Джо 2 (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 20

— Не обращайте внимания, — отмахнулся я, — Он докладывал. Тут у нас пугнус бегает, из сопротивления волшебных рас, вот я подрядил быка за ним охотиться. По заданию Гильдии Магов.

— Пугнус-революционер? — не поверил Боевой маг, — У тебя тут? В Бруствуде? На Побережье Ленивых Баронов? По заданию Гильдии? Ну еще скажи, что у тебя тут эльфы в соседнем лесу живут!

— Идемте, я вас познакомлю с Игорем, — решил я не терзать старшего мага проклятой правдой, — Он лучше эльфа. Только не обижайте его, он хороший.

Что сказать? Бывалому боевику оказалось очень сложно не обидеть обычную, но очень дружелюбную метлу. Я даже грудью защищал!

Но это мелочи, спустя пару кувшинов отличного вина, что уже нашлось у меня в погребе, Краммер, наконец-то, приступил к ответу на вопрос — с какого именно лешего он напросился ко мне в гости.

— Я не хочу участвовать в том балагане, который сейчас царит в Школе Магов, — коротко и по-мужски пояснил свою позицию он, — Поэтому, Джо, я лучше сегодня научу тебя нашему Завету. Вижу же, что ты серьезно готовишься к приему… нужных гостей. Потом ни у тебя, ни у меня не будет времени.

Молодым магам не сообщают о важности иметь идеально подходящий для них инструмент потому, что на этапе выпуска — они лишь заготовки специалистов. Труд, опыт и коллеги в нужное время им подскажут, если они не догадаются сами. Вместо этого, каждый из трех факультетов (не рукожопые башенники, конечно), получают особый урок, зовущийся Заветом. Этот урок, являющийся довольно секретным, крайне важен для выбранной и изученной ими стези. Но — только для неё. Вот какой платой за мою помощь решили отдариться деканы.

— Магия откликается на волю… — голос могучего мужика, воздух вокруг которого постоянно потрескивал от энергии, стал задумчивым, почти влюбленным, — … вся магия. Внутренняя, внешняя, неважно, Джо. Она откликается, она поддается, она меняется. Твоя чудо-метла этому есть подтверждение. Ты называешь слова. «Подобие», «Воплощение»… но они, по сути, есть часть магии. Когда волшебник разделяет волшебство на составные, оно слабеет, меняется, искажается, принимая порой как раз удобные вам, умникам, формы. Но истинная магия едина, всеобъемлюща. Да, когда надо воплотить закорючку, как это делает Син Сауреаль, то я даже разглядеть толком её не могу, но я, ученик, пытаюсь показать тебе не иной путь, а общую перспективу. Мы, Боевые маги, используем именно её. Мы не делим магию, а объединяем себя с ней! Раздуваем пожар внутри, раздуваем пожар снаружи, становимся им!

Завет — это, всё-таки, не секрет. Да, зародыши Боевых магов получают его довольно рано, даже удивительно, что никто из них не проболтался, но я теперь вижу разницу. Занимаясь подобным «единением с Силой», Боевой маг попросту разучивается применять точные формулы и заклинания. Он попросту не может вложить в них столько силы, сколько нужно, инерционно бухая вагоны, да еще и «цепляя» внешнюю, свободную силу. Ценное знание? Безусловно. Совсем не обязательно разжигать в себе магию, пока она не станет сносящей всё силой, рвущейся из тебя с каждым пуком, но знать, как можно привлечь дополнительную энергию? Вопрос очень интересный. Да, результат всегда будет очень… стихийным, неточным, но это не делает Завет Боевых магов менее полезным.

Наоборот, для меня он — Откровение. Ведь этой силой можно переборщить, а вот Воплощением и Подобием — нет! Они лишь новые законы, отпечатываемые на плоти мира! Поэтому, если взять основы Ядра, зарядить его на впитывание, а потом вломить Воплощения на всю котлету, в итоге…

— Ооо… я знаю этот взгляд, — грузно встав, Артуриус похлопал меня по плечу, — Ты понял что-то важное. Может и не то, что я пытался донести, но то, что пригодится именно тебе. Я доволен, ученик. Но если соберешься мне это показать также, как свою метлу или этого быка… то сначала, будь добр, нарисуй картинку. Для предварительного просмотра. Подобрее. Если бы я час не смеялся так, что аж до сих пор потроха болят, то не было бы у тебя ни быка, ни метлы этой твоей…

— Спасибо, учитель, — очнувшись, я искренне поблагодарил декана Боевой магии за его урок, — Я запомню этот урок. Навсегда.

— А большего я и желать не могу, — улыбнулся своей черной бородой Краммер.

Глава 8

Трезвый расчет

Если вы спросите меня: «Джо, что такое справедливость?», то я смогу говорить об этом неделю без перерыва, доказывая, что никакой справедливости не существует. Хотя, кому это надо? Вы и так прекрасно знаете, что я прав. Справедливость — это успокаивающая химера, компромисс, выдумка и мантра, в самом лучшем из случаев, она — индустрия, а в худшем лишь ширма, в которую верят те, кому верить больше не во что. Именно поэтому я ни грамма не удивлен, что вчера разные там святоши озлобились на меня и хотели причинить, хотя я в их жизненных фейлах был ни разу не виноват!

Политика. Саломея Ивановна, опозорившаяся перед одним из молодых поколений магов — это эпический залёт, за который кто-то должен был ответить. Что делают люди, понимающие в политике, когда случается подобное? Они берут самую слабую, незащищенную и неважную жертву, кроваво расправляются с ней, назначая виновной во всех грехах, и её невинной кровью, смачно разбрызганной по всему, чему только можно, удовлетворяют возмущенные народные массы. Это не справедливость, это — экстренная мера.

Этой жертвой должен был стать я, но не стал. Время было упущено, страсти улеглись, иное объяснение было выдано учащимся массам, и пусть крайним назначили опять же некоего Джо, якобы заколдовавшего свои копии на дурное чувство юмора, но теперь на потрясающей красоты блондинку косились и думали нехорошее… а вот я смог без особых проблем начать свой новый трудовой день!

— Товарищи! В это трудное время, мы обязаны пойти на жертвы! Только совместно преодолевая препятствия, мы сможем достичь результата! Нет, победы! Нет! Справедливости! — важно вещал я из-за своего стола своим четырем молча слушающим доппельгангерам, — Работаем! Трудимся! Без эксцессов! Без выпячивания собственного «я»! Честным трудом и ровным профессионализмом отметем гнусные инсинуации и наветы, которыми изволили облить нас нечистоплотные товарищи!

Големы слушали и, похоже, совсем не возражали против услышанного, что радовало моё черствое сердце ровно также, как радовал его связанный Шайн, пребывающий в моем облике. Сейчас он лежал у меня под ногами, жалостливо мыча и страдая тем остатком лица, который виднелся из-под повязки, закрывающей кляп. Подлец, захватив мою бывшую комнату в башне Башен, приволок туда один из домиков фей со всеми обитательницами, а затем, пугая их брызгалкой, вынудил танцевать стриптиз. Дошло бы и до чего-то более серьезного, но, к счастью, на втором этаже башни спал Дино, которого привлекли отчаянные писки обрызгиваемых (кстати — маслом!) волшебных созданий. Увидев всё это непотребство, он арестовал кота и положил на хранение, а затем передал его мне. Ну, на следующий день. Пока я думал, что делать с Шайном, а тот страдал, потому как давно и неиллюзорно хотел жрать. Сейчас же он работал подушкой для ног, на добровольных началах. Мычание — знак согласие, если вы не знали.

— Кстати, интересно, что это, по сути, ожившее заклятие, над которым у тебя весьма небольшое влияние… но, при этом, они воспринимают то, что ты говоришь, на куда более глубоком уровне, чем ожидалось… — задумчиво пробормотал Вермиллион, взирая на мои копии, продолжающие стоять смирно перед столом.

— Потому что вы перестарались со сканированием, — пояснил я, задирая голову, чтобы взглянуть в глаза Библиотекарю, — Вы буквально создали четыре моих искусственных призрака, а затем наделили их телами. Они обладают частью моей памяти. Они — частично я. А я, Верм, себя знаю очень хорошо. Джо терпеть не может, когда его репутацию пытаются очернить дополнительно, потому что очернять свою репутацию он предпочитает сам! Более того, это очернение, чаще всего, есть в плане!

— Поумничай тут… — пробурчал призрак, — Кстати, жрица Лючии караулит тебя на входе. Вирт заколдовал ей пару очков, так что теперь она может отличить тебя от големов…