Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 15

Я осеклась, оборвав неожиданную откровенность. Зачем?Вряд ли Кассиану интересно слушать о том, кто и когда мне нравился – это ведь нелепо и наивно, обсуждать полудетские увлечения. В конце концов, это не те вещи, которые нужно обсуждать с мужем – даже если он не совсем настоящий.

– Однажды Оливия пришла ко мне и попросила приворотное зелье, – с лукавой улыбкой сообщил Кассиан. – Предложила мне за него свою изумрудную парюру, а я тогда как раз собирался ехать на Дируарские пустоши, и мне нужны были деньги. Я согласился, но для приворота нужен был волосок предмета ее любви.

Я обдала еще один котел жидкостью для очистки, и он засиял, как новенький.

– Дайте-ка сообразить… Она вырвала у вас волос?

– В точку! – рассмеялся Кассиан. – Таким было ее признание в нежных чувствах. Я потом спросил: не жалко ли ей было парюру? Она ответила, что я бы ее вернул, объятый страстью.

Я покачала головой. Ну и дамочка! Впрочем, дочь государя может позволить себе полное безразличие к любым светским условностям.

– Задумались? – вдруг поинтересовался Кассиан. Я пожала плечами.

– Да так. Кажется, мне никогда не понять таких порывов. Наверно, я просто хочу жить, а не управлять кем-то.

– Прекрасный подход, – серьезно ответил Кассиан. – Пойдемте обедать? В столовой уже нет такой толпы.

Он оказался прав: основные жаждущие обеда уже схлынули, и часть столов опустела. Мы сели у окна, нам принесли суп с картофелем и телятиной и курицу с черным рисом на второе, и я рассказала Кассиану о своей идее насчет забора крови для опознания лунных лис.

– Властью короля все будет сделано быстро и обязательно для всех, – закончила я, и Кассиан понимающе кивнул.

– Полагаю, эта страшная мысль кому-то уже приходила в голову. Она так и напрашивается, – сказал он. За соседним столом сидели Оливия и Пинкипейн; тролль с обликом эльфа о чем-то говорил с небрежно светским видом, Оливия кивала и улыбалась ему, а глаза ее сверкали, словно залитые маслом.

– Почему же это страшная мысль? – поинтересовалась я.

– Потому что люди не подопытные крысы, – ответил Кассиан. – Даже ради блага государства.

Я вздохнула и принялась за суп. Государь понимает: такие поиски надо вести секретно, не привлекая всеобщего внимания.

– А есть ли списки отрицателей? – спросила я. – По идее, их должны проверить первыми, ничто не скроет и не собьет распознающие чары.

Кассиан пожал плечами.

– Наверняка этим уже занялись. Давай займемся своей работой, а Оливия и следователь Ренкинс будут делать свою. В конце концов, мы оба не лунные лисы. И надеюсь, ты не считаешь, что я способен убить девушку, чтобы излечиться.

– Конечно, я так не считаю! – возмутилась я. От такого предположения даже курица с пикантными южными травами потеряла весь свой изысканный вкус. – Конечно, я не успела вас узнать, Кассиан. Но вы не убийца, это точно.

Он посмотрел на меня очень серьезно, словно хотел найти опору в моей вере в него, и откликнулся:

– Спасибо. Я правда вам признателен, Флер. А теперь пойдемте, у нас сложная третья пара.

***

Третьекурсники вошли в аудиторию, обсуждая приключение Гевина, и один из парней, высокий и чернокожий, сразу же спросил Кассиана, можно ли где-то раздобыть волтонского краба.

– Тебе зачем? – спросил Кассиан, заполняя журнал посещаемости.

– Жемчуг хочу отложить, – признался студент. – Я тут все подсчитал: одна жемчужина стоит двадцать тысяч дукатов. Гевин отложил шесть. Я ростом повыше и сам покрепче, отложу восемь. Половину мне, половину академии, все честно.

Однокурсники так и грохнули хохотом, но парня этим было не пронять. Вид его был по-прежнему деловит и невозмутим.

– И на что тебе восемьдесят тысяч дукатов, Квами? – поинтересовался Кассиан. – Ходили всем курсом в клуб Хольца, играли в карты, проигрались?

– Нет, – серьезно ответил Квами. – Отправлю матери в Гарихану, купит хороший дом с землей. Там как раз продается.

– Иди уже за стол, умник, – вздохнул Кассиан, а кто-то из ребят рассмеялся.

– Сейчас будем зелья делать, задницу порвем не хуже!

Курс вновь дружно расхохотался, а немногочисленные девушки посмотрели на ребят с нескрываемой укоризной. Все заняли свои места, и Кассиан взял палочку мела и запустил ее по доске.

– Итак, сегодня мы работаем над зельем, которое называется Мемориум. Как обычно: первая пара – моя работа, вторая – ваша. Мемориум одно из самых сложных зелий. Его успешное приготовление будет вашим допуском к зимнему экзамену по зельеварению. Мемориум также называют зельем идеального познания: оно нужно полного понимания любого изучаемого материала, помогает мгновенно запоминать информацию и решать даже самые сложные магические задачи с ясностью ума. Сегодня мы с вами займемся не только Мемориумом, но и зельем противодействия. Кто скажет, почему?

Девушка с черными косичками и напудренным лицом по моде Чиньского королевства подняла руку.

– Оно воздействует на мозг, – сказала она, когда Кассиан кивнул, разрешая отвечать. – А раз так, то его побочные эффекты – это интеллектуальное истощение и спутанность сознания.

– Верно, Минг И, – кивнул Кассиан. – Грубо говоря, вы сможете подготовиться к экзамену с Мемориумом и сдать его на отлично. Но потом сляжете с головной болью и временной амнезией. Ученые еще спорят по поводу того, вызывает ли Мемориум опухоли мозга или нет.

Парень, который дразнил Квами, даже присвистнул.

– Нетушки, лучше я сам все выучу! – заявил он.

– Похвальное стремление, – одобрил Кассиан. – Итак, нам понадобятся три малых меры измельченного корня мандрагоры для усиления восприимчивости сознания. Пять капель эссенции лунного лотоса. Растворенный кристалл аркехемского кварца… зачем, Джереми?

Джереми, который в это время был занят записочкой с россыпью сердечек, что лежала у него на коленях, поднял голову и ошарашенно посмотрел по сторонам, будто только сейчас понял, где находится.

– Катализатор магических процессов, – негромко подсказала я от шкафа с зельями.

– Анализатор магических эксцессов, – ответил Джереми, и сердечки вспорхнули с его записки, окружив парня розовым облаком. Группа захохотала, а Кассиан понимающе улыбнулся.

– Отложите записку до конца пары, Джереми, судя по цвету сердец, ваша любовь взаимна и крепка.

Джереми со вздохом спрятал записку в сумку.

– Как верно подсказывает моя ассистентка, растворенный кристалл аркехемского кварца это катализатор магических процессов, – продолжал Кассиан. – Капля фениксовой слезы для стабилизации психики и ключевой компонент для усиления интеллекта – вытяжка из мозга совы брун.

Студенты старательно списали все с доски и приготовились смотреть за работой Кассиана. Он наполнил водой средний котел и развел под ним огонь: воду надо было согреть, но не дать ей закипеть. Как только она зашумела, Кассиан добавил в нее три малых меры корня мандрагоры, и по воде потянулся золотой туман и послышалось неразборчивое бормотание.

– Что нам говорит мандрагора? – с улыбкой спросил Кассиан.

– Что нечего на меня таращиться, олухи! – дружно ответили студенты. Наверно, это была какая-то местная шутка, которой я не знала.

Эссенция лунного лотоса присоединилась к аркахемскому кварцу, зелье зашипело, выбрасывая на поверхность пузырьки, и в дымке над ним побежали сверкающие иероглифы: ни один нельзя было разобрать. Девушка в первом ряду подняла руку и спросила:

– Профессор, а что они означают?

Кассиан неопределенно пожал плечами.

– Ничего. Предположительно это некие частицы, которые выхватываются из сознания зельевара. И трансформируются вот в такие значки. Ученые их исследовали, конечно, но пока ни до чего не докопались.

Он взял флакон с фениксовой слезой, аккуратно извлек пипетку и золотая капля качнулась, наполняясь красным.

– Всем на пол! – прокричал Кассиан, отшвырнув флакон и вбрасывая в пипетку темные нити заклинания, которое было способно заморозить все, к чему прикасалось.