Человек с одинаковыми зубами - Дик Филип Киндред - Страница 11

Дотянувшись до пепельницы на кофейном столике, Джанет вынула из нее длинный окурок и сунула в уголок рта. Окурок выпал, и, пытаясь его подхватить, она заметила, что пролила коктейль. Забыв о сигарете, она постаралась потихоньку вытереть лужу вытащенной из сумочки салфеткой, надеясь, что Лео не заметил.

Но он заметил. Выбросив мокрую салфетку, она поняла, что он оторвался от работы и бесстрастно на нее смотрит.

– Сигарета погасла, – сказала она, – ничего не сгорело.

Она подняла с пола окурок, мгновение подержала его в руках и положила обратно в пепельницу. Вдруг она поняла, что он собирается сказать, что ему все равно, видела ли она Шерри Домброзио и говорила ли с ней. И она оказалась права, он действительно сказал именно это долю секунды спустя.

– Меня не интересуют женские сплетни, – сказал Лео. – Держи их при себе.

– Тебе нравилось про нее слушать, – возразила она. – Я слышала, как ты рассказывал про нее клиентам. Дескать, какие интересные творческие люди живут в этом районе. Женщина, которая сама делает обувь.

– Разговор, вероятно, начался с того, что она сказала что-то вроде: «Как этот чертов жид, продающий дома, посмел позвонить моему мужу?»

Он смотрел на жену, не моргая и не двигая ни единым мускулом.

– Слушай, – ответила она, – тебя там не было. Нет, все было не так. Это я начала разговор. Ты что думаешь, я просто молча стояла, пока она оскорбляла и унижала тебя? – Она почувствовала подступающие слезы. – Какой во всем этом смысл? Ты совсем в меня не веришь. Ты конченый человек.

– Это почему?

– У тебя есть жена, которая на все ради тебя готова и ничего не просит взамен. Знаешь, что я сказала Шерри Домброзио?

– Это уже в прошлом. Я позвонил ему. Я высказал свою реакцию. Он велел мне не лезть в чужие дела.

– И повесил трубку. Ничтожный маленький человечишка. Чем он занимается? Делает пакеты для молока. Он недостоин даже лизать землю, по которой ты ходишь.

Она неуверенно поднялась, опершись о стол, и пошла на кухню с пустым бокалом. По щекам у нее текли слезы, а комната расплывалась. Сидевший за столом Лео, казалось, беззвучно расширялся, дрожал и распухал. Она не слышала звука собственных шагов. Опустив глаза, она увидела, что осталась в носках. Туфли лежали на диване вместе с зажигалкой и пачкой «Кулз».

– Давай ужинать, – предложил Лео.

– Я знала, что ты так скажешь, – сказала она, – ты держишь меня за служанку. Я могу хоть раз почувствовать себя человеком? Мой образ у тебя в голове… он для меня опасен. Все эти расстройства и боли, которыми я страдала… это ты виноват, потому что ты постоянно меня поддевал и толкал. Я никогда не могла тебе угодить, тебе все недостаточно хорошо. Сам готовь себе свой чертов ужин!

Войдя на кухню, она схватила кофейник и швырнула его в раковину. Крышка слетела, кофе и гуща брызнули во все стороны, залили сушилки и стену. Кофе закапал на пол. Крышка подкатилась к ней, и она ее пнула.

Лео стоял в дверях.

– Оставь меня в покое. – Она повернулась к нему спиной.

– Я могу сам себе положить еды? Сам? Ты отойдешь с дороги?

– Конечно, – согласилась она, сняла кастрюлю с горошком с конфорки, открыла ее и вывалила горошек на пол. Он посыпался дождем во все стороны, засыпал ее босые ноги.

– Угощайся.

– Я оставлю тебя в покое.

– Да. Уходи отсюда. Я хочу убить себя, – ее голос становился все выше и выше, пока не стал невыносим для нее самой, – уйди!

– Я буду в гостиной.

Когда он ушел, она немного постояла, глубоко и медленно дыша. А потом взяла совок и метлу и начала подметать горошек. Голова болела невыносимо.

«И что подать на гарнир?» – думала она. Подняв кофейник, она попыталась собрать его. Ручка погнулась.

– Ты только посмотри, – крикнул Лео из гостиной.

– Что там? – спросила она, держа кофейник.

– Приходи и посмотри.

Она вышла в гостиную. Он стоял у окна.

– Что это? – спросила она, когда он указал на что-то. Она ничего не увидела.

– Видишь мужика, который петляет по шоссе?

– Лео, – сказала она, – я сказала им, какой ты замечательный, уникальный человек. Я так тебя люблю и так много о тебе думаю.

Он взглянул на нее. Затем отошел, потирая лоб.

– Ничего себе этот мужик напился, – пробормотал он.

– Ты один из лучших людей в мире, – продолжила она, – я бы хотела, чтобы мир соответствовал твоим идеалам. Ты должен жить в лучшем мире. Тебя должны окружать лучшие люди. Я пытаюсь, но не могу. Я могу только вываливать то, что чувствую.

Он еле заметно кивнул – или нет, она не могла сказать точно.

– Сегодня очень вкусный ужин, – сказала она, – даже без горошка. Я купила баранью ногу. Неудивительно, что ты хочешь есть. Ты же чувствуешь запах. Я думаю, она почти готова.

– Откроешь еще упаковку овощей?

– Да, обязательно.

Направляясь обратно в кухню, она спросила:

– Может, ты составишь мне компанию?

– Хорошо, – он пошел за ней, – я правда так сильно на тебя давлю?

Она села за кухонный стол и разорвала упаковку замороженной стручковой фасоли.

– Дело в том, что у тебя очень высокие стандарты. Никто не может им соответствовать, кроме тебя самого. Нельзя ожидать этого от остальных, Лео.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Что за стандарты?

– Ты так много работаешь. Ты такой напряженный. Ты увлечен тем, что делаешь; ты так любишь свою работу. Дело для тебя – все.

Она улыбнулась ему, но он не улыбнулся в ответ. Его лицо осталось мрачным и серьезным, на лбу обозначились морщины.

Затем они услышали звук. Рев мотора. Оба дернулись. Лео встал и подошел к входной двери. Она увидела, как он открывает дверь и выходит. Шум машины стал тише, но оставался слышным. Она положила фасоль в кипяток и вышла на крыльцо вслед за мужем.

– Это тот самый человек, – сказал Лео в темноте.

Внизу, на дороге, светили фары. Машина загудела.

– Ты уверен? – сказала она.

– Да, он свернул с шоссе. На заправке.

Он прислушался. В темноте она слышала, как он тихо, но решительно выругался.

– Что происходит? – спросила она. – Он съехал с дороги? Может, упал в канаву?

Свет фар не двигался, шум тоже раздавался с одного места.

– Мне кажется, этот сукин сын врезался в какую-то машину, – сказал Лео, – в припаркованную.

– Мы должны что-то сделать?

– Да. – Он повернулся и вернулся в дом.

Зайдя за ним, она увидела его с трубкой в руках. Он на мгновение ее опустил.

– Я звоню в дорожную полицию. Сообщу об этом гаде.

Она занервничала.

– Может, не надо пока? Может, спустимся и посмотрим? Может, он ни в кого не врезался, а просто застрял и пытается выехать?

– Он пьян, – отрезал Лео, – пьяный урод. Ты сама видела, как он мчался по встречной.

Он замолчал. Потом заговорил тихо и мрачно, взвешивая каждое слово. Он всегда так говорил по телефону в чрезвычайных случаях. Для него телефонный звонок всегда означал чрезвычайный случай.

– Это Лео Рансибл из Каркинеза. Я хочу сообщить о пьяном водителе. На Уайт-Стар-роуд. – Он замолчал.

Господи, подумала она. Это же один из наших соседей, мы хорошо его знаем. Она не могла вынести этого. Она выбежала из дома на крыльцо. Шум, визг шин и мотора никуда не делись. Потом звуки затихли, и ей показалось, что она различает мужские голоса внизу. И… фонарики?

Он съехал в канаву, подумала она. Она идет вдоль всей дороги. И дорога такая узкая и извилистая, и ночью по ней трудно ехать даже тем, кто здесь живет. Даже если он совсем чуть-чуть превысил скорость, он легко съехал бы с дороги.

Однажды с ней такое было. Ужасное ощущение. Бедный водитель. Даже если он пьян. И откуда Лео знать, что он пьян. Или она. Ах да, точно, мы видели, как он петляет по шоссе. А если это был другой человек?

Внизу загорелись другие фары. В их свете она увидела очертания деревьев и блеск металла. Бок автомобиля. Вот и застрявшая машина, подумала она.

– Лео! Иди сюда, он застрял. Его вытаскивают.