Золотая цепь - Клэр Кассандра - Страница 89

Дверь в комнату Алистера была приоткрыта. Корделия несколько мгновений постояла в коридоре, прислонившись к косяку и глядя на брата: он ссутулился за письменным столом из сатинового дерева, на котором громоздился целый ворох газет простых людей. Заметив сестру, Алистер оторвался от чтения и потер глаза; видно было, что он очень устал.

– Интересные новости? – спросила Корделия. Она знала, что входить без приглашения не следует, поскольку Алистер поддерживал в своей комнате безукоризненный порядок. Порядок был во всем, начиная от полированного орехового гардероба и заканчивая новенькими голубыми креслами у окна.

– Чарльз говорит, что демонические атаки часто сопровождаются тем, что простые называют «всплеском преступности», – сказал Алистер, перелистывая газету кончиками пальцев, перепачканных типографской краской. – Но, если судить по газетам, в городе не происходит ничего подобного. Даже ни одного сенсационного убийства.

– Вообще-то, я как раз хотела поговорить с тобой о Чарльзе, – пробормотала Корделия.

Алистер поднял голову и взглянул на сестру. Люди часто говорили, что у них одинаковые глаза, почти черные. Радужные оболочки лишь слегка отличались по цвету от зрачков. Что было весьма странно, поскольку глаза у Соны были карие, довольно светлого оттенка, а у Элиаса – голубые.

– О Чарльзе?

Она кивнула.

– Тогда заходи и закрой за собой дверь, – произнес он, откинувшись на спинку кресла.

Корделия сделала, как ей было велено. Комната Алистера была больше ее спальни, и отделана она была в темных тонах, как и приличествует комнате джентльмена: зеленые обои, тусклый персидский ковер. У Алистера имелась коллекция кинжалов, и он привез часть их с собой из Сайренворта. Корделия знала, что это были единственные прекрасные вещи, которыми интересовался Алистер: у одного имелись ножны, украшенные белой и голубой эмалью, другой был инкрустирован золотым орнаментом, изображавшим драконов, птиц и мифические существа цилинь. На стене над умывальником висел кинжал пешкабз, вырезанный из цельного куска слоновой кости, а рядом – арабский кинжал ханджар. Вдоль клинка тянулась надпись на фарси:

«Я так сильно желал получить сверкающий клинок, что мои ребра превратились в кинжалы».

Корделия устроилась в кресле, обитом голубой тканью. Алистер слегка развернулся, чтобы смотреть ей в лицо, и машинально барабанил кончиками пальцев по газетному листу.

– Так что насчет Чарльза? – спросил он.

– Я узнала, что он снова помолвлен, – сказала она. – С Грейс Блэкторн.

Рука Алистера застыла.

– Верно, – произнес он. – Остается лишь посочувствовать твоему приятелю Джеймсу.

«Значит, он знает», – подумала Корделия. Должно быть, Чарльз успел сообщить ему.

– Так ты… с тобой все в порядке? – наконец, пробормотала она.

Некоторое время Алистер молчал, пристально глядя на нее своими бездонными черными глазами.

– А при чем здесь я?

Корделия больше не могла этого выносить.

– Я случайно услышала ваш разговор с Чарльзом в библиотеке, – сказала она. – Я слышала, как ты признался ему в любви. Я никому больше не расскажу об этом, обещаю. Ты знаешь, что я всегда держу слово. Для меня это ничего не меняет в отношении к тебе, Алистер.

Он молчал.

– Я бы не заговаривала с тобой об этом, но… когда я узнала, что Чарльз снова помолвлен, хотя он знает, как расстроила тебя будущая свадьба с Ариадной… Алистер, я не хочу, чтобы кто-то обходился с тобой жестоко. Я хочу, чтобы ты был с тем, кто сможет сделать тебя счастливым.

Глаза Алистера сверкнули.

– Он вовсе не жесток. Ты его совсем не знаешь. Они с Грейс понимают друг друга, он мне все объяснил. Все, что делает Чарльз, делается для того, чтобы мы с ним могли быть вместе.

Корделии показалось, что он произносит эти слова механически, словно они были заранее подготовлены и затвержены наизусть.

– Но ты же не хочешь оказаться в роли тайного возлюбленного, – возразила Корделия. – Ты сказал…

– Откуда ты знаешь, что я сказал? Как ты могла услышать весь наш разговор случайно? Ты была на третьем этаже, мы на первом… выходит, ты последовала за мной с намерением шпионить, – медленно проговорил Алистер. – Ты следила за мной, подсматривала в замочную скважину. Зачем?

– Я испугалась, – тихо ответила Корделия. – Я решила, что ты собираешься рассказать Чарльзу о том… о чем ты пообещал мне молчать.

– О демоне на мосту? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – О твоих друзьях-молокососах, об их жалких секретах и жалких планах? Я же дал тебе слово.

– Я знаю, – хрипло произнесла она. Ее душили слезы. – Мне надо было довериться тебе, Алистер. Прости. Я не хотела слушать ваши личные разговоры. Я знаю, что это не предназначено для посторонних ушей. Я только хотела сказать, что я не стану любить тебя меньше. Мне все равно, кого ты выберешь.

Она думала, что эти слова смягчат брата, но на лице Алистера внезапно появилось злобное выражение, и губы его изогнулись в презрительной усмешке.

– Вот как, – холодно бросил он. – Ну, а мне не все равно. Очень жаль, что моя сестра имеет привычку шпионить за людьми, подслушивать под дверями и лезть в дела, которые ее не касаются. Убирайся из моей комнаты, Корделия. Сейчас же.

– Джесс, – прошептала Люси. – Джесс, где ты?

Она сидела на полу в гостиной Института, перед каминной решеткой из кованого железа. После наступления темноты она покинула таверну «Дьявол» и отправилась домой. Томас и Кристофер, занятые своими делами, не обращали на нее внимания, и она не могла толком понять, как продвигается изучение свойств пиксид. В какой-то момент Кристофера посетило озарение насчет противоядия, он бросился в угол, к рабочему столу, и принялся звенеть своими стекляшками, пытаясь провести перегонку неизвестной жидкости в реторте.

Но не это было главной причиной, по которой Люси захотелось уйти. Ночь приобрела для нее особое значение. Ночь была временем, когда она могла побеседовать с Джессом.

– Джесс Блэкторн, – произнесла она, чувствуя себя немного глупо. – Пожалуйста, приди ко мне. Мне нужно с тобой поговорить.

Она огляделась, как будто Джесс мог прятаться под диваном. Это была семейная комната Эрондейлов, здесь они часто собирались по вечерам. Тесса оставила здесь кое-что из прежней обстановки – например, зеркало в золотой раме над камином. Мебель была старой, но уютной: у камина стояли кресла с обивкой в цветочек, большой письменный стол был покрыт множеством царапин от перьев прежних хозяев. Стены были оклеены светлыми узорчатыми обоями, на полках выстроились ряды потрепанных книг.

Тесса часто читала вслух какой-нибудь новый роман, остальные сидели, устроившись у огня. Иногда они обсуждали последние новости, или же Уилл с Тессой в очередной раз рассказывали знакомые истории из прошлого. Эта комната была связана в памяти Люси с семейным уютом и покоем, здесь она многие часы провела, исписывая свои блокноты. И поэтому она буквально подскочила на месте от неожиданности, когда Джесс возник из теней в своей белой рубашке, бледный, как смерть.

– Ты явился! – воскликнула она, даже не стараясь скрыть изумление. – Честно говоря, я не была уверена в том, что это сработает.

– Насколько я понимаю, тебе даже в голову не пришло задуматься о том, удобно ли мне приходить к тебе сейчас, – мрачно ответил он.

– А чем таким важным ты мог заниматься? – поинтересовалась она с иронией в голосе.

Джесс издал пренебрежительное фырканье, отнюдь не подобающее призраку, и уселся на старинный письменный стол. Под весом обычного человека стол, скорее всего, перевернулся бы, но, с другой стороны, Джесс не был живым человеком.

– Ты сказала, что тебе нужно со мной поговорить. Так говори.

Люси в двух словах рассказала ему о визите к Эммануилу Гасту, о том, как она обнаружила призрак, и что он сообщил ей. Слушая ее рассказ, Джесс рассеянно играл золотым медальоном, висевшим на цепочке у него на шее.