"Фантастика 2025-104". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 1529

Еще у моего знакомого музыканта отросла просто роскошная борода, которой позавидовал бы любой лесоруб или даже современный хипстер — покороче, чем волосы, почти доходящие до пояса, но тоже довольно длинная. Ее он заботливо перевязал разноцветной резиночкой — наверное, чтобы не мешала есть и не путалась. Интересно, как он не боится в таком виде рассекать по городу? Вдруг засмеет кто? Или бороду случайно зажмет дверьми в вагоне метро?

— Что, так сильно изменился? — весело спросил Николай, изо всех сил стараясь казаться беззаботным, однако лоб его чуть нахмурился. Наверное, я все-таки ему еще нравилась, и он явно был расстроен, что не произвел должного впечатления. — Дарьюшка, ну это же я. Просто костюм другой. Тогда был один, а сейчас другой. Иль постарел так сильно?

— Да нет, — выдохнула я, расслабившись. — Не то чтобы постарел. Просто изменился, конечно.

Несмотря на разительные перемены во внешности и кардинальную смену имиджа, а также уже залегшие кое-где морщинки, было в моем давнишнем приятеле кое-что очень знакомое: широкая, белозубая, открытая и очень располагающая улыбка.

— Может, обнимемся? — осторожно поинтересовался Николай, не решаясь тронуть меня без спроса. Он был все таким же стеснительным и воспитанным.

— И то правда! — отойдя от изумления, согласилась я, и мы по-приятельски крепко обнялись. Давний друг поднял меня на руки и, набравшись смелости, даже покружил, как когда-то давно, когда мы весело кружились под музыку на катке, пытаясь хотя бы ненадолго забыть о страшных событиях, о которых судачила вся Москва…

— Сто лет тебя не видел! — сказал Николай (теперь — Клаус), ставя меня на место и аккуратно поправляя сбившуюся шапку на голове. — А ты… как вообще? Как живешь? Так рад тебя видеть! Уж и не надеялся… Звонил тебе пару раз на домашний номер, даже разок набрался наглости и на порог наведался. А никто не подошел — ни к телефону, ни к двери. Письмо в почтовом ящике оставил, но ответа так и не дождался. Я уж было подумал, что ты замуж вышла, и перестал звонить.

Все ясно. Когда неуловимый «Мосгаз», строящий свое счастье на гибели невинных людей, был арестован на перроне вокзала в Казани, а я выступила в роли живца, на которого его ловили, я снова очутилась дома и зажила новой, вполне благополучной жизнью. А на мое место должна была вернуться настоящая Даша, которая, конечно же, и знать ничего не знала о «Мосгазе», о несчастной Алечке, которой Ионесян навешал лапшу на уши, и о том, что ее замещала ее названия сестра-близняшка… Коля, наверное, Даше не понравился, поэтому она сделала вид, что никакого письма не получала. Деликатный ненавязчивый парень, видимо, разумно решил, что не стоит стучаться в запертые двери и идти туда, где тебя не ждут, и зажил своей жизнью, перестав поджидать неприступную девушку на пороге школы. В конце концов, мужчин в Москве уже тогда было гораздо меньше, чем женщин, и интеллигентный образованный парень точно не остался бы один.

— Работаю по-прежнему в школе… А ты?

— Да вот, в кабаках играю, из театра ушел. Платят больше, и весь день свободен, — пояснил Николай и задал вопрос, который, по всей видимости, давно его интересовал: — Точнее, официально я там оформлен, чтобы тунеядство не пришили. Но это так, чистая формальность. А ты как? Замуж не вышла?

— Не сложилось, — коротко ответила я, давая понять, что не намерена дальше развивать эту тему и не хочу подавать ложных надежд. — Коля, мне нужна твоя помощь. Надеюсь, не откажешь?

— Весь внимание! — вытянулся в струнку давний приятель. — Я вот тоже не женат… Разведен, точнее. Тоже не сложилось. Ну да какие наши годы! А знаешь что? Хватит тебе тут мерзнуть. Это наши ребята привычные, а тебе беречь себя надо. Пойдем, пойдем… Чуваки, — крикнул он, обращаясь к ребятам, напевающим какую-то знакомую песню на английском языке, — знакомую встретил. Сегодня без меня.

— Окей, покедова, Клаус! — нестройно ответила компания и снова вернулась к песням под гитару. Николай, как когда-то раньше, галантно предложил мне взять его под руку, и мы двинулись к метро. О том, что сейчас происходит дома, в двадцать первом веке, я старалась не думать.

— Так значит, Сережка нашелся, — довольно протянула я, грея озябшие руки о чашку горячего чая. С души будто камень упал.

— Нашелся, нашелся, — добродушно кивнул Клаус. — У меня живет. Вечером поздно как-то завалился с одним паспортом. Ничего мне, говорит, не надо от них больше, все сам заработаю. Ну я и пустил.

Значит, юный художник жив-здоров, и о нем можно не беспокоиться. Ну хоть одна из проблем, навалившихся на меня в последнее время, решена. А то я себе места не нахожу. То шестидесятилетних влюбленных надо мирить, то беспокоиться, чтобы ревнивый Климент Кузьмич не отправил в реанимацию похотливого старого профессора, то подругу искать, то теперь вот бывший ученик бесследно испарился.

Мы с Клаусом (мне все еще непривычно было так называть давнего знакомого) сидели на кухне съемной крошечной «хрущобы» — абсолютно такой же, которую когда-то получила моя коллега Катерина Михайловна. Только обстановка была намного скромнее и не такая уютная. Было заметно, что тут живет не радушная домохозяйка, а одинокий мужчина. — Ларчик-то просто открывался! А я, голова садовая, и не додумалась тебе позвонить. Он же вскользь обмолвился, что с тобой общается.

— Ну, все хорошо, что хорошо заканчивается, — бодро согласился давний знакомый, пододвигая ко мне тарелку с бутербродами. — Да ты ешь, ешь, Дарьюшка, не стесняйся. Вижу же, что голодная! Не скажу, что мы с Сержем близкие друзья, но у нас принято помогать друг другу. Вот на работу в театр его пристроил художником-оформителем. Сейчас ко мне вписался. Я бы его и так пустил, но он сказал: «Платить будем пополам. Не хочу нахлебником быть». Молодец парень. Ты его, кстати, сегодня не жди, он к зазнобе своей умотал.

— Значит, принято помогать друг другу? — ухватилась я за последнюю зацепку. Да, Сережка нашелся, и у него, оказывается, даже на личном фронте все наладилось, что не могло не радовать, но был еще один близкий мне человек, о котором я очень беспокоилась.

— Ну да, — пожал плечами Клаус, наливая себе и мне еще горячего чаю. — А что? Ко мне частенько вписываются. Кто проездом, кто Москву на выходные приедет посмотреть. Из Ленинграда частенько приезжают. Я, когда езжу куда-нибудь, тоже у своих останавливаюсь. Очень удобно. В ноябре в Ленинград ездил, у Макса на улице Желябова останавливался. А на Комсомола рядом с «Финбаном» Димон живет. Так у нас там перевалочная станция: все, кто с этого вокзала куда-то отправляется, останавливаются у него. А что? Тоже вписаться хочешь? Адресок могу подсказать. Не бойся, никто не тронет, у этих ребят свой кодекс чести имеется. Или ты опять, мисс Марпл, кого-то ищешь? Кто-то еще из учеников пропал?

Я улыбнулась про себя, представляя выражение лиц интеллигентных родителей Николая, узнавших, что их послушный и всегда такой почтительный сын примкнул к уже набиравшей популярность субкультуре хиппи. Значит, «вписка»… Сейчас, кстати, тоже есть что-то подобное, только называется «каучсерфинг» — от английского «couch» — «кушетка» и «surfing» — «брожение». По сути это — то же самое. Заходишь на сайт, ищешь нужный город, район — и смотришь, какой сердобольный готов приютить бедного путешественника. Кто-то пускает на ночь, кто-то и на пару дней готов приютить. Основное правило каучсерфинга — не брать денег с постояльцев. Но можно попросить их выполнить какую-нибудь несложную работу: например, помочь по хозяйству, прибраться во дворе и прочее. Мой Гоша рассказывал, что как-то, воспользовавшись таким способом, он бесплатно аж неделю жил на дорогом горнолыжном курорте в Альпах: днем катался, а ночевал в сельском домике у местной жительницы неподалеку. Есть у него приятели, которые, пользуясь каучсерфингом, уже объездили полмира, не потратив на жилье ни рубля.

А вот моей коллеге Аллочке, которая решила сэкономить на оплате жилья в путешествии, повезло значительно меньше: новый знакомый, любезно предоставивший ей кушетку в крохотной комнатке, внезапно возжелал познакомиться поближе. Бедная Аллочка была вынуждена посреди ночи, сославшись на необходимость поездки в госпиталь, схватить паспорт, кошелек, телефон с зарядкой и, наплевав на барахлишко и чемодан, метнуться на вокзал и первым же поездом уехать домой.