Основатель 4 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 40

Сияна демонстративно тяжело вздохнула.

— Ты ставишь нас в очень неудобное положение, Алексей. Этот тип, — она выразительно кивнула на Лекса, — натворил столько дерьма тем из нас, кто южнее окопался… Нам должны не только землю, но и компенсацию за моральный и материальный ущерб, за все наши непроизводственные потери и упущенную прибыль.

— Ну так придите и возьмите больше, чем землю, мать вашу! — рявкнул Лекс, с такой силой саданув кулаком по столу, что тот жалобно заскрипел. Посуда на столе подпрыгнула. Я поднял руку, типа «спокойно, Маня, я Дубровский», пытаясь его урезонить.

— Ну-ну, полегче на поворотах, — сказал я. — Репарации? В каком объёме, если не секрет? Конкретные цифры, пожалуйста, а не просто «много».

— По десять тысяч золотых каждому, — отрезала Сияна, обводя взглядом своих союзников. Те дружно закивали, как китайские болванчики на приборной панели. — Это более чем справедливо. Его головорезы без конца грабили наши караваны, а Герман понёс значительные расходы на подготовку своей армии, заставив нас всех вложится в армию.

Я мельком глянул на Лекса. Тот скрипел зубами так, что, казалось, эмаль сейчас посыплется, а его ручищи с такой силой вцепились в стол, что дерево под ними начало трещать. Но он сдержался, только посмотрел на меня говорящим взглядом. — Разрули это, — прошипел он мне на ухо, и от его шёпота, казалось, воздух похолодел, — пока я сам не начал тут всё крушить к такой-то матери.

Я прокашлялся.

— Мы готовы предложить сумму в пять тысяч золотых в качестве компенсации. Ни больше, ни меньше. Это наше окончательное предложение, и настоятельно рекомендуем на него согласиться.

— Пять косарей на три деревни⁈ — ахнул Герман Дурнев. — Да вы издеваетесь! С таким же успехом мог бы нам ещё и мелочь на карманные расходы отсыпать, что мамка на завтраки даёт. Это даже не смешно!

— Пять тысяч в знак признания нанесённого ущерба, — пояснил я. — Но что касается позиции Германа… она, мягко говоря, несостоятельна. Для него это наступательная война, так что все понесённые им расходы — его личные проблемы и его инвестиционные риски. Сияна, Госпожа Анна Вульф, ваши караваны грабили, да, спору нет. Но если у вас нет точной документации по ущербу, счетов-фактур и актов приёмки-передачи, то мы готовы предложить только эту сумму.

— Я-то думала, ты тут за нас топишь, — проворчала Сияна, сверля меня взглядом. — А ты, оказывается, тот ещё переговорщик, всем сёстрам по серьгам раздаёшь.

— Я честно делаю свою работу, которая направлена на заключение мира. Компромисс, Сияна, это не когда кому-то хорошо, а когда все идут на уступки. Уступки Лекса колоссальны, он уступает вам территорию в три Швейцарии, в том числе побережье. Ему придётся отказаться от своей природы и характера, а это тоже немало. Если вы принимаете сделку, Могутов будет разоружён, как призывник после дембеля, вы станете на пять тысяч золотых богаче, и получите охрененный кусок земли, который сможете поделить между собой, как вам заблагорассудится. Ситуация, короче, такая. Мы можем вернуться к войне, в ходе которой каждому придётся туго, исход её неизвестен и может стать фатальным для каждого. А можем обратиться к реальности и принять то, что лежит на столе. Мир на пятнадцать лет. Это, блин, куда лучше, чем война, которая унесёт тысячи жизней с обеих сторон. Посчитайте КПД такого решения, дамы и господа.

— Он говорит логично, — произнесла Госпожа Анна Вульф. — Я ответственна перед своим народом и должна защищать его. Если это необходимый путь, да будет так.

— Ага, — хмыкнул Герман. — А если я смогу выиграть войну, даже мечом не взмахнув, ты даже не представляешь, насколько моя Репутация взлетит как внутри моего народа, так и в мировой политике.

Сияна скрестила руки на груди и сузила глаза. Она смотрела не на Лекса, а на меня, намекая, что недовольна моей позицией, будто я её внезапно предал, переметнулся на сторону врага.

Но сейчас не время её успокаивать и расшаркиваться. Если я хотел сохранить с ней хоть какие-то отношения, придётся это делать за стенами зала переговоров. Поэтому я прокашлялся и надавил на неё.

— Если вы, Сияна, продолжите тут быковать и торговаться, как на базаре, мы просто встанем и уйдём, — жёстко сказал я. — Ваши компаньоны, похоже, способны мыслить трезво и видеть выгоду. Неужели Вы одна хотите обречь невинных мужиков и баб на смерть в военной мясорубке? Хотите, чтобы солдаты там, снаружи, подыхали от голода и обморожений, пока переправляются через ледяной фарватер? Это ляжет на Вашу совесть, мадам. К тому же не забывайте, из-за кого изначально заварилась эта каша, и с какой позиции Вы стартовали в этой истории.

Все взгляды устремились на неё.

Используя такую формулировку, я поставил её в крайне неловкое положение. Ей пришлось бы признать, что она скорее даст умереть простым людям, чем получит меньше денег. Лицо Сияны слегка покраснело, когда до неё наконец дошло, в какую хитрую вилку я её поставил. Классический приём, кстати, из учебника по жёстким переговорам. «Или-или», без вариантов.

— Понятно, — сказала она сквозь зубы. Выражение её лица говорило об обратном, и я забеспокоился, что, возможно, нажил себе врага. Но если такова цена мира, так тому и быть. Нельзя сделать омлет, не разбив яиц. — Мне это не нравится, но я соглашусь.

— Ну что, ставим на голосование, как в приличном обществе? — спросил Герман, потирая руки.

— Кто «за» эту торговую сделку? — спросил я. Все руки взметнулись вверх. — Отлично, — сказал я, открывая Стратегическую карту. Этот интерфейс, надо сказать, оказался чертовски удобной штукой, получше любой ERP-системы. — Тогда подтверждайте согласованную сделку через свои оверлеи, и дело в шляпе.

Наступила тишина, пока все внимательно читали условия сделки. Лекс согласился первым. Ещё бы! Ему не терпелось свалить домой и забыть всё, как страшный сон. Герман оказался вторым, за ним госпожа Анна Вульф, и через несколько минут, поколебавшись для приличия, наконец и Сияна. В одно мгновение огромный кусок земли перешёл в руки коалиции. Прямо как в компьютерной игре, клик — и готово.

— Свершилось, — подвёл итог я, закрывая оверлей и осматриваясь. Герман уже доставал карту, чтобы делить территорию, Госпожа Анна Вульф сидела тихо, а Сияна сверлила меня взглядом. Я проигнорировал её и произнёс несколько слов, закрывая дискуссию: — Да воцарится мир на Юге Истока дольше пятнадцати лет, а лучше навсегда! Всем спасибо, все свободны. Можете расходиться по своим вотчинам.

Лекс Могучий схватил меня за рукав так, что чуть не оторвал, и оттащил в сторонку, подальше от ушей остальной честной компании. Я уж приготовился к очередному взрыву его фирменной ярости, но вместо этого на его роже отразилось… облегчение?

Охренеть, да и только!

— Не могу поверить, что ты это провернул! — сказал он, слегка посмеиваясь, как мальчишка, которому удалась особо хитрая шалость. — Ты заставил их согласиться на мир! Ты просто грёбаный гений переговоров!

— Ты, вроде, должен быть злее цепного пса из-за того, что просрал почти всё своё состояние и влияние? — спросил я, удивлённо приподняв бровь.

— О, я в ярости, можешь не сомневаться, аж пар из ушей идёт, — прорычал Лекс. — Но, по крайней мере, давление на время спало. Смогу перегруппироваться, прикинуть хрен к носу, куда дальше двигать. Реструктуризация активов. В худшем случае хотя бы следующую весну увижу. Потому что, честно говоря, если бы они меня цапнули, я почти уверен, что они бы плевать хотели на все штрафы и просто бы меня казнили. Как пить дать, показательную порку бы устроили, чтобы другим неповадно было.

— Не могу сказать, что они были бы неправы, после всего, что ты тут наворотил, — ответил я. — Но я готов поставить твою никчёмную жизнь против сотен, если не тысяч других. Такой вот бартер, если хочешь.

Лекс кивнул, и на его лице появилось выражение понимания.

— Тысяч, можешь мне поверить. У меня есть… скажем так, не самые приятные методы самообороны. Колдунство, требующее, назовём их так, добровольцев. Если бы меня припёрли к стенке, я бы точно пустил в ход любые заклинания, будь уверен. Так что если когда-нибудь засомневаешься, правильно ли ты поступил, Алексей, просто вспомни, какой туз у меня был припрятан в рукаве. А если точнее, то целая пачка окровавленных тузов.