Сборник "Самая страшная книга 2014-2024" (СИ) - Скидневская Ирина Владимировна - Страница 169

Марк Люций недавно был прислан сюда с северных, заснеженных стран. Купцы с Гадара говорили, что там он предавал огню и мечу непокорных варваров и за излишние зверства был снят с должности наместника и отправлен сюда.

Мужчины пытались развести огонь, но дым душил бедных узников. Много раз люди бросались на каменный завал, но, подняв клубы пыли, отступали, не в силах сдвинуть валуны.

Там, снаружи, Хаим измерял время по положению солнца на небе. Сейчас же мрак забрал все – и время, и солнце.

Сначала люди звали на помощь, но постепенно крики стали затихать. Дети просили еды и плакали. Голова у Хаима ужасно болела, и мама гладила его и успокаивала. Он лежал, прижавшись к ее коленям, и думал об отце. Будь он здесь, обязательно нашел бы выход.

– Успокойся, маленький, – шептала мама. – Скоро все кончится.

А Хаим уже не был маленьким и понимал, чем все кончается.

Однажды, проснувшись, Хаим позвал маму, но она не отозвалась. Он протянул к ней руку и в ужасе отдернул. Мама была холодная, как камень.

Тьма поглотила всех и теперь переваривала одного за другим. Хаим тихо плакал и часто терял сознание, а, очнувшись, слышал, что голосов и стонов становилось все меньше. Самым стойким оказался старик Шима. Его дребезжащий голос еще долго сотрясал пещеру. Он просил темноту отпустить его и дать поесть. Но та отзывалась эхом, передразнивая его крики. Пожалев старика, Хаим откликнулся, но тут же понял, что зря. Шима притих и тотчас бросился на голос. Мальчик едва успел отползти в сторону. Старик, громко сопя, шарил вокруг себя руками.

– Мальчик. Где… где ты? Я же слышал, как ты меня звал. Отзовись, – визгливо бормотал Шима. – У меня для тебя кое-что есть. Протяни руку, мальчик. Еда, слышишь, еда у меня есть.

Хаим вжимался в стену пещеры, боясь дышать. Шима совсем сошел с ума от голода. Мальчик представлял, как старик, словно паук, длинными лапами ощупывает мертвые тела в поисках свежей добычи.

– Иди сюда! – неожиданно взревел Шима. – Ты все равно сдохнешь. Я найду тебя и съем!

Хаим, зажимая рвущийся крик двумя руками, плакал и просил Бога о помощи.

Время шло. Хаим совсем обессилел. Он боялся спать, ему виделось, как безумный Шима крадется к нему во тьме с окровавленным ртом и белыми, как молоко, глазами.

Вскоре старика не стало слышно. Темнота, казалось, заполнила все. Она затекла в уши, набилась в рот. Темнота внутри и снаружи. И тогда Хаим услышал голос.

– Отпусти-и-и. – Протяжный стон перепугал мальчишку. Он выставил вперед руки, изготовившись вцепиться в любого, кто приблизится.

– Отпусти меня-я-я.

– Кто здесь? – всхлипнул Хаим.

– Не бойся, Хаим, и не старайся переглядеть тьму. Я с тобой. Я в тебе.

Хаим зажал уши руками, но голос звучал в голове:

– Не прячься, малыш, я не желаю тебе зла. Я хочу тебе помочь.

Негромкий приятный голос немного успокоил мальчика.

– Кто ты?

– Зови меня – Ангел. Я буду хранить тебя. Ты только меня отпусти.

– Откуда отпустить? Где ты?

– Скажи, что отпускаешь меня, и я помогу тебе выбраться.

– Отсюда нет выхода. Там много камней.

В голове раздался смешок.

– Я Ангел, Хаим, и на многое способен. Я уже храню тебя. Посмотри, вокруг все мертвы – один ты жив. Поверь мне, мальчик, и я выведу тебя на свет.

Хаим заплакал. Отец не раз рассказывал ему об ангелах. Они являлись голосом Бога, Его гневом и благодатью. И их слова – есть воля Его.

– Хорошо. Иди, я отпускаю тебя, – произнес мальчик во тьму.

По пещере разнесся долгий вздох. Тьма зашевелилась. Воздух всколыхнуло, и в лицо Хаима пахнуло мертвым смрадом. Словно светлячки, попарно загорались тусклые звездочки-точки. Их становилось больше, и бледный свет наполнял пещеру. Это светились глаза. Глаза мертвецов. Хаим закусил губу, чтобы не закричать. Все жители деревни, мертвые, стояли серыми столбами в мрачном молчании, и их горящие взгляды были устремлены на мальчика. Хаим слышал, как затихало дыхание каждого из них, как крики превращались в хрипы, а теперь они все воскресли.

Тишина давила сильнее низкого свода пещеры. Хаим искал, куда бы скрыться, как вдруг раздался визгливый крик. Старик Шима оказался еще жив и вот теперь, очнувшись, увидел перед собой толпу мертвецов. Странно, но старика Хаим испугался больше, чем восставших. Мертвые как один обернулись и, словно повинуясь приказу мальчика, пошли на верещащего Шиму. Они сомкнули ряды, и на стены полетели черные в полумраке брызги крови. Хрипящие крики старика прекратились, и мертвецы вновь направили взор на Хаима.

– Приказывай, Хаим. Ты хочешь наружу, на воздух? – спокойно спросил Ангел.

– Да.

Не медля ни мгновения, толпа бросилась на каменный завал. Мертвые выворачивали камни, которые раньше не в силах были поднять. Клубы пыли затмили бледное мерцание их глаз, и в пещере вновь воцарилась тьма. Хаим упал на каменный пол и закрыл воротом рот, спасаясь от пыли. Но она сгущалась, мешая дышать. Казалось, в грудь набили острых камней, и они впивались в тело при каждом вдохе. Теряя сознание, Хаим почувствовал сквозь закрытые веки прикосновение света. И, перед тем как провалиться во тьму, мальчишка почувствовал, что его подхватили и куда-то понесли.

– Вставай, Хаим. Уже пора, – пропел мамин голос. Хаим улыбнулся и потянулся, но тут же резко сел.

Мама умерла! Мальчик сидел в тени нависшей скалы, а перед ним на солнцепеке стояла толпа серых от пыли мертвецов. Недвижимые, словно статуи, облепленные мухами, они смотрели мутными глазами на Хаима.

– Это твое стадо, ты их пастырь и хозяин, – прозвучал в голове строгий голос отца, и тут же голос Ангела продолжил:

– И нет преданней овец, но под каждой шкурой скрыт лев.

– Где ты? – спросил, озираясь, мальчик.

– Я же говорил – в тебе.

– Почему… во мне? Откуда ты взялся?

– Ну, считай, для тебя я спустился сверху. Помнишь свиней? То было знамение моего прихода. В тебе есть искра, Хаим. Искра Божья. Не каждый выдержит мое присутствие. Ты сильный, и мне нужна твоя сила.

– Ты обещал уйти, – сказал Хаим, выискивая в безликой толпе свою маму.

– Да, обещал, малыш. Я говорил, что освобожу тебя. Но разве ты свободен? Из плена каменной темницы ты перебрался в более просторную. И не ищи мать. Она умерла там – во тьме. Я поднял их тела своей волей. Это лишь пустые оболочки, но они приведут тебя к цели.

– Мама! – увидев знакомую фигуру, крикнул мальчик и бросился к толпе мертвецов. Они послушно расступились. Смерть исказила лицо женщины, а трупный запах пропитал воздух кругом. Хаим коснулся холодной руки матери. Та заворчала, но не шевельнулась.

– Она мертва, как и все остальные, – голос Ангела патокой лился в уши. – И ты знаешь, кто в этом виноват.

– Кто? – всхлипнул мальчик.

– Он обрек вас на смерть, замуровав в пещере. Ты помнишь плач и крики людей? На твоих руках угасала мать. Кого проклинали перед мучительной смертью?

– Марка Люция.

– Да, – выдохнул Ангел. – Он сейчас в Гадаре, плещется в ванне, забыв о вас и о том, что сделал. Вы для него – никто.

У Хаима слезы навернулись на глаза.

– Что я могу сделать?

– Свершить волю Божью. Он, видя творимую несправедливость, поднял из праха мертвых, чтобы ты, избранник Его, повел их за собой. Перед тобой твоя армия, Хаим. И нет преданней и бесстрашней солдат, – возликовал Ангел. – Прикажи, и они положат Гадар к твоим ногам.

– Это плохо, – растерялся мальчик. – Назаретянин учил смиряться.

– Смирись, – захихикал Ангел. – И сколько еще деревень тогда исчезнет с земли гадарской? Время добра прошло. Дай свободу своим желаниям. Марк должен понести наказание за содеянное. Вспомни боль и скажи, чего хочешь ты.

В ушах Хаима до сих пор стоял плач детей и тихая молитва матери.

– Да. Я хочу возмездия.

В голове раздались рычание и хохот. И, повинуясь незримому командиру, мертвецы встрепенулись, стряхивая пыль, и побежали в сторону города. Рослый пастух с ввалившимися белесыми глазами подхватил Хаима, словно тряпичную куклу, и прыжками понесся следом. У мальчика не было сил сопротивляться. Его сковали бесконечная усталость и безразличие. Он уже сомневался, что это все происходит на самом деле. Наверно, он умер там, в пещере, вместе с остальными. И теперь все они – просто куклы из пыли и праха, гонимые ветром.