Нефрит. Огонь. Золото - Тан Джун Ч. Л. - Страница 79

Я должен покончить с этим.

Я осторожно опускаю Ан на землю и поворачиваюсь к Лейе. Он едва держится на ногах, но вот глаза сообщают все, что мне нужно знать. Он встанет рядом со мной и всегда был на моей стороне.

– Как в тот день на конюшне?

Он кивает.

– У нас есть только один шанс.

Мои губы кривятся.

– Тогда на этот раз нам лучше все сделать правильно.

Я высвобождаю свою магию. Воздух вокруг меня приходит в движение, ветер набирает скорость. Лейе протягивает здоровую руку, и из нее вырываются языки пламени: великолепные, ужасающие, блистательные. По его сигналу я начинаю вращать запястьями, и созданный мной ветер направляет его огонь в нужную сторону.

Тан Вэй выкрикивает предупреждение подругам из секты Лотоса. Я выстреливаю пламенем, обхватывая каждого священника пылающим лассо, заглушая крики и вопли. Пока священники горят, последовательницы секты Лотоса мечут кинжалы, нанося смертельный удар каждому из них.

Лейе, тяжело дыша, падает на землю. Я тоже опускаюсь на колени, ощущая себя опустошенным.

Дело сделано. Только вот какое это имеет значение?

Ан мертва.

Я возвращаюсь к ней, поднимаю девушку на руки и прижимаю к себе.

Забытье возвращается. Слезы текут по щекам, и я шепчу молитву богам, которых когда-то отверг.

Не знаю, сколько времени я стою на коленях, обнимая Ан и отчаянно молясь, чтобы она очнулась. Кажется, проходит целая вечность. Затем невозможный вздох.

Очень тихий, почти невесомый.

Я не смею даже надеяться, но что еще мне остается?

Наклоняюсь и слушаю самую прекрасную музыку в мире: слабое, но ровное биение ее сердца.

Месяц спустя

Глава 56

АЛТАН

Снег укрыл дворцовую территорию белым покрывалом, кристаллы которого мягко поблескивают в тусклых лучах зимнего солнца. Я наблюдаю за бурной деятельностью внизу. Слуги и чиновники суетятся, готовясь к коронации. Моей коронации. Она состоится во время Весеннего фестиваля, как раз перед моим девятнадцатым днем рождения. Благоприятное время, если верить придворным прорицателям. До этого события еще несколько недель, но, по-видимому, нужно много времени и усилия сотен людей, чтобы обеспечить пышность, которая приличествует моменту.

На сегодняшний день Нанда прекратила нападения, а я взамен открыл дипломатические каналы для разрешения спора о Южных Колониях. Подданные других народов будут присутствовать на празднествах в знак возобновления дружеских отношений с империей Ши. Приедет даже королева-затворница из Менгу, и я не могу не гадать, каковы ее истинные мотивы.

При поддержке Тай Шуня я вернул себе трон и начал устранять священников Дийе, отовсюду вытесняя их сторонников. Но мы оба знаем, что среди нас все еще прячутся шпионы.

Приходят сообщения, что пустыня медленно отступает к своим первоначальным границам и что в лесах начинают набухать почки, хотя до весны еще далеко. Капитан Ян прислал весть о сильном шторме, бушевавшем в районе Треугольника Дракона, и о поднимавшемся из его вод зеленом дыме. Все духи – те потерянные души, которых мой прадед привязал к мечу – наконец-то вырвались на свободу.

Я отомстил за смерть своей семьи и вернул себе право на престол. Я жаждал этого больше половины своей жизни, а теперь не уверен, что обрел покой.

Стряхнув с плеч снежную пыль, спрыгиваю с крыши, своим внезапным появлением до полусмерти напугав служанку. Странно, наверное, видеть, как будущий император лазает по зданиям. Все знают, что я сделал в тот день на северной стене; так что бесполезно притворяться тем, кем я не являюсь. Что еще важнее, я не хочу, чтобы тяньсай продолжали жить в тени.

Служанка ошеломлена тем, что я знаю ее имя и что своими руками беру у нее корзину с фруктами, вызвавшись донести. Исполнив серию поклонов и выдав порцию испуганных извинений, девушка убегает прочь. С моих губ срывается теплая серебристая струйка воздуха. Как же непросто привыкнуть ко всем этим формальностям!

Я нахожу Тай Шуня в императорском медицинском зале. В последнее время он стал брать уроки у местных лекарей, решив использовать во благо свою природную склонность к травам и исцелению. Часть меня верит, что он пытается искупить прошлые деяния своей матери. Как бы мне хотелось, чтобы здесь был Шифу, уж он бы с удовольствием взрастил талант Тай Шуня.

– Ваше величество, – заикаясь, произносит один из лекарей, заметив меня у входа.

Все начинают приветствовать меня поклонами и шепотом. Даже Тай Шунь. Хорошо хоть никто не падает ниц. Кивком головы я указываю в сторону двора. Тай Шунь ставит кувшин и выходит следом за мной.

– Вы хотите поговорить со мной, ваше величество?

– Я же тебя просил! – раздраженно бросаю я. – Не надо так со мной разговаривать и, ради всего святого, перестань держаться позади меня при ходьбе. Как нам при этом вести нормальный разговор, а?

Он смеется и делает шаг вперед.

– Раз уж мы отбросили все формальности, что тебе нужно, Цзынь? Говори скорее, а то у меня есть дела поважнее, чем таскаться с тобой по проклятому холоду, это вредно для моей старой раны.

– А вот грубить я тебе разрешения не давал, – парирую я, замечая, что он слегка прихрамывает, и поблекшее воспоминание о его падении с крыши острой болью пронзает мне грудь. – Извини, я быстро, а потом мы сможем вернуться в тепло. Просто не хотел говорить с тобой во дворце, где полным-полно стражников и слуг.

Тай Шунь весело смеется. Теперь он выглядит счастливее, с его плеч свалилась тяжесть, правда, частично легла на мои. Это было нелегко, но я нашел в себе силы простить его. Хотел бы я сказать то же самое об его матери. И пусть я простил Чжэньси за ее роль в убийстве моего отца, но все равно она на всю оставшуюся жизнь будет заключена в темницу.

– Как твои занятия? Какой новый бальзам или смесь ты готовишь в своей лаборатории? – интересуюсь я, понимая, что уже давно не разговаривал с братом с глазу на глаз.

– Я изучаю некоторые тексты, обнаруженные в библиотеке. В запретной секции, к которой ты дал мне доступ, – отвечает Тай Шунь. Пытаясь выяснить истинную историю тяньсай и нашего народа, я позволил ученым ознакомиться с древними текстами. – Известно ли тебе, что музыка обладает целительной силой?

– Я не удивлен.

– Да, но мое исследование касается того, можно ли применить принципы магии тяньсай в соединении с целительным аспектом музыки, – взволнованно объясняет он. – Моя флейта, например. Я использую ее для сочинения новых мелодий на основе…

– Подробнее расскажешь мне в следующий раз, – вмешиваюсь я, пока он не увлекся. – Я хочу обсудить с тобой кое-что более важное. Я подумал, может, тебе не стоит отрекаться.

Он отшатывается.

– Цзынь…

– Забудь, что я это сказал.

– Неужели на тебя напал приступ малодушия?

Я пожимаю плечами.

– Я верю в тебя, – Он останавливается, опустив глаза. – Я много отнял у тебя, но больше не возьму. Кроме того, я не королевской крови.

– Чепуха, – я хлопаю его по спине, – ты моя семья.

– А ты – мой император.

На его лицо возвращается искренняя улыбка, а в уголках глаз собираются морщинки, и я снова вижу мальчика, который когда-то, в далеком детстве, повсюду ходил за мной, смотрел на меня снизу вверх и всегда был обо мне хорошего мнения.

Заставляю себя расправить плечи. Я не могу его подвести.

– Вот ты где! – кричит знакомый голос.

– Ох, только не сейчас, – вздыхаю я, сжимая пальцами переносицу.

Тан Вэй машет нам издали. Секта Лотоса понесла потери, и я в долгу перед ними. И этот долг в понимании Тан Вэй каким-то образом превратился в приглашение пожить во дворце. Интересно, как долго она собирается здесь пробыть?

Она неторопливо подходит, крепко держа Линьси за руку. За ними, ухмыляясь, плетется Лейе. Судя по всему, это он сказал девушкам, где меня найти.

Я кисло смотрю на эту троицу.

– Что вам надо?

– Вы, кажется, в отвратительном настроении в это прекрасное утро, ваше величество, – говорит Линьси. Я с облегчением вижу, что синяки на ее лице исчезли и она снова может ходить без посторонней помощи. Последствия пыток, которым ее подвергли, почти незаметны.