратно возвращайся, со всякими подозрительными личностями никуда не ходи. Если кто-то слишком наглый…

— Я разберусь, не переживай, Лина. Я же кикимора, нечисть. Кто к нам со злом, тот живет недолго и очень несчастливо, сама понимаешь, — улыбаясь, заметилала Агафья.

Выглядела она великолепно. Мы соорудили ей платье-парео в этно стиле, длинное с разрезами по бокам, шикарную шляпу, сумку и покрывало, чтоб с комфортом устроиться на берегу. Сложили кое-какой перекус и даже вязаный купальник, и с раннего утра приготовились к вылазке.

— Ладно, верю. Но если что, кричи. Громко. И бей по глазам и яйцам.

— Хорошо, — соглашалась Агафья, окидывая себя в последний раз придирчивым взглядом в зеркале.

— Ладно, с Богом.

Мы вышли во двор и взялись за руки. Я представила себе место, куда хотела бы попасть, а кикимора активировала переход. Чтобы все произошло не на виду у кучи народа, мы и выбрали утро, и я изо всех сил представляла аллею с деревьями. Пусть будет, будто бы девушка из тени появилась. Воздух замерцал и показались знакомые виды.

— Ну, ступай, — сказала я. — Но вечером обратно. Все расскажешь, а я тебе сарафан дошью.

Она обернулась, улыбнулась и смело шагнула вперед. А я закусила губу. Душа рвалась следом и плакала от того, что тоже надо будет уйти, а не хочется. Никогда еще меня не разрывали столь противоположные желания. Ну почему все так, а? Надо найти ведьму и попросить у нее зелье забвения. Хотя с этим и Змей прекрасно справиться. Но с ведьмой лучше — я могу зелье выпить или нет, а Змей, он выбора вроде как давать не собирался. Сколько времени у меня осталось? Скоро уже должен прилететь.

Подошла к Лесю, что стоял поодаль и наблюдал, как его тетя уходит.

Парень улыбнулся мне:

— Думаешь это то, что ей нужно?

— Надеюсь.

— Хорошо, если так. Но нам тоже прощаться пора, — сказал он.

— Что, уже? Но почему?

— На закате Змей прилетит, сегодня ночь Большой луны. Надо обряд отменить.

— А… Ага… А как?

— Отпустить друг друга.

Логично. Просто отпустить и все?

— Ладно, я тебя отпускаю, — сказала я.

Смотрит исподлобья, молчит. Ничего не происходит.

— Что не так? — не выдерживаю первой.

— Все не так. Надо не словами, а сердцем и душой отпустить. Захотеть мне свободу вернуть. Пожелать, чтоб никаких ни мыслей, ни чувств не осталось, чтоб я смог тебя забыть и счастливым с другой быть.

Ага, вот как.

Я попыталась, честно. Готова сердцем и душой… И свободу готова дать… И на то, чтобы Лесь забыл меня, согласна. Но вот зачем он про другую сказал, а?

Ну не могла я на это согласиться! Понимала, что должна отпустить, но как же тяжко!

— Я постараюсь, правда, — признаться в том, что ничего у меня не выходит, не хотелось. — У нас же есть еще немного времени?

— До заката.

— А что потом?

— Тебя Змей заберет, а я волком стану. Но я попрошу его отсрочку мне дать, хочу до ведьмы одной сходить и попросить ее тебя домой вернуть. Она сможет все вспять обернуть.

— Нет! — вскрикнула я.

Знаю я, как ведьмы тут все вспять обращают, мало того, что я неизвестно кем стала, так она еще и из Леся силы вытянет, гадина прожорливая. Помню я ее пасть ненасытную!

— Я смогу тебя отпустить…

— Не уверен, что это что-то даст, Павлина. Видишь ли, я тоже должен захотеть тебя отпустить. А я не хочу.

— Почему?

— Потому что эгоист и хочу, чтобы любимая осталась со мной. Видишь ли, Лина, я люблю тебя.

— И что нам теперь делать?

— Ничего. Я понимаю, что тебе без меня будет лучше, поэтому до вечера постараюсь убедить себя в этом. Если не получиться, пойду к ведьме. Но можно я не буду делать вид, что рад расставанию?