"Фантастика 2025-106" Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Дубина Родион "Дарки" - Страница 293

— Подожди, — перебила его Ирэн. — Насколько я помню, Райзен что-то не поделил с Фрэнком Фолклендом, который потом и устраивал погромы. Когда воскрес. Чтобы отомстить.

— Да, совершенно верно. Я — Фрэнк Фолкленд. Но поверь мне, я не виноват в беспорядках! Какой-то мерзавец присвоил моё имя. Начал грабить и убивать людей. Якобы во имя свободы. Тупое ничтожество.

— И вот тогда ты и сбежал из города. Забыв прихватить меня, — язвительно сказала Ирэн. — Потом вернулся и начал меня добиваться.

— Ирэн, прошу, выслушай меня до конца и не делай своих предположений, — умоляюще сказал Фрэнк. — Я хотел отомстить Райзену, убить его. Для этого отключил камеры жизни. Тогда, при Райзене, они работали только для него. Когда я пришёл к нему в его особняк, где теперь ты живёшь с Уолтом. Райзен дал мне устройство. Он сказал, что это поможет мне вернуться. Я не мог просто покинуть остров, потому здесь был 1959 год, а я попал из 2029 года. Я хотел вернуться в своё время! С тобой.

— Знаешь, это настолько фантастическая история, что я почему-то начинаю в неё верить, — задумчиво проронила Ирэн.

— Можешь не верить, — раздражённо бросил он.

Он замолчал, углубился в себя. Ирэн всмотрелась в его печальные глаза, сжала его руку и мягко произнесла с ободряющей улыбкой:

— Я верю тебе. Расскажи до конца.

— Осталось немного. Райзен застрелился. Я вернулся в наш штаб, где была ты и мои друзья. Начался пожар, все успели переправиться через порталы в другое место. Кроме меня. Потом я помню только взрыв, который вынес меня из города. Я очутился в океане, где меня ждало моё судно. Я убил несколько месяцев, чтобы найти этот проклятый остров! Ты не представляешь, как я страдал, потеряв тебя! — с болью воскликнул он. — А потом, уже через год, я узнал, что кто-то организовал поток миграции в город. И сумел вернуться. Узнал, что вы все погибли, — добавил он и его голос дрогнул.

— Почему же сразу не уехал назад? На что-то надеялся? — поинтересовалась Ирэн.

— Хотел узнать, кто переправляет во внешний мир сыворотку А-192, и перекрыть этот поток. Ты знаешь об ужасных последствиях этого вещества? Оно может уничтожить все человечество. Но я попал в руки Уолта. Мне промыли мозги. Внушили его идеи. Но я освободился от его контроля. И теперь хочу вырвать тебя из его рук.

Ирэн задумалась, пытаясь проанализировать услышанное, но мысли путались. Она никак не могла сосредоточиться. Он отошёл от столика, закурил. В зале было полутемно, лишь маленькая лампа под жёлтым абажуром бросала на столик, где она сидела, мягкий, рассеянный свет. Разгораясь, огонёк сигареты на мгновение высвечивал его худощавый, немного сутулый силуэт, волевой профиль, плотно сжатые губы, серебро на висках. «Как я любила его тогда? Сильнее или слабее? Он ничего не рассказал подробно, а я ничего не помню. Вдруг он хочет, чтобы я перестала его любить? Избавиться от моих навязчивых приставаний?»

Глава 18

«Надо собраться с духом и позвонить», — думал Фрэнк, несколько раз порываясь поднять трубку, но всякий раз отдёргивал руку, будто от удара током.

— Мистер Кеплер, мне нужно с вами поговорить. Это очень важно, — быстро проговорил он, опасаясь, что его тесть бросит трубу.

— Форден, моя дочь подаёт на развод, — услышал он резкий голос Кеплера. — И если вы выполните свою угрозу и расскажите, что она спасла вам жизнь, я спрячу её в надёжном месте, где её никто не найдёт.

— Кеплер, я не собираюсь это делать, — объяснил спокойно Фрэнк. — Я лишь хочу поговорить с ней и вами. Извиниться. Пожалуйста.

Повисла пауза, словно Кеплер не мог переварить эти простые слова.

— Приходите. Но Дайану не увидите. И не просите.

Остановившись у дверей гаража, Фрэнк задумался, на каком транспортном средстве ему добираться до особняка владельца автогиганта города. Поехать на машине, которую подарил Кеплер, польстить ему? Или на собственном «Мустанге», показав, что он стал прежним. Постояв в раздумьях, Фрэнк решительно направился к гаражу, и сел за руль своего «Мустанга». Добравшись до особняка, тщетно пытаясь справиться с волнением, вошёл в дверь. Кеплер, пребывая в мрачном расположении духа, уже поджидал его. Оглядев с ног до головы, он холодно проговорил:

— Идемте.

Когда они вошли в кабинет, Кеплер воскликнул в ярости:

— Вы понимаете, черт возьми, какой вы мерзавец? Вы бросили свою жену в первый же день после свадьбы?! Это немыслимо!

— Да, прекрасно понимаю, — ответил Фрэнк. — У меня есть прекрасное оправдание, но я не буду вам его говорить. Я ощущаю свою вину перед Дайаной.

Кеплер как-то странно взглянул на собеседника и сказал уже мягче:

— Вы можете мне доверять, Фолкленд. Расскажите, что произошло. Кажется, вы стали прежним. Надеюсь, что так.

— Я вернул свои воспоминания, избавился от влияния Уолта, — через паузу, глухо объяснил Фрэнк. — Мне безумно стыдно перед вами и Дайаной. Я хотел лишь извиниться перед ней.

— Извиниться? — медленно повторил Кеплер, и вздохнул. — Хорошо. Питер, позовите Дайану, — проговорил он, нажав кнопку связи.

Скрипнула дверь, Фрэнк обернулся. На пороге стояла Дайана, обиженно надув губки, и казалась сильно рассерженной. Он подошёл к ней и, вглядываясь в глаза, как можно мягче сказал:

— Принцесса, прости меня, я …

Она неожиданно прижалась к нему, обвив руками за шею, поцеловала.

— Я счастлива, что ты вернулся, — сказала она, и радостная улыбка осветила её лицо.

Кеплер лишь хмуро наблюдал за ними.

— Ладно, поговорите наедине, — бросил он. — В гостиной.

Предчувствуя тяжёлый, неприятный разговор, Фрэнк отправился вслед за Дайаной. В просторной гостиной, оформленной в белоснежном стиле, стоял набор мягкой мебели — длинный, низкий диван, кресла, тахта, и большой аквариум, в котором плавали яркоокрашенные тропические рыбки. Здесь царила умиротворяющая, расслабляющая атмосфера, но Фрэнк ощутил сильный дискомфорт от того, что интерьер, располагающий к приятному отдыху, совершенно не соответствовал его гнетущему настроению. Они присели на диванчик и Дайана, улыбаясь, проговорила:

— Расскажи мне, что произошло. И мы помиримся.

— Дайана, мы и не ссорились, просто… Я не могу тебе объяснить, принцесса. Мне очень стыдно перед тобой. Я очень хотел бы загладить свою вину.

Она села рядом, обняла и с сиявшими от счастья глазами, проговорила:

— Если ты хочешь, чтобы мы помирились, мы должны больше никогда не расставаться. Мы поедем сейчас кататься на яхте. И ты будешь меня любить. Очень сильно, — добавила она, нежно прижимаясь к нему. — Хорошо?

Не выдержав её по-детски открытого, радостного взгляда, Фрэнк нахмурился, отвёл глаза, мучительно соображая, как выпутаться из этой ситуации, не ранив души несчастной девочки.

— Я понимаю, — вдруг произнесла Дайана упавшим голосом, глаза погасли. — Ты пришёл, чтобы сказать, что уходишь. Ты меня не любишь. Я это поняла ещё тогда. Надеялась, глупая, что смогу тебя удержать.

От этих слов, сказанных, будто умудрённой опытом женщиной, повеяло такой безнадёжной тоской, что Фрэнку захотелось взвыть.

— Дайана, прости меня. Обстоятельства меня заставили …

Она прижала пальчик к его губам и проговорила:

— Я сама виновата. Хотела тебя купить. Что ты хочешь получить при разводе? — деловито поинтересовалась она.

— Ничего, — коротко ответил Фрэнк. — Готов сам заплатить.

— Ты странный, — задумчиво произнесла Дайана. — Мог притворяться и дальше, что любишь меня. Придумать оправдания, помириться. Брать деньги папы, и тратить их, куда нужно. Но почему-то не захотел этого сделать.

— Дайана, и ты была бы счастлива, если бы я так делал? — спросил он, всматриваясь в выражение её лица.

Она ничего не ответила, подошла к высокому окну, которое выходило на широкую террасу и, обхватив себя руками за тело, что сделало её упругую грудь ещё более соблазнительной, стала бездумно разглядывать проплывающие облака. Воздушные, тюлевые занавески, колыхались от порыва ветра, и казалось, что она плывёт по небу, окружённая лёгкими облаками. Фрэнк невольно залюбовался фигуркой мраморной статуи, стройными, длинными ножками, видневшимися из-под короткого ярко-зелёного халатика, нежным профилем с маленьким носиком, милыми веснушками, огненно-рыжими волосами, спадающими тяжёлыми волнами на плечи. «Мой Бог, если бы я мог разделить своё сердце пополам», — подумал он с сожалением.