Наследник двух Корон (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 2

— Тогда зачем читаешь?

Держащий книгу «очень пожилой мужчина» сделал неопределённый жест.

— Тебя вот ждал, а она на столике там лежала. Видимо забыл кто-то.

Ухмылка.

— Что-то занятное?

— Не знаю пока, Кузьмич. Успел прочитать только аннотацию и оглавление. А тут ты явился-не запылился. Насколько я понял, некий приключенческий роман с претензией на псевдоисторию. Мол, что было бы, если бы Пётр Третий не был бы таким дураком.

— А он не был?

— В том-то и дело, что не был. Реформы Петра Третьего и Павла были очень нужны, но эти цари не рассчитали свои силы. Слишком многим наступили на пятки. К слову, Закон «О Престолонаследии» Павла Первого действительно действовал сто с лишним лет. Самого Павла потом, после убийства, объявили сумасшедшим, но Слово его исполнялось самым железным образом. Никаких исключений. Николай Второй не смог этот закон преодолеть даже в критической для трона и России ситуации. Так что, дураками они не были. Тот же Кодекс Наполеона Бонапарта действует во Франции по сей день. С поправками, конечно.

Кузьмич лишь ухмыльнулся, подловив старого друга и получив возможность шуточно поязвить:

— Посмотрите люди добрые, университетский профессор кафедры теплотехники, доктор технических наук и всё прочее, читает белиберду! Наш знаток истории докатился до края! Альтернативная история! Подумать только! А ведь казался приличным учёным!

Профессор буркнул, явно не будучи рад, что развил тему и дал повод для насмешек:

— Да я и не читаю такое, мне бы свои записки по промышленной истории Урала разобрать пока, — профессор положил книгу обратно на соседний столик, — вот и тот, кто её забыл получается этой галиматьи не читает.

— Верно Андреич! Уже всю историю просклоняли. А что эти алтернативноодарённые могут придумать ещё? Что золота на Земле вдруг больше, чем железа или что железа вообще нет? Вот что было бы, а, профессор?

Виктор Андреевич пожал плечами.

— Люди такие сволочи, что найдут выход из любой ситуации. Полно золота? Отлично. Масса дешёвой бижутерии и отличный металл для промышленности. Вместо золота будет серебро, платина и иридий. Вместо железа какая-нибудь высокотехнологическая бронза, титан и алюминий. Вместо двигателей внутреннего сгорания — паровые машины. Это я тебе как теплотехник говорю. Всё решаемо.

— Ага. А в космос тоже на паровых машинах?

— В космос не знаю. Придумали бы что-то. В конце концов в космос не на «Жигулях» летают. Да и зачем во времена той же Елизаветы космос? А вот паровые машины были бы очень к месту.

— Скажешь тоже. До паровых машин тогда было лет сто!

Покачивание головой в ответ.

— Во-первых, не «лет сто», во-вторых, ну и что? Как в том выражении: «Вы просто не умеете их готовить».

— Допустим. Допустим, что ты у нас умный и попал в то время. Сумел бы построить паровую машину?

— Конечно. Там нет ничего эдакого. Первые паровые машины были построены в начале XVIII века, ужасно неэффективные правда, но сам факт — могли и создали. Даже Древние греки могли построить и римляне. Герон уже почти сделал даже. Просто незачем было. Дорогая занятная игрушка, не более. Рабы дешевле и хлопот меньше.

— Да ты у нас философ-экономист.

Вновь кивок.

— Есть такое. Играть будем или ты чего припёрся сквозь дождь?

Кряхтенье.

— Да, давай уж…

— Е2 — Е4. Оригинально, мой друг, оригинально. А я вот так…

— Как вчера отгуляли твой День рожденья? Родня съехалась, торт, свечи, горячие танцовщицы?

Виктор Андреевич потёр лоб.

— Да как… Радость великая — восемьдесят семь лет, прости Господи. Танцовщицы — да… Я… Что-то мне… Воды…

Профессор безвольно уронил голову на шахматный столик. От удара фигуры посыпались на пол…

* * *

ГЕРЦОГСТВО ГОЛЬШТЕЙН. ОКРУГ СТОРМАН. РЕЗИДЕНЦИЯ РОЛЬФСХАФЕН. ПОКОИ ГЕРЦОГА. 18 июня 1739 года.

— Карл!

Невысокое тело щуплого мальчика почти неслышно упало на пол.

— Vad fan! Мамки хреновы, кто этого хлюпика сейчас сюда притащил?

— Господин Фридрих, так это, с отцом же попрощаться мальчику…

— Румберт, Herregud! В Кирхе простится! Унеси герцога, сейчас епископ придет!

— Слушаюсь господи фон Брюммер!

— Дышит хоть?

— Дышит.

— Живуч, бестия. До вечера за ним пригляди, А то помрёт ещё…

— Слушаюсь…

— Что встали клуши? Кто за вас в порядок будет приводить покойного?

Фридрих фон Брюммер уже потерял интерес к мальчику передав заботу о нем лакею. Карл Петер Ульрих, конечно, уже несколько минут как герцог Готторпский, но по его малолетству ему до властного скипетра надо дожить. И уже из этого сироты не выйдет ни его двоюродный дед Карл, ни его дед Петер. Так что фон Брюммер не видел причин отвлекаться на мелочь.

* * *

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЦАРИЦЫН ЛУГ. ДВОРЕЦ ЦЕСАРЕВНЫ ЕЛИСАВЕТЫ ПЕТРОВНЫ. НОЧЬ НА 25 ноября (6 декабря) 1741 года.

Ночь. Редкие огни за окном. Спит столица.

Шувалов склонил голову:

— Государыня, нам пора.

Цесаревна кивнула. Да, она ещё не Государыня. Может вместо трона попасть «на приём» к Ушакову, но выбора нет, тут или всё или ничего. Где «ничего» — это пыточная Ушакова и казнь через колесование. Даже помилование в виде лишения титулов, имущества и вырванного языка ей не будет полагаться. Леопольдовна не пощадит её. Разве что смерть после «приёма» у Ушакова покажется избавлением.

— Да, любезный мой Александр Иванович. Едем.

Шувалов помог ей с шубой поверх сверкающей при неуверенном свете свечей кавалерийской кирасы.

Лестница.

Возок.

Ночь.

— Господа, я благодарна вам за всё.

Воронцов и Шувалов склонили головы.

— Госпожа, мы с вами до конца.

Всё или ничего.

— Едем, господа.

Ночной Петербург. Ночные зимние улицы и застывшие льдом каналы. Редко из каких окон брызжет свет свечей. Город словно затих. Словно замер. Лишь глухой топот копыт.

Возок стремится вперёд.

Цесаревна изображала решительность и твёрдость намерений, но, в реальности, на душе было тоскливо и страшно. Очень страшно. До дрожи.

Позавчерашний разговор с правительницей России Анной Леопольдовной показал, что жизнь Цесаревны висит на волоске. Фактическое обвинение в государственной измене и подготовке государственного переворота. А это смертная казнь. Никаких вариантов. Никакого помилования. Таких, как Цесаревна в живых не оставляют.

Конечно, Елисавета Петровна уверяла правительницу России, что это всё неправда, слухи, наветы врагов России и Цесаревны, что она Богом клянётся, что никогда не измышляла никакой измены, что верна присяге. Даже слезу пустила.

Разумеется, правительница ей не поверила. Лишь отложила своё решение. Но, в глазах у Анны Леопольдовны был триумф и предвкушение.

Ждать дальше было невозможно. Или она, Елисавета Петровна, дочь Петра Великого, становится русской Императрицей или её голова полетит с плахи на потеху публике, после долгих «разговоров» с ужасным Ушаковым — цепным псом власти, главой Тайной канцелярии.

Елисавет отбросила сомнения.

Всё или ничего.

Племянница сглупила. Нельзя выдвигать такие обвинения и отпускать. Поверила французам, что Лиза слишком «гладкая», чтобы устраивать перевороты?

Посмотрим.

Вот и казармы Лейб-Гвардии Преображенского полка. Её уже ждали.

— Государыня!!!

— Кума, кума приехала…

Шелест разговоров по толпе встречающих.

— Приветствую, братцы! Приветствую вас, родные! Здравы будьте, кумовья!