Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Петровичева Лариса - Страница 13

И вот такая дрянь продается почти в каждом магазине с товарами для зельеварения! Я бросила паутинки в котел, в спиртовую основу, и они зашевелились там, словно живые, пытаясь спастись бегством.

Нет уж, голубчики. От спирта еще никто не уходил.

Вскоре паутинки успокоились и рассыпались крупными крошками, сменив серебристо-серый цвет на ярко-сиреневый. Я аккуратно нарезала ромашки – не из букета, а из лабораторных заготовок, отправила в котел в компании вытяжки из корня бунской мандрагоры, трех капель гадючьего яда и драконьей пыли, и зелье наполнилось всеми оттенками розового. По лаборатории поплыл соблазнительный сладкий запах, от которого шевельнулись волосы на голове.

Теперь следовало добавить в него каплю собственной крови, но мы, конечно, этого не делали. На занятиях использовалась искусственная кровь, та, которая наполняет големов, давая им жизнь; взяв нужный пузырек с полки, я отправила каплю в котел и услышала насмешливый голос:

– Я так и не поняла, кого Кассиан взял: жену или служанку?

Оливия бесшумно вошла в лабораторию, и я заметила, что она уже успела переодеться. Сейчас на ней была белоснежная блузка с пышным кружевным жабо, темно-синий жилет с искрой и строгая юбка: в этом наряде идеальная женщина казалась закованной в броню. Никакого легкомыслия и очарования, с которым она появилась в академии – только сдержанность, строгость и желание искать правду.

– Сказано в Писании: жена да помогает мужу во всех делах, – небрежно ответила я, накрывая котел крышкой. В коридоре раздавались голоса: студенты собирались возле аудиторий в ожидании начала занятий.

– И в ректорате позавчера вы тоже ему помогали?

– Не пришлось. Я лишь следовала за ним. Господин Эрон и Кассиан установили причину смерти. Именно Кассиан определил, что девушка была обескровлена.

– Вампир?

– Вампиров не бывает, – сказала я. Пройдя к преподавательскому столу, принялась приводить в идеальный порядок стойки с пробирками. – Зато кровососов хватает.

Губы Оливии дрогнули в усмешке.

– Вам делали прививки в детстве? – поинтересовалась она. – От кори, от оспы?

У моего платья были короткие рукава: я отвела скромное кружево и показала крестик от вакцинации на левой руке. Оливия понимающе кивнула.

– Кассиан говорил, что общая вакцинация от оспы скрывает настройки распознающих чар, – сказала я. – А Кайла была привита?

Оливия вздохнула.

– В том-то и дело, что нет. Ее отец был из отрицателей.

Отрицатели считали, что прививаться от болезней нельзя – надо принимать волю Господа, какой бы она ни была. Понятно, что в глухих деревнях люди были темные, но Робсон был образованным человеком, библиотекарем.

– Получается, кто-то до сих пор ищет лунных лис? – предположила я. – Несмотря на новые открытия в магии, в науке… И нашел Кайлу?

Оливия только рукой махнула.

– Я вас умоляю. Открытия это прекрасно, но никакие сверхсовременные зелья не заменят живую кровь лунной лисы. Например, когда надо избавиться от какого-нибудь жуткого недуга… правда, Кассиан?

Вздрогнув, я обернулась и увидела, что Кассиан стоит в дверях – вошел бесшумно, слушал наш разговор.

– Намекаешь на мою болезнь, Оливия? – небрежно осведомился он.

Улыбка Оливии сделалась такой соблазнительной, что посрамила бы любые приворотные зелья.

– Ну что ты, мой милый, как я могу? Я искренне сочувствую тебе, Троллийская болезнь разрушительна. Пойдешь на все, лишь бы только не каменеть по ночам, правда?

***

Некоторое время Кассиан стоял молча, глядя на Оливию. Прозвенел звонок на первую пару, кто-то из студентов заглянул было в лабораторию, но больше никто не отважился встревать в наш разговор.

– Кровь лунной лисы не избавляет от Троллийского недуга, – снисходительно произнес Кассиан. – И никогда не избавляла. Если бы ты училась в академии, а не просто покупала зачеты и экзамены, то знала бы об этом.

Оливия вопросительно подняла левую бровь.

– Третий курс, углубленная история мировой магии, – Кассиан говорил холодно, выглядел спокойным, но я чувствовала, какая буря в нем клокочет.

Потому что это, честно говоря, был серьезный мотив. Я вспомнила изогнувшееся тело, глаза, наполненные мукой, нестерпимое страдание, которое скручивало Кассиана в объятиях – да, ты сделаешь все, чтобы избавиться от этого.

Но я смотрела на Кассиана и знала, что он никогда бы так не поступил. Человек, который взял в жены незнакомку, чтобы спасти ее, мужчина, который сражался за мою честь, никогда, ни при каких обстоятельствах не убил бы Кайлу. Не таков он был, Кассиан Торнфилд.

– Но даже если бы кровь лунной лисы могла мне помочь, я не пошел бы на убийство, – заметил Кассиан, словно подтверждая мою мысль. – И ты это прекрасно знаешь. Так что искать тебе придется в другом месте. К тому же, у меня есть алиби. Аликан регистрировал мою жену в списке проживающих, я был в это время с ней. Потом поднялся в свою комнату, потом мы все одновременно вышли в коридор.

Оливия усмехнулась. Глаза были холодными, взгляд – тяжелым. Она еще не раз попробует прицепиться к Кассиану и обвинить его: просто так, из любви к искусству.

– Хорошо! – она прошла к выходу, толкнула дверь. – Работайте, не буду вам мешать.

Студенты начали занимать места за столами, Кассиан велел мне подготовить дюжину пустых пробирок для особо опасных зелий и снял крышку с котла. По лаборатории поползло розоватое сияние, озарившее тусклое осеннее утро. Пахло цветущей сиренью, свежей, увлажненной росой; я прошла к шкафу, стараясь не смотреть в сторону Кассиана, делая вид, что все идет, как надо.

Потому что Озерцо влюбленности обычно пахнет жасмином. Аромат сирени оно обретает только тогда, когда создатель испытывает искренние чувства – чистые, без примеси эгоизма и собственничества. Когда не хочет присваивать и привязывать к себе другого человека.

И ведь Кассиан это заметит! А я… я сама не ожидала, что Озерцо так глубоко, так ясно поймет меня.

Нет, я не была влюблена. Но моя благодарность Кассиану и тревога за него были так сильны, что Озерцо приняло их за влюбленность.

– Итак! – произнес Кассиан, и шорох и разговоры в аудитории стихли. – Сегодня у нас Озерцо влюбленности – темное приворотное зелье на базе паутины Черной вдовы, корня бунской мандрагоры и гадючьего яда. Я уже показывал вам, как его готовить, и в прошлый раз оно пахло чем?

Одна из девушек, серьезная блондинка высоченного роста, подняла руку, и Кассиан кивнул, позволяя ей ответить.

– Жасмином, профессор. Сейчас оно пахнет цветущей сиренью, это значит, что создатель испытывает сильные яркие чувства.

Я не смотрела в сторону Кассиана, послушно отсчитывая пробирки, но чувствовала его взгляд на своей спине: внимательный, оценивающий. Снова вспомнилась позавчерашняя ночь, когда я выплеснула в него зелье. И вчерашняя, когда он с такой сильной нежностью втирал мазь в мою кожу.

– Верно, Джина, – кивнул Кассиан, и теперь мне казалось, что все в лаборатории смотрят на меня – на кого же еще им смотреть? Я прокричала о тайне своей души, сделав это зелье.

Мне никогда еще не было так неловко – и в этой неловкости я виновата сама. Казалось, воздух в лаборатории стал гуще и тяжелее, наполненный этим предательским ароматом сирени. Пробирки с тонкими стенками и тщательно притертыми пробками едва слышно позвякивали у меня в руках; я поставила их на стол и отошла в сторону, к рабочему столику помощника зельевара.

Запах сирени означает сильные яркие чувства. Мне сейчас под землю хотелось провалиться – так же сильно и ярко.

Мы муж и жена, и все в академии об этом знают. Но леди никогда не выставляет свои чувства напоказ: это неприлично, недостойно, неправильно.

– Итак! – бодро произнес Кассиан. – Жертва выпила прекрасно приготовленное зелье из рук влюбленного, и это запустило процесс разрушения. В течение трех суток после приема мы можем полностью исцелить пострадавшего, и вот что нам потребуется.