Он как раз подносил бокал ко рту, но, увидев меня, отпил слишком крупный глоток. Он резко опустил руку, кашлянул. Поперхнулся. Будто вместо виски выпил уксуса, в котором полно осколков.

Он один.

Его давалки нигде не видно. Хотя, кто знает, может быть, она просто отошла носик припудрить?

Я улыбаюсь ему. Широко, искренне.

Знаю, что за нами наблюдают, подхожу к нему первой.

— Привет, Жора.

Мой голос ровный, будто между нами не было ни ссор, ни грязи, ни расставания.

Он что-то бормочет в ответ, но я уже поворачиваюсь в сторону Лены и Сергея.

— Уже вручил подарок?

Взгляд мужа жарко скользит по мне.

Пусть смотрит. Пусть запомнит меня красивой и гордой.

***

Он

Красное платье жены притягивает взгляды.

Черт возьми, это же ее цвет.

И — мой.

Я любил, когда она надевала для меня красный.

Раньше.

Она входит — и воздух выбивает из легких, будто мне в грудь пнули.

Это Света?

Та самая, которая последний год ходила в растянутых кардиганах, с потухшими глазами? Которая, по моим расчетам, должна сейчас сидеть дома, рыдать в подушку и жалеть, что упустила такого мужа

А она — в этом роскошном платье. На опасно тонких каблуках.

И улыбается. Черт, как красиво и уверенно она улыбается.

Я давлюсь вином. Кашляю. Она бросает мне «Привет, Жора» — будто я сосед по лестничной клетке. Будто не двадцать шесть лет душа в душу прожили.

Я должен что-то сказать или сделать, но мой язык будто к небу прирос от потрясения: эта роскошная женщина — моя жена?!

— Уже вручил подарок?

Еще один бессмысленный вопрос с ее стороны.

Или это попытка завязать беседу?

Вот, точно.

Она ищет поводы помириться. И, разумеется, она для меня так красиво нарядилась.

Старалась, я оценил.

Начинаю подробно рассказывать ей о подарке, скольжу жарким взглядом по лицу и фигуре, но Света отворачивается со словами:

— Вручил, и вручил, — говорит с легким раздражением в голосе. — Я подробностей не просила. Хорошего вечера, Жор.

Эта нотка раздражения резанула по нутру, а обращение «Жор»?

Вообще никуда не годится. Она, что, нарочно меня из себя выводит? Очевидно, что так и есть!

Пришла и решила по мне потоптаться.

Задрала и ушла…

По лицу скользнул ветерок от ее быстрого шага, который приносит нотки аромата.

Что это? Новый парфюм у нее?

У НЕЕ?!

У той, которая больше десяти лет одними и теми же духами пользовалась?

Что за парфюм сейчас на ней?

Неожиданно мне захотелось сделать то, чего я не делал уже давно: приобнять ее сзади, прижаться губами за ушком — там ее слабое местечко — и поцеловать.

Даже во рту пересохло от этого желания, и кровь забурлила в венах.

Но Светлана от меня ускользает.

На протяжении всего вечера она ни на минуту не оставалась наедине: всегда с кем-то в компании.

Такое чувство, будто она ощутила мое преследование, хоть я старался держаться в стороне, не подавая виду.

Не удалось, что ли?

А потом к ней подходит Коля. Этот жирный клоун, вечный жених.

Непонятно, что в нем женщины находят?! Развелся уже трижды!

Теперь свободен.

Думаю, что женщин привлекает его толстый кошелек, больше в нем нечем интересоваться.

Он бестактный, шумный, тупо шутит.

Он ко мне в начале вечера подходил и с дурацкой ухмылкой спрашивал:

«Гоша, ну ты точно разводишься, да?»

Мерзкий тип как же он меня достал!

И теперь — его лапища на ее талии.

Непонятно, каким образом он сумел меня опередить!

Света едва отошла от одной женщины, как этот жирный клоун втиснулся.

— Свет, может, на танцы?

Света скользит взглядом в сторону и, заметив меня, кивает.

Кивает!

Не мне!

Ему — кивнула.

Я сжимаю бокал так, что стекло вот-вот лопнет.

Она не должна так двигаться. Не должна так смеяться, запрокидывая голову. Не должна позволять этому кретину прижиматься к себе.

Это моя жена!

Почти бывшая, но…

Черт.

Я резко делаю шаг вперед. Виски расплескивается по рубашке.

— Света, — голос хрипит. — Надо поговорить.

Она поворачивает ко мне лицо. Глаза — холодные. Как зимнее окно.

— После танца, — говорит и кладет руку ему на плечо.

Я снова давлюсь. Но теперь — своей злостью.

— Нет. Сейчас! —говорю я и иду на крайние меры.

Лгу.

— Я кое-что узнал, — придаю своему лицу мрачное выражение. — Касается Андрея. Это не разговор для посторонних ушей. Срочный!

Поверит или нет?!

Глава 15. Она

— Поговорим не здесь.

Муж выходит из банкетного зала ресторана, я иду следом за ним, будто он меня загипнотизировал.

А как иначе? Ведь вопрос касается нашего сына!

Я сразу же отозвалась и не раздумывала ни секунды!

Мы оказываемся в гулком коридоре.

Совсем одни.

Свет приглушен.

— Говори!

Мои нервы натянуты, как струны. В голове мелькают худшие варианты: авария, драка, долги…

Плохая компания?!

Все, что уже было. Все, из-за чего когда-то не спала ночами.

Но Георгий не отвечает.

Тянет время? Зачем!

Как он жесток: издеваться подобным образом над любящей матерью!

Внезапно он качнулся вперед — от выпитого спиртного или от эмоций — и вдруг резко наклоняется ко мне. Его ладонь властно обхватывает мой затылок, пальцы запутываются в волосах.

А потом — поцелуй.

Горячий, спиртовой, жадный.

Я застываю.

Таких поцелуев не было у нас давно, кажется, будто целую вечность!

Этот вкус — знакомый, до боли. Этот запах — его одеколон, его дыхание, жар и сила его тела и… предательство.

Тело вспоминает раньше разума.

Я отталкиваю Георгия так резко, что он налетает на стену.

— Ты с ума сошел?!

Мой злой шепот превращается почти в крик.

Крик возмущения, непонимания и какого-то отчаяния.

А еще я встревожена тем, не заметил ли он, как отозвалось мое тело: учащенным сердцебиением и невольной дрожью.

Мне хотелось забыться, мне хотелось закрыть глаза и отдаться этому поцелую.

Но между нами стоит его проклятая измена!

Глаза Георгия — горящие, в них мелькает что-то дикое. То, что я не видела весь последний год. Там было лишь раздражение и усталость.

— Ты не имеешь права… — начинаю я, но он перебивает.

— Я все еще твой муж, забыла?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— ПОЧТИ БЫВШИЙ МУЖ! — поправляю я. — Вот о чем ты забыл! Не приближайся ко мне ближе, чем на метр!