Измена. У тебя есть другая (СИ) - Ярина Диана - Страница 8

— То есть, тебе было противно и ты лицемерила! — произносит обвиняющим тоном.

— Я просто привела, как пример, Жорик.

Он прикрывает глаза:

— Если ты меня еще хотя бы раз так назовешь, я за себя не ручаюсь!

— Я тебя только так и буду называть. Больше нет того мужчины, которого я любила, уважала и ценила. Остался только ты… сегодняшний!

Мы замолкаем, я, выговорившись, с трудом перевожу дыхание.

Потом хлопаю себя по бедрам и говорю преувеличенно веселым голосом:

— Ну, что, какие цветы любит твоя мочалка? У меня есть кое-что особенное!

Показываю мужу на ведро, в которое я убрала увядшие цветы:

— Вот это заберешь? У меня таких ведер в подсобке еще два. Отдам оптом… за пятьсот рублей.

Георгий побагровел, стиснув кулаки.

— Ты главного так и не поняла. Я разводиться с тобой не хотел и не планировал, а девушка… Что ж… — качает головой. — У меня есть потребности! Как у мужчины! И как у человека. Невозможно находиться рядом с женщиной, которая перестала быть собой, но я верил, слышишь… Верил, что однажды это закончится, и ведьма снова станет моей принцессой.

Я ахаю:

— Как у тебя все логично и красиво! Загляденье просто, а потом, что?!

— Ты не должна была узнать у другой.

— Кто она, Жор? Ну, кто?! Скажи хоть, как зовут!

— Неважно, как ее зовут: Аня-Маня-Таня! Один хрен, ее роль была простой — стать моей подстилкой на время, пока тебя шарашит гормонами и истериками!

Голос Георгия гремит на весь магазинчик.

Я не отвожу сердитого взгляда от его лица.

Мы оба увлечены ссорой, поэтому я не услышала появления клиента.

Только потом услышала, как нежно тренькает колокольчик.

И на пороге застывает она — милая красавица.

У нее лицо сердечком, большие глаза, подведенные так, чтобы они казались еще больше, пухлые губы, накрашенные лишь блеском. Ее темные волосы были собраны в детскую прическу — мальвину, а платье кажется на первый взгляд скромным, но в то же время кокетливым — с воланчиками и пикантным вырезом на груди в форме сердечка, как раз хватает для того, чтобы продемонстрировать упругие сиськи.

Она стоит, сжимая в руках прозрачную упаковку, в которой был бенто-тортик.

То, что это не рядовая посетительница, я понимаю по реакции Георгия.

Он резко поворачивается, хищно дергает ноздрями носа:

— Маша? Что ты здесь делаешь?

Тон, которым он с ней разговаривает, взгляд, поза — все намекает на то, что это девушка — та самая девушка!

Так вот, какая она…

Что ж, ясно, почему муж на нее повелся: она же как ожившая картинка из мужских фантазий!

На вопрос, что она здесь забыла, Маша не отвечает, она роняет тортик и закрывает лицо ладонями, всхлипнув:

— Георг, ты… ты разбил мне сердце! Я верила в тебя и была готова ждать, сколько нужно, а ты… Ты все это время лишь пользовался мной? Мне больно… Очень больно! Я… Я думала, что ты меня люби-и-ишь!

Потом она бросается прочь из магазинчика.

Георгий стоит, мрачный, один черт знает, о чем он сейчас думает.

— Чего стоишь, Жор? Уйдет же девочка… Давай, беги за ней, расскажи, что любишь только ее, что жена тебе опостылела, что это был спектакль для меня, потому что… Вот тут я, честно, не знаю, что сказать. Я не вижу ни одной реально веской причины тебе держаться за наш брак. Репутация? Не думаю. Сегодня разводы сплошь и рядом, они стали обыденными. Деньги? Не претендую ведь я на твои заводы, пароходы! Так почему же ты не хочешь со мной разводиться?!

— Потому что все еще ЛЮБЛЮ, ДУРУ! ИСТЕРИЧКУ, ВЕДЬМУ ПРОКЛЯТУЮ! НО ЛЮБЛЮ!

Его признание прозвучало, как гром среди ясного неба.

Подобного я точно не ожидала!

— Что ж, тогда тебе придется узнать, что такое неразделенная любовь, Жора. Потому что я тебя больше не люблю. Как отрезало после твоих измен.

Но честно говоря, я просто ему не поверила.

Потому что не изменяют расчетливо тому, кого любят. Когда любят, не трахают другую.

Глава 12. Он

— И что ты там устроила? — рычу.

Догнал, конечно, дурочку эту! Она, увидев меня, едва под машину не сиганула, заливается слезами, кусает губы.

— Дура, что ли?! — встряхиваю.

— Моя смерть будет на твоей совести! — всхлипывает она.

Я разжимаю пальцы.

— Вперед, — киваю подбородком в сторону оживленной дороги.

— Ты серьезно?! — распахиваются ее глаза.

— Вполне серьезно. Мне осточертели бабские визгливые истерики, скандалы и ссоры! Меня вымораживают показательные выступления и желания манипулировать моим чувством вины. Ты, если не поняла, меня привлекла лишь сочной фигуркой и тем, что не делала мне мозги. ВСЕ!

Личико Маши сразу же меняет свое выражение, дрожит, а в глазах мелькает что-то осознанное.

Вот, пожалуйста, не дурочка!

Понимает свою оплошность.

— Зачем ты вообще полезла к моей жене?! — спрашиваю я.

— Я просто хотела с ней… подружиться, — мямлит.

— ПОДРУЖИТЬСЯ?!

— Чтобы она не держала на меня зла. За то, что мы с тобой… любим друг друга, и хотим быть вместе.

Покраснев, она дотрагивается до моей руки, пытается улыбнуться и ловко так подпирает свою грудь к моей.

В другой раз это бы сработало, как срабатывало всегда, не так ли?

В прошлом я, одуревший от желания, с опухшими, переполненными яйцами повелся на ее нежность и красоту.

По правде говоря, ничего, кроме ее сочной фигурки, перед глазами не видел.

Пользовался ей по полной программе, восстанавливая недостаток секса.

Она была хороша в роли нежной, милой девочки.

Внезапно я словно прозрел и понимаю остро, что это, мать его, всего лишь роль.

Не более того!

Потому что Маша, по возрасту, уже точно не девочка восемнадцати-двадцати лет, которой шли бы вот такие ужимки. Ей двадцать восемь лет, есть опыт за плечами.

Черт, а!

И все с чего началось?

С простой фразы жены, хотела бы моя любовница выйти из тени.

И, стоило нам немного поссориться с женой, Маша вдруг решила, что достойна реально выйти из тени и занять более выгодную позицию.

Пришла подружиться с моей женой, с которой мне светит развод?

Тридцать три раза — ха-ха! Потому что есть несколько вещей в мире, в которые я ни за что не поверю. И — женская дружба между соперницами — это одна из них.

Тем более, Света, непримиримая в своей ярости из-за моего левака, ни за что не подружится с Машей.

Да она бы ей, в лучшем случае, надела на голову этот тортик.

Чего Маша хотела на самом деле?!

— Не перегибай, — добавляю строго. — Я выбрал тебя не потому, что ты способна выстраивать какие-то многоходовки. Исправься, немедленно! — требую я.

— Я люблю тебя! — произносит она как будто с вызовом. — Люблю и хочу быть вместе! Разве это плохо?

— Вот только я никогда не видел тебя в роли своей спутницы жизни. В постели? Да, ок, тут все складывается. Но в жизни… — качаю головой. — Нет.

Лицо Маши аж передернулось, на нем четка проступила злобная гримаса ярости. Но она быстро попыталась взять себя в руки.

— Что в ней такого, чего нет во мне?! — спрашивает она. — Скажи, и я это сделаю, претворю в жизнь твое самое сокровенное желание.

Снова она — кокетка, ловно меняет роли.

Вот только я теперь четко увидел, что это лишь маски, и что она меняет их одну за другой!

— В ней? Она со мной на протяжении всей моей жизни. Взрослой, осознанной жизни. Она… — останавливаю сам себя, понимаю, что не там и не перед той женщиной распинаться собрался. — Она моя жена, так и должно быть, точка.

— Вот только она хочет развода, — хмыкает Маша.

Она достает из сумочки зеркальце и упаковку салфеток, стерла слезы, поправила на глазах поплывшие линии.

Движение четкие, выверенные.

— Сегодня ты меня очень расстроил, Георг. Мне нужно время побыть одной, — привстав на цыпочки, Маша целует меня в щеку. — К ужину оттаю, — дарит мне сладкую улыбку. — Я же девушка и могу чуть-чуть подуться, правда? Но ты не переживай, я отходчивая, а секс после ссоры всегда ярче и горячее.