— Ангелы видят в наших сердцах, — благоговейно прошептала Андромеда. И посмотрела на меня сияющими глазами. — Это правда, тренер? Вы выйдете на поле? Вместе с нами?..

— Отныне я не тренер. Зовите меня Тимур, ребята.

Я уже натянул майку, спортивные трусы, и прыгал, одновременно разминаясь и проверяя, хорошо ли затянуты шнурки на бутсах.

— Урра! — Тарара вскинул к потолку верхние лапки. — Задницы навсегда!..

— Да!.. — подхватили остальные.

— Задницы как звезда!

— Да!..

— Задницы всем дадут дрозда!

— Да!

Так мы и вышли на поле, скандируя кричалку собственного сочинения.

Господи. Если ты есть на этом свете. Спасибо, спасибо, спасибо тебе за то, что дал мне испытать это чувство ещё раз…

— Ты дурак, тренер, — мастер Скопик флегматично отметил в блокнотике замену игрока. — Всего лишь человек. На поле ты будешь — как окурок сигареты перед дыханием дракона.

Я широко улыбнулся.

Наконец-то мускулы лица вели себя, как надо! Я был безмерно, по-настоящему счастлив…

— Иди ты в жопу, — доброжелательно сказал я Скопику и побежал к своим.

Ну и хрен с ним, если влепит горчичник за неуважение к судье…

Но дельную мысль он высказал.

По сравнению с горгонидами, октапоидами и минотаврами, я — как ромашка на пути комбайна. Это видно, и это прекрасно все понимают.

Этим надо воспользоваться.

Я сорвался с места, как только прозвучал свисток к началу игры. Никто от меня этого не ожидал — особенно, Сыны Анархии.

Наверняка они сейчас пребывают в такой же растерянности, как и мои ребята, — напомнил я себе.

Но сейчас мы в равных условиях. Я больше не тренер. Я футболист.

Я футболист! — подхватив мяч, я что есть сил погнал его к воротам противника.

Мяч был свежий, отдохнувший и не такой лохматый, как в первом тайме. Он зубасто щерился, рычал и норовил вцепиться в носок бутсы.

Вся тонкость в том, чтобы гнать его, не давая вцепиться в себя или отвлечься на что-нибудь интересное, например, других игроков…

Все: и свои, и чужие, остались страшно далеко позади — метрах в трёх.

У меня уйма времени.

Мысленно прикинув, где проходит одиннадцатиметровая отметка, я побежал ещё быстрее, а потом поддел мяч носком бутсы и запустил его в полёт.

И глядя в его безумные, выпученные от возбуждения глаза, слыша его победный вопль, я вдруг понял одну простую вещь.

Надо было понять её раньше, но мешали всякие условности, стереотипы и застарелые привычки…

МЯЧ — ТАКОЙ ЖЕ ИГРОК.

Только играет он один, против всех.

Залетев в сетку с хорошим ускорением, он так её натянул, что чуть не повалил ворота.

— ГО-О-ОЛ!

Я вскинул руки.

Целое мгновение болельщики не понимали, что случилось. Ведь свисток прозвучал не более тридцати секунд назад, некоторые и усесться-то как следует не успели… А теперь опять вскакивать?

Издалека, с центра поля, на меня смотрела Лолита — центр-форвард команды Сынов.

Поймав мой взгляд, она отдала беззвучный салют. А потом повернулась к своим.

А вот теперь всё и начнётся, — я мстительно улыбнулся.

С тех пор, как подошвы бутс коснулись травы, я непрерывно улыбался.

Не скалился, не щерился и не усмехался.

Именно улыбался, как счастливый ребёнок.

Однако рано расслабляться, — напомнил я себе. — Три два, бляха медная.

* * *

ЗАДНИЦЫ НАВСЕГДА! — скандировал стадион.

ЗАДНИЦЫ КАК ЗВЕЗДА!

ЗАДНИЦЫ НИКОГДА НЕ ПОРВУТСЯ!

ЗАДНИЦЫ НИКОГДА НЕ ПРОГНУТСЯ!

ЗАДНИЦЫ ОТ ВСЕГО ОТОПРУТСЯ!

Как поразительно быстро фанаты уловили, в чём суть…

После того, как я сравнял счёт, матч пришлось прекратить волевым усилием: на поле хлынули фанаты.

Хлынули с обеих сторон, и с нашей, и с бело-золотой.

НИЧЬЯ!.. — кричали все, у кого были рты. Остальные стучали в такт щупальцами, махали ложноножками и меняли цвет.

Над стадионом кружила алюминиевая летающая тарелка — хрен знает, откуда она взялась.

— Ничья, тренер! — подбежала Зебрина и повисла у меня на шее, слюнявя щеку. Обхватив её за тонкие, но неожиданно стальные запястья, я осторожно поставил девчонку на траву.

— Ты же хотела победить, — перекричать ликующую толпу было непросто.

— Фигня! Мы едем на Игры в Благор! — завопила мне прямо в ухо драконица. — И ты, и я, и Макс!..

— Не факт, — не хотелось остужать её детский энтузиазм. Но против фактов не попрёшь. — С ничьей нам не хватит очков! Эцилопы нас обойдут.

— Эцилопы продули Лютикам! — глаза у Зебрины были шальные, взгляд безумно метался с моего лица куда-то на трибуны — наверняка высматривала своего ненаглядного Макса…

А вокруг меня вдруг образовался кокон тишины. Звуки сгинули, осталось лишь моё горячечное дыхание.

Вдох — выдох. Вдох…

— Откуда ты знаешь? — голос в этой мёртвой, искусственной тишине прозвучал, как колокол.

— Маги вели трансляцию, — пояснила девчонка, перестав прыгать. — Как, ты не знал? Ну и ладно, фигня, тренер! Главное, мы едем на Игры! Мы попадём на Благор!..

Привет-привет, мой экстатически счастливый читатель. Твой бессменный спортивный обозреватель несёт тебе благую весть: мы победили!

Пардоньте, — выльет ушат холодной воды нам на головы критически настроенный читатель. — Задницы не смогли выиграть у Сынов. Счёт был три-три!

Именно, — невозмутимо отряхнусь я, ваш любимый спортивный обозреватель. — Три-три! Причём, последний, третий гол забил тренер Тамерлан в назначенное арбитром Скопиком дополнительное время!

Таким образом, обе команды получили всего по одному очку, что с одиннадцатью победами Сынов, против девяти побед Задниц, не выглядело так уж страшно для команды Безумного Макса.

Но дело в том, что Эцилопы-то проиграли! Бессовестно продули последний матч Лютикам, потеряв три очка, нужные им для того, чтобы стать вторыми.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

И это место заняли Задницы!

Если ты не понял всей глубины постигшей нас радости, о мой драгоценный читатель, я сейчас тебе всё объясню: мы едем на Первые Межизмеренческие Игры!