Игровые правила (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 42

И вселенную Никиты ждала та же участь, а мир — разрушитель, став ещё сильнее продолжил свой путь по мирам.

Нити, связывавшие ядро и поглощённые им миры, хаотически двигались, пытаясь нащупать пропажу, но центральное ядро войдя в какой-то режим, пульсировало увеличивая и уменьшая размеры, словно сердце качающее кровь.

Гулкие удары сопровождали каждое сокращение ядра, и в какой-то момент оно начало расти, и Никита не дожилась окончания процесса выхватил из Кармана меч, и рубанул сверху вниз.

С громким звоном и искрами меч отскочил в строну, но Никита уже выводил его на новый удар, разгоняя клинок до предельной скорости. Увидев, как из кристалла выхлёстывает плотный сгусток энергии, успел уйти в сторону, прежде чем меч высек из ядра новую кучу искр.

Каждый удар оставлял глубокие просечки на ядре, и в какой-то момент, оно раскололось, и тут же взорвалось так, что Никиту отбросило к стене пещеры, чуть не размазав об камень.

Вы уничтожили ядро враждебной вселенной. Переместитесь в любое место вашей вселенной для получения награды.

Никита какое-то время пытался вникнуть в текст, мерцавший перед глазами, но закрыл глаза, и голова его упала на плечо.

Глава 17

Грандиозным скандалом начался Вселенский Собор, проходящий в Москве. Вне регламента и порядка, на сцену поднялся один из предстоятелей Церкви — архиепископ Афанасий, и во всеуслышание возгласил новое пришествие Спасителя в облике воина — защитника всех сущих, вне зависимости от вероисповедания, расы и даже разума.

Необычным в выступлении стала аргументация архиепископа Афанасия, объявившего во всеуслышание количество исцелённых в храмах Небесного Защитника и количество исцелённых Никитой Калашниковым лично в больницах страны, упомянув что число уничтоженных тварей не поддаётся никакому подсчёту. Заодно Афанасий поинтересовался у иерархов, сколько они уничтожили врагов человечества, и сколько людей исцелили.

Патриарх попытался изгнать Афанасия из зала, но мнение присутствующих явно находилось на стороне архиепископа.

«За веру!» 19 августа 1985.

Никита приходил в себя, словно всплывал со дна. Сначала появилось что-то серебрящееся вокруг, будто солнце, пробивавшееся через толщу воды, затем кокон стал сужаться и стоило сделать движение, как он осознал себя лежащим на белом полу в абсолютно белом помещении без окон и дверей.

— Ну, жив и ладно. — Он сел, и стал, не торопясь приходить в себя, отметив по пути что меч всё также в браслете на руке, а в парочке других браслетов — карманов, всё что нужно для долгой и не скучной автономки.

Последнее что он помнил, как его отшвыривает взрывом и буквально вбивает в стену центрального зала ядра. И пейзаж вокруг совсем не напоминал тот зал.

Ревизовав броню, Никита достал складной стул и стол, вытащил рацион, распаковал еду, вынул пару бутылок воды, и не торопясь поел, просто приходя в психологическое равновесие, после такого непростого боя, где ему в буквальном смысле пришлось перепрыгнуть через самого себя, причём не единожды.

Поев, убрал всё в специальный мусорный отсек, и стал внимательно осматривать помещение, где оказался. Потолок в метрах восьми над головой, стены тоже — эдакий кубик из белого матового самосветящегося материала. Ни дверей, ни окон, на ощупь словно бетон, а лезвие меча не оставило даже царапины.

Вопрос кто или что засунуло его в эту странную тюрьму Никита предпочёл отложить до момента освобождения, а пока занялся уничтожением вершины магического мастерства носившего название «Тюрьма Ногхорна».

Узоры из эфира расползались сразу, а узоры из пси чуть медленнее, но Никита был настойчив, и узор бура, из смеси четырёх сил, пусть не быстро, но собрался в законченную форму, когда в него тонкими нитями стали вливаться синяя, зелёная, серебристая и белая энергии от зёрен, растворившихся в теле. От этого бур, даже не активированный загудел, словно басовая струна, покрываясь разноцветными разводами, и стоило его отпустить как острие энергетического конструкта, с оглушающим грохотом врубилось в стену, ударив в стороны шрапнелью осколков.

Броня уже затянула все повреждения, и острые обломки неведомого материала звонко тенькнули по защите, не причинив вреда.

А бур шёл всё глубже и глубже, оставляя за собой дыру диаметром в два метра.

Но немного подумав, Никита решил, что ничего не мешает неведомому врагу лепить препятствие именно на пути бура, и он последовательно создал ещё два десятка конструктов, врубившихся в стены на всех уровнях и под разными углами.

Да, у Никиты не имелось и сотой доли знаний легендарного Ногхорна, попавшего в такую ловушку в незапамятные времена, но и у знаменитого «Ниспровергателя миров» не имелось и десятой доли той дури, что собрал в себе Калашников, всегда шедший к цели, словно штурмовик.

Поэтому полуразумный массив энергии, собранный в форму вечной тюрьмы, сопротивлялся недолго, и где-то через час, лопнул сверкающей пылью, испаряясь голубоватым туманом на глазах, а Никита оказался стоящим на поляне, в лесу с деревьями в два и три обхвата.

Но он и не собирался бродить по бурелому в поисках неведомо чего, а поднялся в воздух, и крутанувшись на высоте километра, взял направление, и ускорился так, что красноватый кокон плазмы окутал броню, стелясь за спиной алым следом.

Оказавшись над заливом Никита, не сбавляя скорости рухнул в воду, подняв огромный фонтан воды и пара, а на берег выбрался уже без брони, но с парой крупных рыбин в руках.

Огонь словно сам собой вспыхнул, поднимаясь из песка без всяких дров, на пляже появилось кресло из походного набора и стол, где через минуту стоял закипающий кофейник, и небольшая тарелочка с бутербродами, печеньки и вазочка с вареньем.

Пятая ячейка кластера «Одинокий перекус» ещё была полна, но Никита счёл, что этого достаточно, и не торопясь стал попивать кофе, закусывая бутербродами и ни о чём особенно не думая, кроме степени готовности рыбы, что сейчас выпотрошенная вращалась над огнём.

Да, судя по интерьеру его захотели зажмурить, замуровав в такой своеобразной тюрьме, но не вышло и, наверное, не стоит надеяться, что этот некто или их коллектив выскочит сейчас из-за угла потрясая оружием. Могли бы убить — сделали бы это пока он был в отключке.

Никита сидел, вкушал от собственных щедрот, и пользуясь случаем подводил итоги чтобы понять, что и как изменилось в мире и в нём самом. А список получался весьма длинным.

Мир уже не находился под угрозой уничтожения, а вражеская вселенная — пожиратель сама разобрана на детали и поглощается со страшной скоростью.

Он просмотрел логи общесистемных сообщений, отключённых за ненадобностью, и увидел, что земли и миры враждебной вселенной активно осваиваются всеми, кто такое мог себе позволить. Серединники, верхняки и Чертоги, активно косили деструктивную живность, устанавливая новый порядок.

Клан Урго, тоже не оставался в стороне, а Грур преодолел порог трёхсотого уровня, и вообще носился по всем землям, повышая уровни.

Жители СССР, влившиеся в клан, тоже трудились во всю, матерея и всё больше отрываясь от владеющих других стран, что Никита только приветствовал. Когда у тебя такие соседи и врагов не нужно.

Заодно узнал, что «Большое благословение Мироздания» это не больше ни меньше, а физическое бессмертие, что объясняло, почему это тайные недоброжелатели не прикончили его пока существовала такая возможность.

Что изменилось в нём? Интегральный показатель уровня показывал четыре ноля, что было достаточно смешно. Энергия, ранее клубившаяся из трёх источников, плюс та что поселилась в мече, теперь освоила уже семь точек, причём четыре, крутились в груди, двигаясь по кругу.

С термагом у Никиты всё обстояло сложно, в смысле никак, но практики ему хватало, и узор сотканный из такого количества нитей имел ломовую разрушительную силу. Что и доказал натурный эксперимент по разрушению «Тюрьмы Ногхорна» создаваемой именно как клетка для существ божественного уровня.