Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 6

– Осталось понять, при чем здесь ректор, – чем дольше я думала о нем, тем сильнее он мне не нравился. – Почему он не выбрал другое время, пораньше? Вечер, в ректорате никого нет… это какое-то свидание получается! Или он специально заманил жертву для убийцы.

Я задумчиво прищурилась, глядя на Кассиана. Ночь, за окном снова шумит дождь, а мы сидим тут во мраке, словно заговорщики.

Настоящее приключение! И я рухнула в него, словно в воду.

– И знаете, что еще? – спросила я. – Если из нее выпили кровь, то как не пролили ни капли? Там же все должно быть в крови!

Однажды мне делали кровопускание. Доктор был опытен и старателен, он работал очень аккуратно, но все равно были капли, которые отлетели не в подставленный тазик, а на мою сорочку и постельное белье.

– Так бывает, когда используют чары, – ответил Кассиан. – Эрон их почувствовал. Убийца очень сильный и опытный маг.

– Странно это все, – я поежилась, и Кассиан вдруг посмотрел на меня очень спокойно и сердечно, с такой теплой заботой, которую я видела лишь у своей нянюшки.

– Вы устали, Флер, – произнес он, и мое имя в его устах вновь наполнилось особенным значением. – Ложитесь отдыхать, и спасибо вам. Завтра у нас много дел.

Я пожелала ему доброй ночи и отправилась на свою часть кровати за стеной. Легла под одеяло, сон пришел почти сразу, и, уже падая в его мягкие руки, я услышала за стеной едва различимый вздох.

Спасла человека. Сегодня я спасла человека, и мне есть, чем гордиться.

18*

– Мне нужна помощница, которая будет быстро готовить несложные зелья, делать заготовки для них, мыть пробирки и расставлять коробки для лабораторных работ в правильном порядке. Это все, разумеется, можно поручить домовым, но люди справляются намного лучше.

Лекции и практические занятия по зельеварению проводились на пятом этаже главного корпуса, в большой лаборатории. Никакие кабинеты моего колледжа и сравниться с ней не могли! Это был настоящий храм алхимической науки! Новые рабочие столы, сверкающие идеальной полировкой, бесчисленные колбы и пробирки, выстроенные ровными рядами, причудливые стойки, котлы, от крошечных, размером с чашку, до таких, в которых можно было сварить быка целиком – а про ингредиенты для зелий и говорить нечего: все новое, в нужных количествах, без дрянной экономии, к которой я привыкла в колледже, когда трое студентов готовили одно зелье, всыпая в котел щепотку ингредиентов, купленных по скидке.

Кассиан, который надел белый рабочий халат, сейчас выглядел настоящим хозяином и владыкой этого места, искренне увлеченным своей работой. Он прошел к доске, взял длинную палочку мела и написал: Эликсир Проклятой памяти.

Я вопросительно подняла бровь. Это зелье возвращало любые утраченные воспоминания, даже стертые магией высшего порядка, и считалось исключительно редким, потому что для него требовалась мозговая жидкость мастера ментальной магии.

– В академии изучаются такие зелья? – спросила я. – Нам в колледже о них только рассказывали.

– И у нас только рассказывают, – кивнул Кассиан. – Сами понимаете, ликвор ментальника редчайшая вещь, доступен лишь в сверхмалых количествах. Но сегодня я и покажу, как создается такой эликсир. Есть особый запрос от Департамента правопорядка. В детали я не вдавался, но…

Он показал мне пузырек с золотистой жидкостью, закрытый алой восковой печатью. Сверкнули искры – на печати стояла личная подпись министра.

– Рецепт зелья помните?

– Помню. Могу записать.

– Вперед, – Кассиан кивнул в сторону доски и пошел в противоположный конец лаборатории к шкафам.

Я взяла мел, вспоминая зелье: три капли ликвора, одна крупная черная жемчужина, добытая в полнолуние руками утопленника, виола ноктис, фиалка, сорванная в момент чьей-то смерти, две штуки, драконья кость, истолченная в пыль, пять малых мер. Жемчуг надо было толочь в серебряной ступке, пока он не превратится в черную жижу…

– Кассиан! – в лабораторию заглянула Анвен, та дама, которую я вчера видела в ректорате. Сегодня брошь в виде головы туземца смотрела на мир янтарными глазами. – Немедленно скажи мне: это правда?

Кассиан, который тем временем поднимался по лесенке к верхним полкам, остановился и обернулся.

– Что именно, госпожа Анвен?

– Твое бесстыдство, вот что! – воскликнула Анвен и показала свежий выпуск “Времен Хартфорда”. – Ты вырвал дочь достойного семейства из рук жениха и присвоил ее самым дерзким, самым наглым образом!

Мне сразу же захотелось сделаться маленькой и незаметной. Вот и сплетни поползли… Вроде бы мне ни к чему их бояться – в конце концов, я не беглянка из дома, а законная жена преподавателя академии магии, уважаемого человека. Но все равно мне было не по себе.

Весь город сейчас болтал о моем побеге и поцелуе у храма святой Мэри под наблюдением священника. И вся академия тоже будет говорить.

– Послушай, что пишут “Времена”! – Анвен встряхнула газету и прочла: – Вчерашний вечер ознаменовался событием, которое потрясло высшее общество нашего города. Юная Флоранс Гримшоу, просватанная за достопочтенного Элдриджа Уинтермуна, директора Большого королевского банка и столпа финансовой элиты, совершила поступок, граничащий с безумием. Вопреки всем законам приличия и семейным обязательствам, юная леди покинула отчий дом в весьма сомнительном обществе — а именно, в сопровождении Кассиана Торнфилда, преподавателя Академии магии, чья репутация и без того окутана не самым благопристойным ореолом.

Известный своими дерзкими опытами в области темных наук, Кассиан Торнфилд, кажется, обратил свое внимание на куда более опасные эксперименты — те, что связаны с девичьими сердцами и честью благородных семейств. Какие чары он применил к несчастной Флоранс Гримшоу, остается лишь догадываться, однако факт остается фактом: обманутый жених и разгневанный отец немедля бросились в погоню, дабы вернуть беглянку. Но…

– Я поцеловал свою суженую на ступенях храма святой Мэри под наблюдением священника, – с улыбкой перебил Кассиан, и Анвен растерянно опустила газету.

– Верно…

Я замерла у доски, сжимая в руках кусок мела и не зная, куда деваться. Когда о тебе пишут в газетах в подобном тоне, твоя жизнь рушится. Кассиан спас меня, но какое это имело значение?

Впрочем, для света было бы лучше, если бы я умерла от омерзения в первую брачную ночь. Пусть мертвая, зато порядочная. Стыд, внушенный мне воспитанием и приличиями общества, отступил. В конце концов, я не сделала ничего плохого, чтобы стыдиться. Это не я продавала другого человека, словно вещь.

Растерянность Анвен быстро рассеялась: она покосилась в мою сторону, словно пыталась убедиться, что именно я и есть та беглянка из отчего дома, и пошла в атаку.

– Ты позоришь своими поступками всю академию! Ты разрушил жизнь и честь этой несчастной девочки! Что она будет делать, когда ее не пустят ни в один порядочный дом?

Кассиан пожал плечами.

– Полагаю, будет работать со мной в академии. Разве нет?

Анвен схватилась за голову.

– Ты понимаешь, что академия это не гнездо разврата? Не место для утоления похоти? У нас учатся барышни! Что, если они так и пойдут целоваться у храма с первыми встречными?

Кассиан снял с полки коробку, спустился с лестницы и прошел к своему рабочему столу с самым невинным видом.

– Если это спасет их души и сохранит здравый рассудок, то я буду только счастлив, – беспечно ответил он. – А вы разве нет?

Анвен фыркнула, глаза ее броши потемнели, и дама вымелась за дверь с видом оскорбленной добродетели. Кассиан спрятал руки в карманы, задумчиво покачался с пяток на носки и спросил:

– Ну что, готовы стать главной местной знаменитостью на пару дней? Потом за делами забудется, но пока придется пережить чужое внимание.

– Готова, – кивнула я, опуская мел на полочку. – Это лучше, чем брак с Элдриджем Уинтермуном!

Глава 3

После третьей пары у нас был перерыв, и Кассиан предложил наконец-то добраться до столовой и пообедать. Но стоило нам снять халаты, как по стене лаборатории скользнула тень, и домовой произнес: