Викинг. Бог возмездия - Кристиан Джайлс - Страница 36

– Скоро расскажу, – ответил годи, – но сначала нам нужно найти место, где до нас не доберутся копья Горма и Рандвера.

Солмунд посмотрел на них и пропустил свою бороду между большим и указательным пальцами.

– Я знаю такое место, – сказал он.

Они провели «Выдру» к востоку от Реннесёя. Солмунд и Гендил отправились купить еду и мед на серебро Сигурда, остальные сидели на скамьях, готовые в любой момент взяться за весла. Затем они поплыли в сторону Мекьярвика, огибая один остров за другим и стараясь держаться поближе к защищенным скалами водам, пока не увидели на востоке мыс, который назывался Тау и на котором мало кто бывал.

Его имя произошло от слова «тауфр», означавшего «колдовство»; поговаривали, будто там находилось болото, которому в древности приносили жертвы – кровь, серебро, еду, мед и чистую воду. Когда Солмунд предложил отправиться туда, глаза Асгота загорелись, точно фитили, смоченные тресковым маслом, а чуть позднее Улаф прошептал Сигурду, что его не удивило бы, если б он узнал, что сам годи навел Солмунда на эту мысль. Ведь оба родились во времена, когда Иггдрасиль еще был всего лишь слабым ростком.

Однако остров, где люди старались не бывать, был тем, что им требовалось, и даже Улаф не стал это отрицать, когда они нашли удобное место, чтобы причалить, и направились к крестьянскому дому, стоявшему на холме, – судя по всему, единственному в пределах видимости. Они понимали, что лучше сначала договориться с теми, кто тут живет, чем напугать их до смерти, чтобы они от страха бросились к болоту или рассказали остальным, что на Тау приплыли чужаки.

Крестьянин по имени Ролдар не слишком жаловал людей и, видимо, по этой причине поселился в таком месте, куда другие опасались заходить. Жену Ролдара звали Сигюн, двух мрачных сыновей – Алейф и Альви, а довольно крупную дочь – Хета. Свейн изо всех сил старался на нее не смотреть, из чего Сигурд сделал вывод, что она ему очень понравилась. Девушка же наполнила его чашу медом до самых краев, и ему даже пришлось поспешно отхлебнуть его, чтобы не пролить. Потом, перед вечерней трапезой Хета демонстративно сняла с головы вязаный платок и принялась переплетать соломенного цвета косы, и все ради Свейна, пока мать не рассердилась и не велела ей подать гостям бульон.

– А вы здесь видели призраков? – спросил Локер Ролдара прежде, чем попробовал рыбный бульон.

Они ели снаружи, перед домом, потому что у очага все не поместились бы. Было довольно тепло, и хотя середина лета прошла, дни еще оставались приятными и длинными.

– Какого-нибудь призрака, выбравшегося из могилы, или драугра, разгуливающего по болоту…

Улаф наградил Локера сердитым взглядом, потому что они практически ни о чем еще не поговорили, и он не так планировал начать беседу.

Ролдар тоже нахмурился, но Альви кивнул и показал пальцем себе за спину, на загон для овец и болото за ним.

– Я видел одного, – сказал он, – три зимы назад, когда чинил там ограду. Он был синий, точно смерть, и распухший, как бык, а глаза сверкали в лунном свете.

Его брат фыркнул, но Альви не обратил на него ни малейшего внимания.

– Он болтался около овец и утащил бы двух, по одной под каждой подмышкой, если б я его не прогнал, бросив в него топор.

– Нам повезло, что с нами живет храбрый воин, который может нас защитить, – поджав губы, заявил Алейф, и мать, даже не скрывавшая, что предпочитает ему Альви, наградила его сердитым взглядом.

– И скальд, – едва слышно пробормотал Улаф, и Алейф ухмыльнулся.

– Здесь неподалеку есть старые погребальные курганы? – спросил Асгот.

Аслак мгновенно прикоснулся к сложному черному рисунку, поднимавшемуся от его левого запястья к предплечью и изображавшему Мьёльнир, молот Тора, – ему было не по себе от разговоров про призраков и духов.

– Меня бы это не удивило, – тихонько проворчал Свейн на ухо Сигурду, – потому что я чувствую какую-то вонь.

Впрочем, они понимали, что запах идет не от тех, кто населяет курган, а от выгребной ямы, находившейся слишком близко к дому. Почему, они так и не поняли, соседей у Ролдара поблизости не было, а земли сколько угодно. С другой стороны, если рядом действительно разгуливают драугры, кому захочется встретиться с одним из них ночью, когда ты вышел, чтобы опорожнить ведра или по нужде?

– Я вижу, вам нравятся такие разговоры, – хмурясь, проговорил Ролдар. – Так вот, эти существа убили человека, который жил в двух днях пути отсюда. – Сигурд заметил, что его слова вызвали у всех удивление. – Когда родные нашли его, у него были сломаны все кости, и он лежал в окружении своих умерших животных. Люди говорят, что их загнали до смерти.

Асгот кивнул, как будто слышал подобные истории множество раз.

– Мертвецы завидуют и тоскуют по всему живому.

– Я не понимаю, с какой стати им завидовать нам, – сказала Сигюн. – Вы же видите, у нас почти ничего нет.

Сигурд услышал в ее голосе горечь, направленную на мужа, но главным образом ее слова предназначались гостям. Несмотря на то, что хозяева встретили их гостеприимно, насколько могли, пустили в сарай и дали чистую солому, накормили и напоили, они опасались бы восьмерых чужаков, даже если б те не имели при себе больше оружия, чем можно найти в дюжине кузниц. Особенно, когда у них в доме взрослая дочь.

– Мы заплатим вам за гостеприимство, – заверил ее Сигурд, взглянув на Ролдара, – Щедро заплатим, но вы не должны никому говорить, что мы тут были.

– Будет плохо, если вы о нас расскажете, – вставил Улаф, и его глаза сказали им «плохо для вас», что испортило бы ужин, если б он произнес это вслух.

– И кому нам рассказывать? – спросил Ролдар, пожав плечами. – Я бываю только на рынке в Реннесёе, чтобы продать шерсть; иногда в Финнёе. Раньше я ходил в Йёрпеланн, но у них есть своя шерсть, и мне редко удавалось получить цену, которая окупила бы дорогу туда. – Он посмотрел на Улафа, потом перевел взгляд на Сигурда. – Кроме того, я не знаю и не хочу знать, кто вы такие. – На лице у него появился первый намек на улыбку. – Хотя задаю себе вопрос, не оказались ли вы на стороне врагов конунга Горма.

– Не важно, на чьей мы стороне, – прорычал Улаф. Крестьянин побледнел и выставил перед собой руки.

– Мы ничего не хотим знать, милорды, – вставила Сигюн, демонстрируя гораздо больше здравого смысла, чем можно было ожидать от женщины, которая занимается разведением овец и ничего больше в своей жизни не видела. – Но мы хотели бы взглянуть на ваше серебро, прежде чем забьем одно из наших животных вам на ужин, – сказала она.

Солмунд бросил на Гендила взгляд, говоривший «а у нее яйца покруче, чем у тебя». Сигурд достал из кошелька кусочек серебра размером с большой палец и бросил Ролдару, который чудом не проглотил его – так широко он раскрыл рот, увидев его.

– Мы хотим, чтобы вы хорошенько накормили нас, – сказал Сигурд, и Свейн энергично закивал, хотя и продолжал поглядывать на Хету, которая забрала чаши Улафа и Гендила, собираясь унести их и наполнить снова.

– И я хочу, чтобы вы отвели нас на болото, – вмешался в разговор Асгот, глядя Ролдару в глаза. Сигурда удивило, что годи заговорил об этом только сейчас.

Ролдар довольно долго сидел с таким видом, будто мысли его взбунтовались и тянут в разные стороны; забыв про холодный кусочек серебра, который держал в руке. Потом он посмотрел на жену, спрашивая у нее совета.

Но прежде чем Сигюн успела что-то сказать, заговорил ее младший сын:

– Я отведу вас, – сказал Альви, взглянув на отца, который явно очень хотел спросить, зачем им на болото, но не осмеливался.

– А зачем нам на болото, Асгот? – поинтересовался Улаф, который нахмурился и облизнул ложку, дожидаясь, когда Хета принесет добавку.

– Мальчик знает, зачем, – ответил годи, кивком показал на Сигурда и так поджал губы, что они стали тоньше шва, который сын ярла наложил на рану Солмунда.

Все посмотрели на Сигурда, включая Свейна, впервые с тех пор, как они сюда пришли.