Император Пограничья 8 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 48

Зарецкий довольно улыбался в углу — его безумная идея спасла магов острога и купила нам драгоценное время в войне против Бездушных.

Вечерний свет тускло пробивался сквозь окна моего кабинета, где за столом сидели трое лучших специалистов острога. Максим Арсеньев, Анна Соболева и седобородый Леонид Карпов выглядели отдохнувшими, в их глазах читалась ясность мысли вместо прежней измотанности.

— Итак, какие у нас успехи с Маяком? — спросил я, располагаясь напротив.

Арсеньев первым выложил на стол свои чертежи, но говорил осторожно, словно боялся сказать что-то не то:

— Базовую конструкцию каркаса просчитал, воевода. Шесть опорных точек для кристаллов, центральный резонатор — технически это всё выполнимо. Но вот система энергетических контуров… — артефактор неуверенно покачал головой. — Я понимаю принцип создания магических усилителей, но не вижу, как именно должны взаимодействовать отдельные элементы в такой сложной конструкции.

Соболева добавила, её пальцы нервно постукивали по столу:

— С кристаллами похожая ситуация. Я могу их стабилизировать и синхронизировать — работала с нестабильными образцами в… в лаборатории. — На миг её голос дрогнул при воспоминании о плене. — Но для синхронизации шести гигантских кристаллов нужно точно знать, какие частоты резонанса требуются. Сейчас работаю практически вслепую.

— А теоретические расчёты, Леонид? — обратился я к профессору.

Карпов развёл руками:

— Базовая физика процесса понятна. Резонансные частоты, амплитудные колебания, интерференция волновых потоков — это всё описано в академических трудах. Однако дьявол, как известно, кроется в деталях — в точных параметрах воздействия на некротическую энергетическую структуру Бездушных, в способах усиления жизненной силы. Без точных данных мои формулы остаются элегантными, но бесполезными математическими абстракциями.

Я кивнул, понимая их досаду:

— То есть подвижки есть, но процесс затягивается отсутствием ключевых данных?

— Именно, — хором ответили все трое.

— Если бы у нас имелось полное понимание механизма работы артефакта, — продолжил Арсеньев, — детальные схемы усилителей, точные параметры кристаллических резонаторов, алгоритмы взаимодействия компонентов, процесс шёл бы намного живее. Мы могли бы завершить работу за неделю, а не тратить месяцы на эксперименты.

Я молча слушал их объяснения, но внутри нарастало понимание неизбежного. Поверхностных воспоминаний о работе Трувора было недостаточно. Нужны были детали, точные схемы, понимание каждого элемента конструкции. И для получения этого существовал только один способ…

— Хорошо, — сказал я наконец. — Продолжайте работу в том же направлении. Я попробую вспомнить больше подробностей о конструкции Маяка.

После ухода магов я остался один, мрачно глядя в окно на темнеющий острог. Было только одно средство получить нужную информацию, но оно сопряжено с серьёзными рисками. Погружение в Чертоги Памяти — древняя техника, разработанная Трувором для структурирования известной информации и извлечения забытых знаний из самых глубоких слоёв сознания. Она позволяла погрузиться в сокровенные уголки собственного разума и заново пережить давно забытые события с максимальной чёткостью.

Риски были немалые. Во-первых, существовала опасность потеряться в лабиринтах памяти, застрять в прошлом и не найти дорогу обратно в настоящее. Разум мог просто отказаться возвращаться в болезненную реальность, предпочитая комфорт воспоминаний.

Во-вторых, я терял возможность контролировать обстановку, что делало меня уязвимым для любого физического воздействия — включая атаки Бездушных или их агентов с промытыми мозгами.

В-третьих, интенсивное переживание травматичных воспоминаний могло нанести серьёзный ущерб психике, особенно если речь шла о трагических событиях.

Но выбора не было. Слишком многое зависело от успеха этого проекта.

Я тщательно подготовился к ритуалу. Зажёг свечи из пчелиного воска. Начертил вокруг кресла серебряным ножом защитные руны, которые Трувор вывел экспериментальным путём. Надел на шею амулет с небольшим кристаллом Эссенции — он должен был служить якорем, связывающим меня с настоящим.

Оставалось решить последний вопрос — кого попросить присмотреть за мной во время ритуала. Я отправил посыльного за Ярославой Засекиной.

Княжна явилась через несколько минут, её медно-рыжие волосы были, как всегда, заплетены в косу с металлическими кольцами. Серо-голубые глаза окинули подготовленный кабинет с профессиональным интересом.

— Что-то серьёзное затеваете, боярин, — заметила она, разглядывая руны на полу.

— Ритуал. Рискованный, но необходимый, — коротко объяснил я. — Мне нужен кто-то, кто присмотрит за мной, пока я буду… отсутствовать.

Ярослава чуть выпрямилась, в её взгляде мелькнуло удивление:

— И вы просите меня? — В голосе прозвучали нотки искреннего любопытства. — Почему не Бориса или кого-то из ваших приближённых?

— Потому что вы талантливая мечница, как я убедился во время нашей дуэли, — честно ответил я, — и опытный командир. Если что-то пойдёт не так, вы сможете сами принять правильное решение, а не будете ждать, пока вам кто-то отдаст приказ.

Лёгкий румянец тронул её скулы, хотя княжна старалась сохранить невозмутимое выражение лица:

— Понятно. А что именно может пойти не так?

— Я могу потерять связь с реальностью, застрять в воспоминаниях. Или стать уязвимым для различных атак. В первом случае нужно будет меня разбудить, во втором — защитить.

Ярослава кивнула с деловитым видом:

— Сколько времени займёт ритуал?

— От часа до нескольких. Точно сказать не могу.

— Хорошо. Буду следить, — она коротко кивнула, принимая на себя ответственность. — Но если вы там, в своих воспоминаниях, решите задержаться подольше обычного, я вас оттуда вытащу. Жёстко.

Несмотря на напряжение предстоящего ритуала, я едва заметно улыбнулся:

— Вот так сразу? А как же цветы или ужин, княжна?

Ярослава мгновенно покраснела до корней волос, но тут же сощурилась с опасным блеском в серо-голубых глазах:

— Очень смешно.

Устроившись в кресле, я закрыл глаза и начал медленно погружаться в транс. Первым этапом было успокоение сознания — отпустить все текущие заботы, страхи, планы на завтра. Дыхание стало глубже и медленнее. Сердцебиение замедлилось. Мир вокруг постепенно растворился.

Затем нужно было нырнуть глубже, в те древние слои памяти, где хранились события давно минувших дней. Я представил себя плывущим в тёмной воде сознания, ища среди тысяч воспоминаний одну конкретную нить. Образы мелькали и исчезали — детство во дворце, первые уроки фехтования, коронация, бесчисленные битвы…

И вот я нашёл то, что искал.

Макар Вдовин лежал в сарае за кузницей, прислушиваясь к крикам на улицах. Очередная волна безумия накрыла острог — самое время действовать. За двадцать лет службы в Гильдии Целителей он убил больше сорока человек, всегда чисто и профессионально — яд в вине, кинжал между рёбер, «несчастный случай» на дороге. Но никогда раньше ему не приказывали пить смертельное зелье для выполнения задания.

Дрожащими руками он достал из тайника стеклянную ампулу с кроваво-красной жидкостью. «Ярость Берсерка» — одного глотка хватало, чтобы превратить обычного человека в неуязвимую машину для убийства на четверть часа. Потом сердце разорвётся от перегрузки. Перед глазами всплыли лица жены Марии и сына Петьки, которых Гильдия держала в своих подвалах.

«Убей воеводу любой ценой, и твоя семья останется жива», — пообещал Константин Петрович. Макар знал, что выбора нет. Скуратов-Бельский, тот самый потомок Малюты Скуратова был человеком безжалостным несмотря на весь свой невзрачный вид. Убийца своими глазами видел, как Константин Петрович проводил допрос одной важной цели, буквально разбирая её заживо по частям на органы.

Макар опрокинул ампулу в рот, почувствовал, как огненная волна прокатилась по жилам, а мышцы налились нечеловеческой силой.