Золотая цепь - Клэр Кассандра - Страница 103

– Почему ты сделал это?

Но тьма увлекла ее за собой прежде, чем он успел ответить.

Недавнее прошлое. Сайренворт-холл, 1900 год

– Она моя!

– Ничего подобного!

Охваченный яростью Алистер снова попытался схватить меч. Корделия проворно отступила, держа Кортану над головой, но Алистер выигрывал благодаря высокому росту. Он наступил сестре на ногу и отобрал у нее меч, затем злобно ухмыльнулся, глядя на нее из-под спутанных черных волос.

– Скажи ей, отец! – потребовал он. – Скажи, что меч принадлежит мне!

– Kerm nariz, Алистер. Довольно. – Элиас Карстерс, высокий, тощий мужчина с седеющими светлыми волосами, обладал ленивым голосом, который сочетался с его ленивыми, скупыми жестами. Сегодня он неплохо себя чувствовал, и Корделия была этому рада. Уже много дней отец не появлялся в зале для тренировок – он лежал больной в спальне с задернутыми шторами, с холодным компрессом на лбу.

Он отделился от колонны, сделал шаг вперед и окинул своих отпрысков задумчивым, снисходительным взглядом. Элиас был их единственным инструктором, именно он с детства обучал сына и дочь умению обращаться с оружием и прочим физическим навыкам, необходимым Сумеречному охотнику.

Он приказал переделать бальный зал Сайренворта в комнату для тренировок. Он купил этот огромный дом у простых людей и, казалось, испытывал удовольствие, избавляясь от следов их присутствия. Он велел разобрать паркет и постелить доски из более мягкого дерева, привезенного из Идриса, которое смягчало боль при падении. Вместо канделябров появились крюки для оружия, стены были выкрашены в желто-оранжевый цвет, цвет победы.

Элиас много лет прожил в Пекине и предпочитал пользоваться китайским оружием – чжаньмадао, двуручной саблей, цзянь, мечом с двумя лезвиями, тяжелым копьем чиань. Он обучал своих детей «шуандао», искусству сражаться двумя клинками. С потолка свисали китайские «веревочные копья» и цепи, состоящие из нескольких цилиндрических металлических звеньев, а в западной части помещения была возведена лей-тай, платформа для поединков. И сейчас Алистер с Корделией стояли на этой платформе, сердито глядя друг на друга.

– Корделия, – обратился к дочери Элиас, сложив руки за спиной. – Скажи мне, почему ты хочешь получить Кортану?

Корделия подумала несколько мгновений. Ей было тринадцать, и она редко осмеливалась оспаривать у Алистера вещи, которыми он желал обладать. По ее мнению, во всем мире не было более упрямого и требовательного существа, чем ее брат. Но с Кортаной все было иначе. Она желала получить Кортану с раннего детства, представляла себе, как будет сжимать в пальцах ее золотой эфес, как клинок ее будет чертить в воздухе сверкающую дугу.

Она знала, что Алистер вовсе не мечтал об этом мече: он был хорошим воином, но не слишком интересовался оружием и сражениями. Он предпочитал охоте на демонов хитросплетения политики Сумеречных охотников и разные козни.

– Кортану выковал кузнец Велунд, – ответила она. – Он изготавливал мечи для всех величайших героев. Экскалибур для Артура. Дюрандаль для Роланда и Гектора. Сигурд, который убил дракона Фафнира, носил меч по имени Бальмунг, тоже выкованный Велундом…

– Корделия, мы все это знаем, – грубо перебил ее Алистер. – Нам не нужны уроки истории.

Корделия хмуро взглянула на него.

– Значит, ты хочешь стать героем, – произнес Элиас, и в глазах его промелькнула искорка интереса.

Корделия поразмыслила над этими словами.

– Одно лезвие Кортаны – острое, а второе – тупое, – сказала она. – Из-за этого ее часто называют Мечом Милосердия[41]. Я хочу быть милосердным героем.

Элиас кивнул и повернулся к сыну.

– А ты?

Алистер вспыхнул.

– Этот меч принадлежит роду Карстерсов, – гордо произнес он. – Я Алистер Карстерс и буду носить это имя всегда. Когда Корделия выйдет замуж и нарожает кучу сопливых ребятишек, она передаст Кортану по наследству одному из них – но этот ребенок уже не будет Карстерсом.

Корделия издала негодующий возглас, но Элиас поднял руку, давая ей знак молчать.

– Он прав, – решил отец. – Корделия, меч достанется твоему брату.

Алистер злорадно ухмыльнулся, повертел меч в руке и направился к краю лей-тай. Корделия так и осталась стоять на месте, дрожа от гнева и возмущения. Она вспомнила, сколько раз приходила в зал для тренировок, чтобы полюбоваться Кортаной, запертой в хрустальном ящике, перечитать слова, которые научилась читать первыми: «Меня зовут Кортана, я той же стали и закалки, как Жуайёз[42] и Дюрандаль». Она вспомнила, как прикасалась кончиками пальцев к прозрачной крышке, мысленно убеждала себя в том, что однажды меч снова извлекут из ящика, и он будет рубить врагов. И когда пришел долгожданный день, когда Элиас открыл ящик и объявил, что сегодня он выберет будущего владельца Кортаны, радости ее не было предела.

Это было нестерпимо.

– Но Кортана принадлежит мне! – вырвалось у нее, когда брат собрался спрыгнуть с возвышения на пол. – Я знаю это!

Алистер открыл рот, чтобы возразить, но лишь ахнул – меч сам собой вырвался из его пальцев и пролетел над платформой по направлению к сестре. Корделия вытянула руку, словно желая защититься от удара, и вздрогнула, когда эфес коснулся ее ладони. Она машинально сомкнула пальцы и почувствовала, как горячая волна пробежала по телу.

Кортана.

Алистер, казалось, хотел разразиться гневной тирадой, но стиснул зубы. Он был слишком умен, слишком самолюбив, чтобы спорить и брызгать слюной.

– Отец, – вместо этого произнес он. – Это какой-то фокус?

Элиас лишь улыбнулся с таким видом, словно заранее знал, что сегодня произойдет.

– Иногда меч сам выбирает себе владельца, – пояснил он. – Кортана будет принадлежать Корделии. А теперь, Алистер…

Но Алистер уже хлопнул дверью.

Элиас повернулся к дочери.

– Корделия, – сказал он. – Меч, выкованный кузнецом Велундом – это великий дар, но, получив его в собственность, ты принимаешь на себя большую ответственность. И однажды этот дар может принести тебе горе.

Корделия кивнула. Она была уверена в том, что отец прав, но истинный смысл его слов не доходил до ее сознания. Глядя на золотой клинок Кортаны, она представляла себе, что всегда будет счастлива, держа ее в руках.

17. Разговор с призраком

– Итак, – сурово произнес Уилл Эрондейл, – по какой-то неведомой причине вы решили, что это удачная мысль, отправиться на бой с демоном-мандихором без всякой поддержки, никому ничего не рассказывая?

Люси с трудом приподняла веки. На миг ей почудилось, что отец обращается к ней, и она подумала, что, наверное, пора спасаться бегством. Но тут же отбросила эту мысль – она лежала под тяжелой грудой одеял. Она поморгала и увидела знакомую обстановку; оказывается, она каким-то образом с берега Темзы переместилась в собственную спальню. В комнате приятно пахло чаем и отцовским одеколоном. И неудивительно – ведь он сидел в кресле рядом с кроватью. Мать стояла рядом, положив руку на плечо Уиллу, а Джеймс прислонился к стене. Судя по всему, он так и не успел переодеться после сражения на мосту, хотя смыл с рук и лица кровь и ихор, а на шее поблескивала новенькая исцеляющая руна.