Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ) - Скидневская Ирина Владимировна - Страница 199

Бархатная темнота с нежностью любовницы приняла человека в объятия.

Спустя мгновение, которое на самом деле вмещало получасовой сон, Марат очнулся, застонав от злобы и бессилия. На месте выеденного углубления красовался бугор плоти. Ванна снова наполнилась.

Правило второе – ненавидеть…

Марат стал заталкивать в себя свежие куски. Перед глазами поплыли белые мухи.

Только не терять спокойствия. Если он упадет без чувств, весь труд пойдет насмарку.

Уже, твою мать, пошел насмарку!

Марат взял себя в руки. Нужно медленно и вдумчиво есть. Безропотно пережевывать и глотать.

Дьяволенок в вентиляции продолжал шуметь.

Третьи сутки ознаменовались симптомами пищевого отравления и мухами.

Лоб превратился в пылающую головню. Живот разбух и затвердел. Движения вызывали боль, будто, пресытившись плотью, желудок пытался разорваться, дабы извергнуть содержимое.

Мухи появились на пике жары. Возможно, они выбрались из-под полотенца на вентиляции. Жужжащие и блестящие, как самолетики над взлетной полосой, насекомые кружили возле мяса.

– Пошли к черту! – Вооружившись рубашкой, Марат гнал их. От кровавых шлепков ткань побурела, и некоторые насекомые предпочли сесть на нее.

Марат выискал несколько гнезд, густо усыпанных бледно-розовыми крупинками «риса». Очистив мясо от личинок, он смыл улов в раковину.

– Ты запустила себя, милая. Ой, как запустила. – Он ткнул пальцем в разбухший мертвый глаз. Кошечка безмолвно все стерпела. – Думаю, у твоего трахаря сейчас не встанет. Ты тоже так думаешь?

Под вечер сотовый, видимо обладавший магическим даром бессмертия, вновь ожил. Прежде чем окончательно превратиться в обломки, трубка прозвонила около дюжины раз.

Спустя несколько минут где-то в квартире проснулся телефон Марата. Звук сверлил голову, впуская в мозги горячий, протухший воздух. Телефон, наслаждаясь безопасной недосягаемостью, старательно измывался над хозяином.

– Заткнись! Заткнись! Заткниииииись! – Возможно, крик кто-то и услышал, однако сотовый утих, отзвонив не меньше десятка вызовов.

Тесть что-то заподозрил. Если человек не имеет подозрений, он не звонит черт знает сколько раз кряду.

Пусть наведается через денек и увидит пустую квартиру с надраенной ванной. И никаких следов крови, потому что кое-кто знает, как из мыльного раствора и ароматизатора для унитазов сделать замечательное средство от кровавых пятен…

Жена? Вам интересно, что с женой?

Кошечка вышла. Просто, сука, взяла и вышла! Может, ей захотелось чпоки-поки. Вы же знали, что ваша дочь шалава? Слышали, что в ее чпокаре восемьдесят три килограмма мяса? Это ровно на двадцать кило меньше, чем у нашего с вами шалавистого сокровища…

А еще от стресса у мужа проявится тяжелое кишечное расстройство, но ведь никто не будет подозревать человека из-за неконтролируемой реакции. Он даже поможет в поисках. Отыщет мертвое животное, голубя или кошку и бросит в вентиляцию, потому что, когда до козлов сверху дойдет полиция, непременно станет известно о запахе дохлятины.

Это просто кошка. Или голубь. Он сел на трубу и сорвался внутрь. Вы же знаете, как это бывает?

Лишь бы не заснуть.

Прямо в банке Марат заварил кофейное пюре и стал отхлебывать, понимая, что отныне мир разделится на два ненавистных вкуса. Кофейную горечь и солоноватую медь.

А когда все закончится, он несколько суток подряд будет…

Спать.

Спать.

Спать.

Спать.

СПАТЬ.

СПААААААААТЬ…

Вскоре он открыл замечательный способ дать глазам отдохнуть. Нужно было лишь поочередно опускать веки. Пока один глаз отдыхает, второй работает… Потом они меняются.

Стало чуть легче.

Мутное марево боли и жары захлестнуло сознание. От температуры губы потрескались, превратившись в кровавую сеточку.

Кто он? Что происходит?

Марат вертел в руках кусок плоти. В голове царила пустота, будто там, в гнездо для предохранителя, кто-то сунул отвертку, вызвав бесконечное электрическое замыкание.

Мясо… Сырое, теплое мясо.

Мучительная судорога свела живот. Вынырнув из боли и сонливости, Марат увидел на дне ванны что-то красное, мягкое, покрытое россыпью белых точек, по которым ползали мухи.

Из нутра к горлу ринулась горькая волна. Марат согнулся, выплеснув рвоту на пол. В голове тревожно просигналило: следи за Кошечкой!

За кем?

Марат оплескал лицо холодной водой. Вместо глаз в зеркале отразились две слезящиеся сливы над раздувшимися щеками.

Помнить про мясо!

Марат уставился вниз. Показалось, что мгновением раньше плоти было меньше.

Что-то внутри согласилось и предостерегло. Не отворачивайся, только не отворачивайся от жены!

Жены? Разве у человека без воспоминаний может быть жена?

Фотовспышками в памяти промелькнули образы фена, молотка и кровавой дыры на чужом лице. В висках выстрелило. Марат со стоном попытался обхватить голову, но промазал, скрестив руки перед лицом. Еще раз – и вновь. Конечности своевольно игнорировали мозговые импульсы.

Чье это мясо и почему он в крови? Боль в животе не позволяла размышлять.

Убийцаааааа! В голове взвыл знакомый женский голос, но Марат не смог его опознать.

Мяса стало еще больше, и это тревожило.

Вдруг он увидел Кошечку. Она стояла на пороге, как вампир. Тело, слепленное из кусков, держалось на честном слове – малейшее движение, и сотни ломтей с хлюпаньем рухнут на кафель.

Марат все еще не узнавал, но почувствовал, как на штанах самопроизвольно появилось теплое пятно. Оно было красным (привет отбитым почкам).

Жена улыбалась кривой, разорванной улыбкой. Чтобы смотреть, у нее имелся один-единственный глаз. Второй вместе с внушительной половиной лица валялся в ванне. Внутри глазницы что-то влажно пульсировало.

Марат вспомнил и закричал. Звук вышел тусклым и хриплым, как стон туберкулезника.

Как она явилась сюда?

Из трещин между кусками сочилась до боли знакомая студенистая кровь. Марат почувствовал металлический привкус на языке. Кошечка странным образом примагничивала взгляд мужа.

Что она хочет? Что?

И вдруг он понял. В ванне прямо из воздуха протаивали мясные ломти. От них шел парок.

Кошечка отвлекала внимание. И она добилась своего.

Сука!

Палухин силой заставил себя отвернуться. Глазные яблоки едва не разорвались от боли. Смотри на мясо! Смотри на мясо, а не на нее…

Правило четвертое – есть и не задумываться.

Марат глотал огромные, скользкие куски, набивая себя плотью, словно подушку перьями.

Ни в коем случае не поворачиваться.

Она все еще стояла там. Боковым зрением Палухин уловил тучный, капающий кровью силуэт.

Кошечка злилась. Жутко злилась из-за того, что не удалось наполнить ванну до краев. Марат почти физически чувствовал, как излучали ненависть мысли в ее голове.

В глубине квартиры выстрелила телефонная трель. Марат вздрогнул. Не поворачиваться. Только не поворачиваться туда.

Кошечка среагировала на сотовый.

Что за?.. Ломоть мяса застрял в горле.

Она уходила.

Полуразложившийся глаз на куске щеки торжествующе уставился на Марата. Кошечка углубилась в квартиру.

– Сука! Стой! Вонючая шалава! Стоять! – Он кричал, не смея отвести глаз от обрывка лица, торчавшего промеж свежих ломтей.

Марат понял, кто звонил ему на сотовый и кому сейчас ответит супруга.

Ненавистно-знакомый женский голос пробился сквозь стены.

– Папа… – сказала Кошечка.

Вопреки тому что услышал Марат, тестю никто не ответил. Гудки оборвались, и тишина открыла дорогу в пугающую неизвестность. Подполковник Каверин отыскал ключи от машины.

Укололо под ребром… Петр Ефимович побледнел.

Капнув на рафинад корвалола, он судорожно сглотнул. Терпкая мята охладила нёбо, и дышать стало легче. От жары и волнения мотор в груди переживал не самые лучшие времена.