"Фантастика 2025-108". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Изверин Алексей - Страница 199

Делегация городских старейшин, с просьбой наказать зарвавшихся стражников, недавно избивших честных купцов на пристани. Королева обещала подумать, выдала старейшинам платок с королевского плеча, один на троих, и отпустила.

Дальше крестьяне, пятеро субтильных мужиков разного возраста в грубой одежде, подпоясанной веревками, с рюкзаками-сидорами за плечами, поднесли королеве в дар вырезанную из ценной породы дерева статуэтку. Дворяне похихикали в платочки и веера. Королева с милостивым лицом выслушала просьбы крестьян избавить их от всех бед, прослезилась, приказала выдать крестьянам три золотых и отправить с миром.

Крестьяне, просветлившись лицами, попятились задом из залы.

Тут, небось, царь что бог, ему и молиться можно.

Дама в годах, сушеная, как вобла, и смазливого вида племянник при ней жаловались, что пропал купец, кормилец семьи, родственники ищут.

Расплодились хищники на холмах, стража не справляется, задрали лесорубов.

У купца сгорел склад, он просил защитить перед кредиторами.

Пара купцов дары притащили, хорошо что вы вернулись, ваше величество, век бы без вас бедовали.

Несколько воров просили о снисхождении. Пойманные не в первый раз, им путь уже на плаху или на каторгу пожизненную, что суд решит. Двоих отпустили, выдав мелкую серебряную денежку и наказав «Больше не шали», а одного, смотревшего наиболее дерзко, приказали запрятать обратно в городскую тюрьму, «пока не исправится».

Старосты городские и деревенские снова жалуются на распоясавшихся стражников. Бьют, обижают, взятки вымогают. Короче, не знают меры совершенно, ваше величество! Образумьте, слезно просим!

Та покивала, обещала помочь.

А я от нечего делать стал глядеть по сторонам и заметил, что среди этой людской реки, влекущей людские капли через тронный зал мимо утеса-королевы, есть один небольшой такой островок… Да какой там островок, скала просто! И людские воды эту скалу очень уважительно огибают.

Центром этой скалы являлся граф Дюка. Хмурился, оглаживал бороду, впивался взором в каких-то людей, от чего те бледнели, снова оглаживал бороду, теребил большим пальцем крепление сабли к поясу. Люди вокруг старались держаться от него подальше, даже слуги обходили.

За спиной графа Дюка кучковались еще трое. Одна дама, сухая и худая вобла в богатом желто-зеленом платье, с брильянтами и диадемой на голове. Однажды к ней обратилась королева, назвав графиней Нака. Граф Лург молчал больше, смотрел и тяжело дышал. Третий же, сухощавый хмырь, едва ли выше меня ростом, очень походил на засушенную копию Иштвана. Разве что поменьше. И с массивной золотой цепью на шее. Тоже граф какой-то…

Вся троица держалась немного особняком в тени графа, вперед не лезли, но было что-то, что выделяло их общность. Например, то, как на них смотрели остальные, как они группировались между собой, как в рот смотрели королеве и становились задумчивы, выслушивая каждое её решение.

Особенно когда пошли посетители по более важным вопросам.

Королевский казначей, тип с мутными глазами запойного пьяницы, но в строгом камзоле и с заляпанными чернилами пальцами, рапортовал об уменьшении запасов золота в казне. В качестве меры просил одобрить какие-то указы от позапрошлого… Ой, чуть не свалился. Надо же, лакеи поддержали. Вот теперь понятно, зачем они рядом с ним вышли.

Королева, переглянувшись с толстяком, разом подняла налоги на пиво и соль.

Казначей клятвенно заверил, что казна будет наполняться, королева приложила перстень-печать к свитку и отпустила казначея с миром.

Хам-генерал Ипоку, стрельнув по мне взглядом, посетовал на то, что войскам недостаточно выделяется средств. Королева выслушала, обещала подумать. При этом троица переглянулась с графом Дюком, а тот лишь сморщился и сделал странный жест ладонью, вроде как «не мешать».

Дальше выступил еще один алконавт, отрекомендовавшийся замковым управителем. Сверкнув похмельными очами и обдав запахом перегара, управитель испросил средств на очистку колодцев замка от нечистот. Скрепя сердце выделили. В следующий раз королева посулила выделить плетей управителю, если хозяйство замка будет так же запущено.

Пока суд да дело, наступил вечер. Лакеи стали вносить столы и расставлять на них кушанья, выдвигали из углов тяжелые стулья с высокими спинками.

Вот тут-то я воочию и узрел то, что до того только на картинках видел. Да, на картинках. Создатели фильмов всегда экономили на пиршественных столах средневековья, даже на муляжах и то разориться можно. Не говоря уж о количестве пирующих.

Столов было три, расставленных буквой «П». Один, поменьше, для королевы и наиболее близких к ней личностей. Тут-то мои подозрения насчет партии полностью подтвердились, все сели по правую руку, меня посадили по левую, с другой стороны меня подпер хам-генерал, и тут не снявший парадных доспехов.

Два других стола, длинных, составлены из досок, положенных на козлы. За них все садились на первый взгляд как попало, но это только на первый! Места поближе к королеве ценились. Дворяне толкались, пихались, огрызались. Была даже небольшая драка за место, один дворянин незаметно так подставил подножку, а потом ловко толкнул в плечо другого, постарше. Тот свалился как куль с мукой прямо в какое-то блюдо, грохот, звон, мгновения тишины – и дикий хохот.

– Выставить вон! – Брезгливо махнула перстами королева. – И чтоб мне до весны не показывался, пьяный невежа! Манеры учи!

Потом началась обжираловка.

Поросенок, зажаренный целиком на вертеле, на блюде, да не один, а десяток. Какие-то птицы, ощипанные и фаршированные кашей со сладостями, вообще без счета шли. Лакеи, отдуваясь, выкатывали бочки вина, вышибали пробки, становились рядом с черпаками на длинных ручках. Венец обеда – целая туша оленя, обложенная яблоками и грушами. Все целиковое, продукты не резаные.

Кстати, а есть-то как? Вилки есть, а вот ножей нет. Да где же, должны же быть!

Украдкой огляделся.

Правила-то пользования столовыми приборами есть?

Ну да, как же. Все жрали как хотели, капали жиром и соусами на пуза и воротники, руки обтирали об штаны, рыгали, плескались вином. Кто-то сразу же разбил кубок, кто-то двинул посильнее лакею, чтобы тот поворачивался.

Вынул из ножен острый клиновидный кинжал и попытался отрезать мяса себе.

Тупой, зараза такая. И острие… Какая тварь придумала затупить острие? Это что, чтобы я не порезался, или просто фасон такой?

Согнул нож в дугу, положил на стол, стал орудовать жесткой двузубой вилкой. Краем вилки тоже можно себе кусок-то откромсать, да к тому же кого стесняться? Выбрал яблоко побольше, грыз его потихоньку, отрывал себе мяса от бока поросенка, скворчащего жиром. Это вам не магазинное, это лично повар для королевы делал, не абы как!

Хлеба были горы, нежнейшего белого. Булки такие круглые, как мне утром приносят, их ели целиком, не разламывая на части. И варенье, куда ж без него, большие глиняные плошки забиты под завязку. Но сладкое… Пивка бы! Или уж вина, если на то пошло. Или настойки даже… Запить бы чем все это!

Поискал на столе. Нашел большой кубок, размером под две моих руки. Подвинул только, как сразу мне по рукам досталось.

– Рано тебе ещё!

Ну, конечно. Мама моя.

– Пить хочу! – капризно сказал я.

– Потом напьешься. Уж твой покойный отец… – Слезинка. – Пил-пил, да и допился! Не дам! Вот не будет меня, тогда уж и делай что хочешь, а покедова нет!

– Может, чай?

– Какой такой? Это что еще? – не поняла королева. – Ну-ка, хватит баловать!

И мне был выдан подзатыльник.

Так и сидел филином весь обед.

Гости перепивались быстро и надежно.

Под стол начали падать первые пострадавшие в битве с зеленым змеем.

Кого-то выносили слуги, кого-то охрана отправляла проспаться в комнаты наверху. Поддавшего гуляку, вздумавшему кулаками махать, мигом скрутили и уволокли. Через пару минут до нас, перекрывая общий гам, донеслись вопли поротого.

А тут шумно. Общий гам… Ну точно как птичий базар, ничего не понять, но говорят все друг другу. На подиуме играет оркестр, пяток личностей в черном уныло дергают струны чего-то, похожего на контрабас, и дудят в гнутую трубу. С трудом так, видно, что зеленый змий и их не оставил своим вниманием.