Штурмовик из будущего 4 (СИ) - Политов Дмитрий Валерьевич - Страница 56

— Да на, на! — экспат едва не швырнул в него коробком спичек. — Зараза такая! Рассказывай давай!

— Спасибо, — штурман выпустил сизую струю табачного дыма вверх. И пожаловался. — Злой ты стал, Кощей. Совсем, как твой тезка из сказок.

— Знаешь, а иди-ка ты! — осерчал не на шутку Григорий и сделал вид, что собирается уходить. — Далеко и надолго! И без тебя в штабе все узнаю.

— Да стой ты! — засмеялся Рутолов. — Вот ведь, скаженный! Уж и пошутить с ним нельзя. Ладно, рассказываю. На чем я остановился? А, ну да. Так вот, в этот момент стрелок-радист вдруг доложил по СПУ, что у него в кабине имеется запасной штурвал и урезанная приборная доска. Помнишь, у них ведь на этом типе машин учебного самолета нет. Вот американцы и оборудовали отдельные экземпляры дополнительным оборудованием. Для инструктора.

— Погоди, — медленно произнес Дивин, глядя на приятеля с искренним изумлением. — Уж не хочешь ли ты сказать, что стрелок…

— Именно! — засмеялся штурман. — Сержант вслепую, по командам летчика, с грехом пополам развернул машину и повел ее обратно.

— А бомбы? — встрепенулся вдруг экспат. — Бомбы они успели сбросить?

— Не-а! — отрицательно качнул головой Рутолов. — И все приборы, что отвечали за сброс, разлетелись вдребезги. Но это еще не все. Теперь держись крепче, дальше самое интересное будет. Они кое-как доковыляли до нашего берега. Причем, забыл сказать, по дороге к ним ведь еще привязались, было, два «худых». Дали буквально по одной очереди и отвалили. Видать, без боезапаса летели. Или молодые, неопытные. Хотя, вряд ли. Ведущий ведь все равно из экспертов должен был быть.

— Фантастика! — прошептал Григорий.

— Ага, — согласился с ним штурман. — Ненаучная. Как из-под пера товарища Беляева. Слушай дальше: они нашли аэродром истребительного полка. И решили — та-дам! — садиться на «брюхо»!

— С бомбами⁈

— Ну а с чем еще? Конечно, с бомбами. Младшему лейтенанту, разумеется, никто, как тебе полную загрузку не дал, но там все равно было столько, что можно смело записываться на прием к архангелам. Но, не поверишь, они сели!!!

— Врешь! — выдохнул Дивин.

— Честное партийное! Загорелись при посадке, но сели. А там местные подоспели, помогли затушить самолет и выбраться экипажу. Пилота в госпиталь, а штурман и оба стрелка почти не пострадали.

— Ни хрена себе! — экспат задумчиво сдвинул брови. — Знаешь, говорят в таких случаях, что ангел-хранитель помог. Но тут…такое ощущение, что с этим «бостоном» целая эскадрилья пернатых летела. Не меньше.

— Ты мне прекрати эту поповскую дурь нести, — вдруг оскорбился Рутолов. — Ангелы, понимаешь, ему помогают. Откуда такое злостное неверие в мужество и отвагу наших доблестных советских летчиков? Придется доложить куда следует.

Григорий опешил. А штурман — зараза эдакая! — вдруг оглушительно захохотал.

— Видел бы ты сейчас свою физиономию, Кощей! Шуток совсем не понимаешь?

— Подловил, — вымученно улыбнулся Дивин. — Молодца. Что ж, сочтемся при случае.

— Да брось, не куксись, — Рутолов дружески ткнул экспата кулаком в плечо. — Понимаю все. Ты ведь и сам не с курорта вернулся. Вижу, как тебе досталось.

В этот момент к ним подошел один из американцев. Тот самый первый лейтенант с усиками, что в недавнем сне Григория исполнял роль рефери в боксерском поединке. Он быстро-быстро начал что-то говорить, возбужденно размахивая руками.

— Чего это он? — недоуменно спросил экспат. — Чего хочет?

Капитан Тоносян возник рядом, будто черт из табакерки. Дивин на мгновение испытал чувство дежа вю, ведь иногда точно также вел себя незабвенный Дмитрий Вячеславович Карпухин — особист его прежнего полка. Неужели всех чекистов учат по одной методе?

— Спрашивает, почему мы самовольно внесли изменения в конструкцию самолета? — перевел разведчик. — Он раньше тоже летал на А-20 и точно знает, как все должно быть устроено. А на вашей машине, Григорий Иванович, он заметил целый ряд переделок.

— Что именно ему не нравится? — нахмурился экспат.

Тоносян коротко спросил что-то у американца. Тот еще более оживленно замахал руками.

— То, что мы заменили «браунинги» и пушки в носовой части ему понятно. Но вот торпедные мосты и бомбодержатели его насторожили. Говорит, что они явно рассчитаны на максимальную бомбовую нагрузку около двух тонн. Так ли это?

— Все верно. Именно так. Две тонны, — подтвердил летчик.

Услышав перевод капитана, первый лейтенант замер. Окинул недоверчивым взглядом стоящих перед ним советских офицеров. Так, будто надеялся, что они сейчас признаются в дурацком розыгрыше.

— Are you crazy?!![1] — выдохнул американец, когда до него дошло, что с ним никто и не думал шутить.

— Интересуется, не сумасшедший ли ты, — скучным голосом перевел Тоносян. В его темных блестящих глазах плясали бесенята.

— Да что ему не нравится? — с искренним недоумением спросил экспат, начиная потихоньку закипать. — Ну да, немного дубеет машина. На взлете глаз да глаз за ней требуется держать. И что? Летит же. Зато сколько гостинцев немчуре одним махом высыпать на голову можно. Залюбуешься!

— You really crazy![2] — американец смотрел на Дивина с сочувствием.

— Он теперь не спрашивает, — впервые улыбнулся разведчик, — а утверждает, что ты и правда чокнутый.

— А если я ему сейчас в морду вмажу? — насупился Григорий. — Достал уже, черт нерусский.

— С ума сошел! — прошипел Рутолов и крепко ухватил экспата за рукав. — Даже не вздумай. Скандал международный устроить решил?

— Пусти! — дернулся Дивин. — Ну⁈

— Григорий Иванович, что ты, в самом деле, завелся? — удивленно сказал Тоносян. — Подумаешь, ляпнул наш друг из-за океана форменную глупость. Тебе-то что? Он ведь почему так считает: у них по правилам А-20 не может брать больше тонны с небольшим гаком. Представляешь? А ты эти нормативы вдвое перекрыл. Вот и ошалел, малость, господин первый лейтенант. Не привык, бедолага, что мы их технику, что по ленд-лизу получаем, под свои нужды переделываем и эксплуатируем, что называется, в хвост и в гриву. Знаешь, я как-то вживую наблюдал за тем, как американский инженер, прикрепленный к танковому корпусу, гонялся с палкой за мехводом, который у него на глазах пломбы с двигателя «Шермана» сорвал и полез что-то там подкручивать. Дикие люди.

Экспат немного расслабился.

— Вон оно что. Не знал, извини. Мне доводилось как-то с американцами и англичанами встречаться, но про их правила разговора не было. Или позабыл уже? Не помню. Да пусти ты! — шикнул он на Рутолова. — Не собираюсь я ему морду бить. Отцепись, репей! Кстати, капитан, что от меня требуется? Мне товарищ полковой штурман сказал, будто им, — экспат легонько кивнул в сторону американцев, — экскурсию провести надо?

— Скорее, сделать разбор вылета, — поправил его разведчик. — Со всеми деталями.

— А это их уровень? — с сомнением в голосе поинтересовался Григорий. — Насколько я понял, это обычные пилотяги. Или у них командиры экипажей стратегические операции планируют?

— Конечно же нет, — весело произнес чей-то смутно знакомый голос за спиной Дивина. — Но на этот случай у пилотяг, как вы их назвали, есть помощник в моем лице.

Экспат повернул голову.

— Ишь ты, — медленно сказал он. — Князь Гагарин, если не ошибаюсь. Простите, но в прошлый раз вы вроде бы носили английский мундир?

— Ах, это такая мелочь, — равнодушно отмахнулся представитель союзников. — Вы при нашей прошлой встрече тоже были всего лишь капитаном и командовали эскадрильей в обычном штурмовом полку. А теперь…теперь о вас легенды ходят! Ну-ну, не краснейте, господин гвардии майор, я ничуть не преувеличиваю. Только ваши последние успехи уже здесь, в Крыму, наделали много шороха. Потопленные корабли, подводная лодка, несколько уничтоженных известнейших гитлеровских асов…впечатляющий список. Кстати, вы в курсе, что стали личным врагом этого жирного борова Геринга?

— Чего⁈ — опешил Дивин.

— Неужто не знали? — Князь удивленно приподнял бровь. — Странно, я был уверен, что вас непременно оповестят об этом забавном факте, — он метнул быстрый взгляд в сторону Тоносяна, но капитан лишь спокойно улыбался, глядя на «американского» полковника с непонятным выражением лица. — Впрочем, я думаю, что мы еще успеем с вами поговорить, в том числе, и об этом. Если не возражаете, конечно?