Наследник двух Корон (СИ) - Марков-Бабкин Владимир - Страница 15

— Ой, укололась!

— Фике, что-то ты замечталась, — фрёкен Кардель, отложила книгу, — крови нет?

— Нет — София Фредерика осмотрела только что прижатый ко рту палец.

— На сегодня тогда хватит, рукоделия, — Елизавета посмотрела на показываемую ей ученицей ранку, — просто посиди и послушай, признайся с какой сцены ты повествование господина Мольера пропустила?

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ПОТСДАМ. ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР. 8 января 1742 года.

Убедить Брюммера мне не удалось. Скорее наоборот. Он был по-своему прав. Вчерашняя стычка не могла считаться дуэлью поскольку произошла без секундантов. Отто убедил меня быть его секундантом и договорится от его имени с французом о продолжении дуэли.

Портрет графа Отто Фридриха фон Брюммера (1690–1752).

Работа Георга Кристофа Гроота, создана в 1742 году.

Мы ничего не теряли. При любом раскладе всё кончится быстро. Если мне удастся убедить француза скрестить шпаги с фон Брюммером позже, и в другом месте, то мы уедем в течении получаса. Да и будет повод куда спровадить Брюммера. Ну а если всё же француз решит драться сейчас, так это тоже нас сильно не задержит. Шевалье вчера был «неплох», но я не верю, что он победит барона. Да и если победит, то мы просто оставим на местных похороны.

С такими вдохновляющими мыслями я поднимался с Бастианом в номер парижского гостя. Один я всё же идти опасался.

Мне пришлось несколько раз стучать в дверь. Там было тихо. Бастиан чуть прислонился плечом и дверь приоткрылась. Как оказалось, было не заперто. Но что-то подпирало её с той стороны, не давая полностью раскрыться. Я осторожно просунулся в образовавшуюся щель.

На полу с поджатыми коленями лежал постоялец номера. Ключ от номера валялся у двери. Рядом с рукой я заметил ещё какой-то маленький ключ. Потрогал лоб, и сонную артерию. Раскрыл веко… Труп. Шевалье, видимо, попытался открыть дверь и его скрутило…

Переворачивать покойного я не стал, но левый бок, к которому он прижимал руку, пропальпировал через одежду. Похоже, что вчерашняя лошадь не была рада поцелую француза ей под хвост и, перед броском, смогла дать ему пяткой под дых. А может и копыто достало на излёте.

Я инстинктивно поднял ключик. Надо было уходить, но хотелось бы оценить глубину наших неприятностей. На краю стола я заметил шкатулку. Ключ явно от неё. Ну хоть узнаем кем был покойный.

Открыв крышку, я увидел стопку писем и незакрытый патент. На русском!

«Рескрипт. Господину Сержу-Бенжамену-Луи-Жермену-Симону де Брилли препятствий не чинить, досмотров не проводить. Вице-канцлер Остерман».

Мама дорогая! Остерман! Стоп. Де Брилли⁈ Где-то я и это имя слышал. Взглянул на первый конверт. На французском. « От Маркиза де-ла-Шетарди…» Явно непростая почта. Я закрыл шкатулку и забрал себе ключ.

— Что, там…? — не дождавшийся меня Брюммер, оттеснил Бастиана и просунул в щель голову.

— Преставился ваш обидчик, Отто.

Брюммер сглотнул и перекрестился.

— Барон, позовите хозяина. А вы, Бастиан, помогите мне.

Брюммер неровно поспешил по лестнице к управляющему гостиницы. Тот наверно с поднятой нами суетой уже и не спал. А мой егерь попытался просунутся в зазор между дверью и косяком.

— Не надо двигать тело Бастиан, — остановил я его, — лучше отнесите эту шкатулку мне в сундук.

Бастиан не задавая вопросов исчез со шкатулкой за дверью.

— Что там, господа? — управляющий через минуту после ухода моего слуги поднялся, но тоже кроме головы ничего не мог просунуть в комнату.

— Герр, Хайнц, похоже умер ваш жилец.

Хайнц, побледнел.

— По внешним признакам — вторичный разрыв селезёнки.

У немца кровь стала отливать с лица.

— Вы медикус? — с надеждой произнёс он.

— Да, окончил университет в Киле, — ответил я на автомате.

— Gottlob, господин. — воздал управляющий славу мне и Богу.

— Вызовите местного врача и пришли того, кто может просунуться в дверь, мы отодвинем тело, — продолжил я распоряжаться, вжившись в роль лекаря.

— Хорошо, господин.

Хайнц побежал звать то ли сына, то ли служку. Пришли даже два моего возраста юноши. С ними мы, не меняя его позы, оттащили шевалье от двери. На удивление быстро прибежал и медик. Он подтвердил мой диагноз. Мы сошлись что покойный вчера получил в левый бок удар от лошади, но будучи пьян не почувствовал боли, а ночью кровяной пузырь в селезенке порвался, он смог встать, но сил позвать на помощь у шевалье уже не хватило.

Вся эта суета отняла последний предрассветный час, так что из Потсдама мы выехали только с первыми лучами солнца. Брюммер протрезвел и, кажется, был готов бежать впереди лошади.

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Читайте также серию «Миры Нового Михаила» — роман о попаданце в тело брата Царя Николая Второго — Михаила — https://author.today/work/1

Глава 5

Волчьи бега

* * *

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ДОРОГА. ВОСТОЧНЕЕ БЕРЛИНА. 8 января 1742 года.

Утром рысцой ехали по окраинам Берлина — не впечатляющая уже «экзотика» вокруг меня. Повидал.

Отобедали в Мальхове, у озера.

Вновь скучна дорога.

Размеренно.

Своим чередом.

Ну, и слава Богу. Бранденбургская столица осталась позади. Бешенной погони вроде нет. Даст Бог — вырвемся.

Едем на восток.

Лениво.

Поездка в возке удовольствие ещё то, но я уже привык. Хорошо хоть снега намело в ночь, а то бы мы намучались на берлинских мостовых. Скептически посматриваю на стонущего Брюммера. Уж, кто бы жаловался. Если бы не я, то помер бы он тут давно. Утренний энтузиазм его угас, клюёт носом. Похоже жар начинается. Плохо, что я забыл осмотреть его повязку в Потсдаме. Суетно было с утра, не до этого. А в дороге осмотреть его негде. Вот пересел к нему в возок, а то представится ещё до ночёвки.

Я делаю, что могу. А, что я могу?

Плохо тут с медициной. Совсем плохо. Практически обхохочешься. Не так давно тут доктора во время чумы с клювами ходили. Такими. Мощными. С полметра длиной. Почти шучу. Травами клювы набивали. Ароматическими. Чтоб гекатомбы гниющих тел во время эпидемий не так портили чувствительные рецепторы медикусов. Впрочем, в середине восемнадцатого века ситуация немногим лучше. Я окончил Кильский университет по части медицины, я знаю. Не буду живописать, но, поверьте мне на слово.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Никогда не подозревал, что я великий медик. Теперь главное, чтобы остальные об этом не заподозрили. Могут возникнуть вопросы.

На самом деле с медициной плохо даже в Европе, в России же, вряд ли за пару-тройку тысяч лет что-то принципиально изменилось. Народная медицина, ворожба, поверья, примочки, заговоры. Что-то работало, что-то нет. Впрочем, я тут грешу на родное Отечество. Дипломированные иноземные медики и у нас наличествуют. В столицах. Тот же Лесток. А в Европах, в глубинке их, ничем не лучше Руси-матушки, новомодные медикусы, большей частью коновалы и шарлатаны. Генделя с Бахом вот здешние офтальмолУХи уморили или уморят скоро. Медикусов здесь больше, чем в России, и доступны они не только аристократии или очень богатым хворящим. Но, для простого люда они дорого выходят, простолюдин больше к знахарям да цирюльникам ходит. Цирюльникам разрешено кровь спускать, а тут половину болячек этим лечат. Поэтому, хочу заметить, народные травницы и костоправы, и даже ворожеи с заговорами, эффективнее медикусов.